Готовый перевод Leaning Against the Bamboo at Dusk / На закате прислонившись к бамбуку: Глава 1

Изначально Ци Му звали Ци Му (прим.пер.: с иероглифом дерево).

Он еще не успел родиться, как уже перенял от семейства Ци их порывистый и вспыльчивый нрав: едва прошло восемь месяцев, как он уже потребовал выхода из чрева матери. Итог — недоношенный младенец весом чуть более двух килограмм. Впервые взглянув на сына, Ци Дашань испугался: сине-фиолетовый, сморщенный — разве бывает что-то уродливее? Он успел бросить лишь один взгляд, прежде чем медсестры унесли ребенка в отделение интенсивной терапии для новорожденных, где его поместили в инкубатор, куда никому нельзя было заходить.

Цяо Цзинь, только что родившая, обливаясь холодным потом, спросила мужа:

— Как ребенок?

На самом деле у Ци Дашаня внутри все сжалось от страха, но он не хотел волновать жену, поэтому сказал:

— Все отлично, это мальчик. Вырастет — точно будет красивым, весь в тебя.

Цяо Цзинь выдохнула, её веки слипались:

— Неважно, красивый он или нет, главное — чтобы был здоров.

Ци Дашань, жалея жену, успокаивал её:

— Отдыхай, не переживай. С ребенком всё будет хорошо, врачи за ним присматривают, лучше, чем мы с тобой.

Ци Му пролежал в инкубаторе полмесяца. За эти полмесяца Ци Дашань извелся: нужно было и за женой следить, и за сына волноваться, да еще и на фирме куча дел — так его измотало, что он похудел на полтора кило. Когда сын наконец благополучно оказался дома, и Ци Дашань увидел этого желтушного, невзрачного мальчишку, он, конечно, поморщился — совсем не в мать пошел, — но наконец-то выдохнул.

В тот же день он отправился к одному мастеру за именем. Мастер сказал, что Ци Му по судьбе человек Огня, а Дерево рождает Огонь, поэтому нужно имя с иероглифом «Дерево».

Ци Дашань всегда действовал быстро, точно и жестко. Его взгляд сразу упал на иероглиф «Му» (Дерево). Решено! Раз уж в имени не хватает «Дерева», то зачем мелочиться? Нужно взять по максимуму! Так на свет появилось первое имя — Ци Му.

Однако это имя продержалось всего три месяца. И вовсе не потому, что Цяо Цзинь не выдержала вкуса мужа или дедушка Ци счел имя слишком уж простецким — просто сам Ци Дашань взвыл.

Три месяца с Ци Му дома превратились для Цяо Цзинь в сплошной кошмар. Этот недоношенный младенец обладал такой энергией, будто был маленьким тигренком: орал, когда голоден, орал, когда сыт, орал перед сном и орал, как только открывал глаза. Цяо Цзинь, не успевшая оправиться после родов, из-за этого крика похудела до состояния тени.

Ци Дашань, неуклюжий и беспомощный, ничем не мог помочь, но сердце кровью обливалось, глядя на жену. Пришлось снова идти к мастеру — хотя бы для собственного утешения.

На этот раз он выбрал «профессионала» поизвестнее. Мастер, едва услышав имя Ци Му, нахмурился:

— Не годится. Ваша супруга — человек Земли, а Дерево подавляет Землю.

Ци Дашань занервничал:

— И что теперь делать? Моему сыну ведь нужно Дерево.

Мастер ответил:

— Ему не Дерево нужно. Он человек Огня, а Огонь поддерживается не только Деревом, Огонь тоже может поддерживать Огонь… — мастер наговорил кучу всего, из чего Ци Дашань понял лишь самую малость, то есть не понял ничего. Однако Лао Ци был человеком бывалым: он просто вложил в руки мастеру толстый конверт с деньгами. У того даже веко дернулось, и он мгновенно дал точный ответ: — «Му» (Сумерки). Этот иероглиф идеально подходит вашему сыну.

— «Му»? — хотя Ци Дашань был необразован, но почувствовал, что иероглиф плохой. — Это же вечер, закат. Сын только родился, а вы предлагаете мне «закат жизни»?

Мастер поспешил дополнить:

— «Му» — это солнце на закате. Это чистый огонь. Утреннее солнце слишком прохладное, полуденное — слишком яростное, а вечернее — в самый раз. К тому же, по звучанию оно перекликается с тем самым «деревом», что позволит избежать конфликта с элементом Земли вашей супруги, и при этом отлично подпитает Огонь сына. Идеальнее некуда.

Звучало донельзя убедительно, и Ци Дашань с радостью согласился. Он поблагодарил мастера, а сам в это время набрал номер помощника:

— Слушай, донеси на того «мастера» из Западного переулка, он обычный шарлатан.

Мастер вздрогнул, держа в руках конверт. Ци Дашань повернулся к нему с лучезарной улыбкой:

— Не бойтесь, мастер, вы-то настоящий мастер, на вас я жаловаться не стану.

Мастер натянуто улыбнулся, а по спине катился холодный пот: говорили же, что Ци Дашань вышел из рядов местных хулиганов, и это похоже на правду!

Видимо, мастер в своей жизни не совершил ничего по-настоящему плохого, поэтому фортуна ему улыбнулась: после смены имени дела у Лао Ци пошли как по маслу.

С тех пор Ци Му стал Ци Му.

Жаль только, что это «вечернее солнце» так и не смогло усмирить его пыл. Ци Му с малых лет проявлял характер отца — был настоящей маленькой петардой. Где он появлялся, там обязательно что-то взрывалось.

В год он «победил» всех в парке, в два — обзавелся бандой последователей, а в три, попав в детский сад, и вовсе стал полноправным правителем. Даже заведующая, проходя мимо первой младшей группы, каждый раз спрашивала:

— Ци Му сегодня не безобразничал? — а потом вскрикивала от ужаса, когда натыкалась на огромного паука в руках мальчишки.

Когда пришло время переходить в среднюю группу, воспитатели дружно заявили: «Меня ставить к группе "Первая средняя"? Спасибо, я лучше сразу уволюсь».

К счастью, бизнес Ци Дашаня в это время совершил скачок: маленькая фирма превратилась в крупную корпорацию. Город стал тесен, штаб-квартиру перенесли в город Б, и семейство Ци переехало.

В день прощания весь детский сад провожал Ци Му со слезами на глазах. Лао Ци, видя такую трогательную картину, прослезился:

— Сын, вот это правильно! В нашем мире связи — это очень важно.

Четырехлетний малыш серьезно кивнул.

Стоявший рядом охранник едва не упал: «Какие еще связи… Да это же мелкий демон-разрушитель! Теперь в саду объявят праздник!»

Воспитателям, по крайней мере, не пришлось выбирать между увольнением и жертвоприношением.

Приехав в город Б, Ци Дашань решил, что он человек не бедный и не хочет обделять сына. Чтобы в будущем помочь ребенку накопить связи (и правда, не ради того, чтобы наживать врагов), он определил Ци Му в самый известный «элитный» детский сад города Б.

Конечно, сад так не назывался, но все понимали — сюда попадали только те, у кого была либо власть, либо деньги, либо и то, и другое сразу. Простые смертные здесь не водились.

Цяо Цзинь, собирая сыну рюкзак, переживала:

— Слушайся воспитателей, дружи с ребятами, если кто обидит — скажи маме, не лезь в неприятности.

Ци Му кивнул и пропищал:

— Не бойся, мама, я обожаю садик!

В отличие от других детей, ему там было весело: полно народу, шумно, да и воспитатели любят смешно визжать.

Цяо Цзинь вздохнула, хотела еще что-то добавить, но Ци Дашань прервал её:

— Мужик растет, неужели у него не хватит навыков адаптации?

Цяо Цзинь зыркнула на мужа, и Ци Дашань, который вне дома был «горным королем», а дома превращался в подкаблучника, тут же понизил голос:

— Нужно учить его самостоятельности, нельзя же быть неженкой, иначе потом жизнь его побьет.

Цяо Цзинь понимала это, поэтому похлопала Ци Му по ручке:

— Удачи, малыш.

Ци Му сладко улыбнулся:

— Угу!

Он постарается. Лишь бы только новые одногруппники не оказались плаксами.

Ци Дашань был сторонником сурового воспитания. В первый же день он высадил Ци Му на парковке и отправил до ворот одного. Хотя в сад родителей не пускали, обычно все провожали детей до самого входа, дожидаясь, пока их заберет воспитатель. Ци Му был здесь впервые, и, по идее, Ци Дашань мог бы довести его до дверей класса. Но Ци Дашань не стал. Он верил в сына.

И у Ци Му действительно не возникло никаких проблем. Тот сине-фиолетовый «сюрприз» из роддома давно исчез, и теперь мальчик был белым, нежным и невероятно милым. На самом деле, синева была лишь из-за тонкой кожи, а желтуха быстро прошла, и кожа стала белой, как нежный тофу. Чертами лица он пошел в Цяо Цзинь: двойные веки, огромные глаза, а когда улыбается — ну сущий ангелочек! Ни капли не похож на грубого Ци Дашаня (хотя характер наследовал на все сто).

Опрятно одетый, с маленьким рюкзачком за спиной, он шел уверенно и мило, вызывая умиление у окружающих.

Ци Дашань не уезжал — он решил понаблюдать из машины. Все-таки сыну всего четыре, вдруг потеряется, где он потом будет плакать?

Дети прибывали один за другим, всех приводили за руку. Видя, как Ци Му идет сам, многие задерживались, чтобы посмотреть. Ци Му держался достойно: если кто-то смотрел на него, он одаривал их улыбкой — настоящий маленький ангел. На полпути он заметил другого ребенка, который тоже шел сам.

Ци Му решил, что перед ним настоящий мужик (так учил его папа), и, догнав его, бодро поприветствовал:

— Привет!

«Мужик» вздрогнул, маленькое тельце едва заметно дрогнуло, но он, не оборачиваясь, продолжил путь. Ци Му сделал еще несколько шагов, поравнялся с ним и заглянул в лицо. Увидев его, он восхищенно выдохнул:

— Сестренка, а ты очень красивая!

http://bllate.org/book/17935/1719558