Готовый перевод Leaning Against the Bamboo at Dusk / На закате прислонившись к бамбуку: Глава 3

(Примечание переводчика: В китайском языке автор использует определенные стилистические приемы и местоимения, которые создают забавную двусмысленность, использует нейтральное или уменьшительно-ласкательное слово для ребенка/малыша (или специфические описания вроде — прекрасная маленькая сестренка), но при этом в самом тексте автор повествует от лица всеведущего рассказчика, который прямо называет Инь Сючжу мальчиком, когда это нужно для сюжета. Сам четырехлетний Ци Му искренне считает его девочкой из-за невероятно утонченной, «кукольной» внешности.)

И раз уж у них появились хорошие друзья, нужно делиться с ними всем самым лучшим. Ци Му взял Инь Сючжу за руку и объявил:

— Пошли, я отведу тебя посмотреть на павлинов.

Хотя кроха Ци Му и родился недоношенным, родители выкормили его на славу, так что силой он обладал богатырской. Бегал он быстрее всех сверстников — иначе разве стал бы грозой детского сада?

Инь Сючжу никогда в жизни так не бегал, и за руку его прежде никто не водил. Сначала он немного занервничал, но когда они вдоволь набегались, на смену пришло непередаваемое чувство легкости. Казалось, даже воздух вокруг изменился: сквозь вечернее солнце он вдруг отчетливо уловил запах утренней росы.

Оба малыша быстро добежали до павлиньего вольера. Птицы содержались в огромной белой клетке, окруженной красивыми декорациями, и чувствовали себя там вполне вальяжно.

Ци Му спросил Инь Сючжу:

— Ты видел, как павлины распускают хвосты?

Инь Сючжу запыхался от бега, и голос его звучал еще мягче обычного:

— Нет.

— Ты что, тоже переводной?

Инь Сючжу на секунду растерялся, но быстро уловил ход его мыслей:

— Я с самого начала хожу в этот сад.

Ци Му никак не мог взять в толк:

— Столько времени прошло, и ты ни разу не видел павлиний хвост?

Инь Сючжу прикусил губу и тихо ответил:

— Они не разрешают мне смотреть.

— Почему это?

— Я… я плохой, могу испугать павлинов.

Поняв в чем дело, Ци Му возмутился до глубины души:

— Чушь собачья! Ты такой милый, павлины от тебя в восторге будут!

Инь Сючжу впервые в жизни слышал такие слова. Он смутился и не знал, что ответить.

— Иди сюда, — Ци Му подтянул его ближе и поставил прямо перед сеткой вольера.

Клетка была настолько огромной, что под ней легко поместилась бы искусственная горка. Как раз в этот момент к ним вальяжно подступил белый павлин. Высоко подняв голову, он двигался с невероятной, горделивой грацией — поистине ослепительное создание.

Инь Сючжу хотел отступить назад, но Ци Му крепко придержал его за плечо:

— Смотри на него.

Инь Сючжу не смел поднять глаз:

— Я…

— Улыбнись, — потребовал Ци Му, — и я ручаюсь, он тут же распустит хвост!

— Да ну, невозможно, — испуганно выдохнул Инь Сючжу. — Я только спугну его.

Ци Му подзадорил его:

— Улыбнись давай! А если не распустит, я выщипаю у него перья и сделаю тебе перьевую ручку!

Выщипать павлиньи перья?..

Инь Сючжу украдкой скосил глаза на Ци Му. В этот момент его сияющие глаза напоминали маленькие солнышки.

Какой же он крутой. Оказывается, на свете бывают такие сильные и добрые люди.

Невыразимое тепло затопило сердце, словно чистейший родник, пробившийся сквозь трещины пересохшей земли, — оно подарило Инь Сючжу самую первую в его жизни уверенность и крупицу мужества. Он неловко растянул уголки ртов, состроив неуклюжую, но абсолютно искреннюю улыбку.

Может быть, белый павлин и впрямь почувствовал исходящую от маленького детсадовского бунтаря воинственную ауру, а может, просто испугался, но птица вдруг отчетливо затрепетала перьями и раскрыла хвост. Ослепительно-белые перья, подобные гигантской снежинке, во всей красе распустились на фоне летнего вечера.

Инь Сючжу смотрел на это завороженно, едва дыша. Этот день был обречен навсегда остаться в его памяти, разом взломав створки его запертой души.

Победный голос Ци Му раздался прямо над ухом:

— Видишь? Я же говорил, распустил.

Лишь спустя добрых полминуты Инь Сючжу выдавил из себя:

— Да, распустил.

Ци Му взял его за ручку и с довольным видом заявил:

— Я же сказал, ты очень милый. — Наклонив голову, он снова окинул взглядом стоявшего рядом мальчика и добавил: — Когда улыбаешься, еще милее.

Инь Сючжу повернулся к нему и тихонько проговорил:

— Спасибо.

Ци Му переспросил:

— Чего?

Тогда Инь Сючжу собрался с духом и выпалил во весь голос:

— Ци Му, спасибо тебе!

— То-то же, — Ци Му снова продемонстрировал миру аккуратные клычки. — Мужчины должны говорить громко. — Затем он добавил: — И за что ты меня благодаришь? Это я тебе должен спасибо сказать: если бы не ты, я бы сам павлиний хвост не увидел.

Глаза Инь Сючжу согнулись в полумесяцы, и он отважился задать главный вопрос:

— Мы ведь еще увидимся?

— Конечно! Теперь мы лучшие друзья… Правда, мы в разных группах. Кстати, ты в какой?

В глазах Инь Сючжу мелькнуло разочарование:

— Во второй средней.

— Пустяки! — отмахнулся Ци Му. — Я-то в третьей средней, совсем рядом. Ничего, я тебя буду защищать.

Строго говоря, Инь Сючжу не до конца понимал смысл фразы «буду защищать», но был абсолютно уверен в одном: всё, что говорит Ци Му, — истина в последней инстанции. К тому же звучало это так красиво — слаще любых звуков, что ему доводилось слышать. Вспомнив гигантскую птичью клетку, он серьезно кивнул:

— Я никуда не убегаю, так что ты точно меня защитишь.

Ци Му просто обожал эту красивую и послушную «маленькую сестренку». Подражая героям из телевизора, он приосанился:

— Я очень сильный, буду защищать тебя всю жизнь.

Инь Сючжу поддержал его на все сто процентов:

— Ты очень сильный, у тебя обязательно получится.

Глазки Ци Му хитро блеснули:

— Тогда давай скрестим пальцы на мизинцах.

Инь Сючжу торжественно протянул маленький палец:

— Ладно, давай!

— Мизинчик, мизинчик, иди к нам на блинчик, кто нарушит клятву — тот… — Два малыша чуть выше метра ростом под ласковыми лучами заходящего солнца скрепили обещание на всю жизнь.

В половине седьмого Ци Дашань явился с опозданием. Когда Ци Му уходил, за Инь Сючжу никто так и не пришел, но тот вовсе не выглядел встревоженным — судя по всему, он к этому давно привык.

Ци Му помахал ему рукой:

— До завтра!

Инь Сючжу сиял ослепительной улыбкой:

— До завтра!

Шагая с сыном за руку, Ци Дашань поинтересовался:

— Опять нового друга завел?

— Угу, — кивнул Ци Му. — Мы даже мизинцами поклялись. Моя названая сестренка, будем дружить сто лет!

— Поклялись мизинцами? — рассмеялся Ци Дашань. — Ростом с горшок, а уже девчонок окучиваешь!

— В смысле окучиваю?

Ци Дашань, мастер давать сомнительные советы, ухмыльнулся:

— Обычные клятвы мизинцами ненадежны. Если хочешь дружить всю жизнь, нужно скрепить договор поцелуем.

Ци Му с малых лет был человеком действия:

— Серьезно?

Ци Дашань просто шутил, но с абсолютно честным видом подтвердил:

— Конечно.

— Пап, подожди меня минутку!

Бросив отцовскую руку, Ци Му со всех ног обратно побежал к детсаду.

Опасаясь, как бы сынок не довел до слез чужого ребенка, Ци Дашань крикнул вслед:

— Смотри, если она не захочет, силой не целуй!

Ци Му в пару мгщений преодолел расстояние. Инь Сючжу никак не ожидал его возвращения, и на его лице снова расцвела улыбка. Ци Му спросил прямо:

— Можно я тебя поцелую?

Инь Сючжу широко распахнул глаза, ничего не понимая. Ци Му объяснил:

— Чмокну тебя разок, и теперь мы точно самые-самые лучшие друзья.

Самые-самые лучшие… Самые лучшие…

Инь Сючжу никогда в жизни не слышал ничего прекраснее. Он отчаянно закивал:

— Угу!

Ци Му подался вперед и чмокнул его в левую щеку. Инь Сючжу почувствовал легкое касание — словно бабочка дотронулась крылышками. Никакого отторжения, лишь удивительное тепло внутри. Он робко спросил:

— Теперь всё?

Ци Му улыбнулся:

— Всё!

Тогда Инь Сючжу уточнил:

— А мне тебя надо поцеловать?

Этого момента Ци Му не продумывал, поэтому переадресовал вопрос:

— А ты хочешь?

Инь Сючжу торжественно кивнул:

— Хочу.

Ци Му послушно подставил щеку:

— Давай, целуй. Кроме мамы, ты первый человек, кому разрешено меня целовать. — У Ци Дашаня вечно кололась щетина, так что ему он целоваться не разрешал.

Инь Сючжу заволновался:

— Можно?..

— Быстрее, — поторопил его Ци Му. — Или передумал дружить со мной сто лет?

— Хочу! — ответил Инь Сючжу так поспешно, будто боясь, что спасительный огонек сейчас погаснет. Он осторожненько, почти невесомо — страшно было вызвать у Ци Му хоть капельку раздражения — чмокнул его в щеку.

Ци Му довольно кивнул:

— Готово!

Инь Сючжу расцвел, его личико покрылось красивым румянцем:

— Угу.

— Ну, я пошел!

— Пока!

На сей раз Ци Му действительно ушел. Издалека Ци Дашань слегка щелкнул сына по затылку:

— Ай да сорванец! Весь в отца пошел, хватка папкиных кровей!

Ци Му, привыкший к отцовским тумакам, только скривился:

— Пап, ты не понимаешь! Эта сестренка такая красивая, даже павлины ради нее хвосты распускают!

— Настолько красивая?

— Ужасно красивая!

— Красивее твоей мамы?

— Ну, это…

Отец с сыном удалялись всё дальше. А Инь Сючжу, оставшийся стоять перед огромной клеткой, казался таким худеньким и хрупким, но одиноким уже не выглядел. Его собственный дом был погружен во тьму и холод. Выросший в атмосфере жестокого молчаливого прессинга, он чувствовал себя настолько ничтожным, что боялся смотреть этому миру в глаза. Но сегодня он увидел луч света и ухватился за протянутую руку. Даже утопая в грязи, он теперь чувствовал в себе силы карабкаться дальше.

Ци Му и раньше обожал детский сад, а после знакомства с прекрасной «сестренкой» и вовсе вскакивал ни свет ни заря.

Цяо Цзинь позвонила домой, чтобы узнать, как дела. Ци Дашань передал трубку сыну, и Ци Му тут же принялся хвастаться матери своими боевыми успехами.

Цяо Цзинь не знала, смеяться ей или плакать:

— И как зовут твою девочку?

Ци Му отрапортовал:

— Инь Сючжу!

Цяо Цзинь на мгновение замерла:

— Вообще-то… по звучанию это мальчишеское имя.

Ци Му возразил:

— Разве бывают такие красивые мальчики?

Все мальчишки, которых он знал — вроде Сюй Сяомина и Фан Цзюньци, — умели только раздражать и напрашиваться на тумаки. От одного их вида у него чесались кулаки.

Цяо Цзинь улыбнулась:

— Ладно-ладно, только не пугай ребенка.

— Ни за что! — уверенно заявил Ци Му. — Она от меня в полном восторге.

Прошло всего несколько дней, как маленький Ци Му был шокирован своим «открытием». Учиться они ходили в разные группы, но Ци Му честно выполнял данное обещание: выкроив свободную минуту, он заглянул в соседнюю группу и во всеуслышание заявил о своей «гегемонии».

Оставим в покое детей из третьей средней — даже воспитатели стояли с открытыми ртами. Они слышали про задирающих всех хулиганов группы, но чтобы главарь всего детского сада?.. Современные сопляки что, совсем берега потеряли? В четыре года — и уже такой авторитет?!

И ладно бы он действовал исподтишка — Ци Му всё проворачивал с таким невозмутимым видом, будто третья средняя была его собственным двором. Воспитатели еще не успели прийти в себя, а дети и вовсе сидели с вытянутыми лицами, глядя на него как на небожителя.

К тому времени, как взрослые опомнились, Ци Му уже испарился, оставив за собой толпу ошарашенных воспитанников. Лишь Инь Сючжу провожал его сияющим взглядом. На сердце было так тепло, что даже пропускать завтрак больше не казалось проблемой.

А вот настоящий шок настиг Ци Му в мужском туалете.

Их группы располагались близко друг к другу и пользовались общей умывальной комнатой. В ясельной группе детей водили в туалет организованно, строем, но в средней большинство уже справлялось самостоятельно — достаточно было поднять руку и отпроситься.

Ци Му, еще даже не пошедший в начальную школу, прекрасно владел искусством «побега в кустики». Ускользнув в туалет поплескаться водой, он как раз предавался любимому занятию, когда в помещение зашла его прекрасная «сестренка».

Ци Му вытаращил глаза:

— Ты как сюда попала?!

Инь Сючжу мгновенно напрягся:

— Мне нельзя сюда?

Ци Му потянул его за рукав:

— Разве воспитатели не учили? Мальчики ходят в мужской туалет, девочки — в женский.

Вытащив Инь Сючжу в коридор, он указал на таблички: синюю с мальчиком и красную с девочкой.

Инь Сючжу тихо подтвердил:

— Все верно, я мальчик.

Ци Му завис.

Инь Сючжу застенчиво замялся:

— Я… я больше не могу терпеть, можно я сначала в туалет схожу?

Ци Му машинально разжал пальцы. Несколько секунд простояв с абсолютно пустым выражением лица, он решительно шагнул внутрь вопреки всякой логике — и собственными глазами увидел у «прекрасной сестренки», которая казалась ему такой же красивой, как мама, точно такое же мальчишеское достоинство.

http://bllate.org/book/17935/2007748