Готовый перевод I Became Popular After Online Dating a Wealthy Tycoon / «Я стал популярен после того, как завел онлайн-роман с боссом из богатой семьи: Глава 27

Вернувшись за стойку, Янь Сюэсяо достал телефон. Его длинные пальцы медленно скользнули по экрану, пока он не дошёл до имени Шэнь Чи.

Так вот он какой — дикий волчонок.

Молодой человек чуть опустил длинные густые ресницы. Палец замер над кнопкой удаления контакта, но спустя мгновение ушёл в сторону.

В итоге он так и не удалил его.

Прошло уже пять дней с тех пор, как Юй Шэн удалил Cat Live. Ему казалось, что любой взрослый человек должен понять, что это значит, — но он и сам не знал почему, снова открыл приложение.

Он зашёл в свой тред.

【Сушёная клубника】: Юй Шэн всё ещё не появился?

【Газировка с киви】: Если не может наскрести десять тысяч сушёной рыбки — ладно, но можно хотя бы выйти и извиниться? Наш детёныш несколько ночей подряд ради этого не спал.

【Молоко и хлеб】: Войти в топ-50 азиатского сервера и так безумно сложно. На всей платформе только восемь стримеров туда вошли, а за неделю — тем более.

Юй Шэн пролистал тред до самого низа. В его взгляде проступило чувство вины. Он заново зарегистрировал аккаунт на Cat Live и отправил Late личное сообщение.

【Юй Шэн】: Извини, я нарушил слово. И ещё я ошибся в своём анализе тебя. У тебя очень стабильная стрельба, тебе не хватало только стратегического мышления, но ты сам это понял и начал исправлять. Из тебя получится отличный стример. А если ещё подтянешь командное взаимодействие, в будущем ты точно сможешь стать хорошим профессиональным игроком.

Шэнь Чи получил это сообщение перед сном. В его взгляде отразилось явное недоумение.

Если те десять тысяч сушёной рыбки отправил не Юй Шэн... то кто тогда?

Но сонливость уже накатывала, не оставляя сил ломать над этим голову. Он только молча подумал, что в последнее время ему, похоже, всё время везёт.

На следующий день было воскресенье. В школу идти не нужно. Шэнь Чи молча завтракал за столом вместе с отцом и матерью Цзи.

Мать Цзи протянула ему стакан тёплого соевого молока и мягко спросила:

— Ну как у тебя с учёбой в школе?

Шэнь Чи не любил соевое молоко — куда больше ему нравилось обычное, — но всё равно, нахмурившись, сделал глоток.

— Стабильно, — ответил он.

Стабильно держался на последнем месте.

Мать Цзи уже хотела расспросить дальше, как вдруг резко зазвонил телефон. Отец Цзи поднял трубку:

— Что случилось?

По мере разговора его лицо всё мрачнело, будто вот-вот потемнеет совсем. Он поспешно накинул куртку и вышел. Мать Цзи бросилась за ним:

— Что произошло? Почему так срочно?

— У отца приступ, сердце. Его только что отвезли в уездную больницу, — на ходу ответил отец Цзи.

Добравшись до больницы, они увидели тётю Цзи, поднимающуюся от койки:

— У папы обострилась ишемическая болезнь сердца. Сейчас состояние стабилизировали, но врач сказал, что у него закупорка коронарных сосудов. Рекомендуют ехать в большую больницу и делать шунтирование. Иначе в следующий раз всё может кончиться очень плохо.

— Тогда почему не везёте? — спросил отец Цзи.

— Операция стоит сто тысяч, — ответила тётя Цзи.

Отец и мать Цзи переглянулись.

Таких денег у них не было.

Тётя Цзи тут же подала голос:

— А у Сяо Чи ведь деньги есть?

В воздухе повисла тишина.

Позавтракав, Шэнь Чи вернулся в комнату и начал стримить. Вдруг в дверь постучали.

Он приостановил трансляцию и открыл.

Тётя Цзи уже собиралась что-то сказать, но, встретив ледяной взгляд юноши, тут же умолкла. Отец Цзи глубоко вздохнул, словно заставляя себя, и спросил:

— Сяо Чи... можно кое-что с тобой обсудить?

Шэнь Чи снял наушники. Они свободно легли на его бледную шею. Он вышел в гостиную.

— У твоего дедушки давно проблемы с сердцем. Сейчас опять случился приступ, его увезли в больницу. На операцию нужно сто тысяч. Ни у нас, ни у твоей тёти таких денег нет, — после паузы проговорил отец Цзи. — Не мог бы ты дать десять тысяч на крайний случай? Мы обязательно вернём.

Тётя Цзи тут же подхватила:

— Твой дед сейчас, между прочим, лежит на больничной койке...

Шэнь Чи перевёл на неё взгляд.

Тётю Цзи будто ледяной водой окатило. Она поспешно опустила голову и больше не рискнула вставить ни слова.

Шэнь Чи развернулся и ушёл в комнату.

Взяв телефон, он открыл приложение с платежами и посмотрел остаток на карте.

Там было всего тринадцать тысяч.

Поджав губы, он вернулся в гостиную — и как раз услышал приглушённый голос тёти Цзи:

— Что это вообще значит? Семья Шэнь ведь дала шестьсот тысяч. Не могли же они так быстро закончиться? Неужели он даже родному деду помочь не хочет?

Голос юноши прозвучал ровно и холодно:

— Я этих шестисот тысяч в глаза не видел.

Тётя Цзи не ожидала, что он появится так внезапно, и испуганно вздрогнула, тут же прячась за спину отца Цзи.

Шэнь Чи не обратил на неё внимания и сказал:

— Я могу дать только тринадцать тысяч. Больше у меня нет.

Он перевёл матери Цзи все деньги, что у него были, и, не сказав больше ни слова, вернулся в комнату. Надел наушники и закрыл дверь.

Когда он ушёл, тётя Цзи снова тихо заговорила:

— Согласился только на жалкие тринадцать тысяч. Да один его компьютер стоит две-три десятка тысяч. И потом, с положением госпожи Шэнь ей вообще есть смысл врать? Он от вас просто прячет деньги.

В глазах отца Цзи мелькнуло слабое разочарование. Казалось, он принял какое-то решение.

— Хватит, — сказал он. — Я ещё подумаю, что можно сделать.

— А что тут ещё делать? — спросила тётя Цзи.

— Позвоню Сяо Шу, — ответил он.

Тётя Цзи всем видом показала: «давно пора».

— Я же вам с самого начала говорила: Сяо Шу вы вырастили, надо было поддерживать с ним отношения. А вы всё твердили, что ради его же блага надо держаться на расстоянии.

Отец Цзи набрал номер Цзи Шу.

Тот как раз сидел в кабинете и решал пробный вариант. Увидев, кто звонит, он поколебался, но всё-таки ответил.

— Сяо Шу, как ты там? Освоился? — спросил отец Цзи.

— Угу, — тихо отозвался Цзи Шу.

— Ты ведь знаешь, у твоего дедушки сердце слабое. Сейчас его снова положили в больницу. На лечение и операцию нужно сто тысяч, а мы правда не можем собрать такую сумму.

— Сто тысяч?..

Цзи Шу уже хотел согласиться, но телефон вдруг выхватила женская рука.

Роскошно одетая женщина взглянула на экран и заговорила спокойно и безупречно вежливо:

— Господин Цзи, вы хотели о чём-то поговорить с Сяо Шу? Мой ребёнок готовится к гаокао, и я не хочу, чтобы его отвлекали посторонние дела. Простите мне маленький эгоизм матери. Если у вас есть какие-то вопросы — можете сказать мне.

Госпожа Шэнь безупречно завершила разговор и повесила трубку. Затем посмотрела на Цзи Шу:

— Они просили у тебя денег?

— У дедушки приступ. На операцию нужно сто тысяч, — Цзи Шу крепче сжал ручку. — Сто тысяч — это ведь не такая большая сумма...

— Сто тысяч — действительно немного, — оборвала его госпожа Шэнь. — Но ты ещё слишком мал и не понимаешь жадности людей из низов. Они вцепятся в тебя мёртвой хваткой и уже не отстанут. Они больше не из твоего мира.

Цзи Шу опустил голову и тихо сказал:

— Понятно.

Он невольно сжался, не зная, не поставила ли мать и на нём самом клеймо «человека из низов».

— Почему она повесила трубку? — тут же спросила тётя Цзи.

— Сяо Шу занят учёбой, трубку взяла госпожа Шэнь, — отец Цзи всё ещё держал телефон. — Мне неловко было прямо просить у неё взаймы.

— И что тут неловкого? — с досадой сказала тётя Цзи. — Госпожа Шэнь такая мягкая, такая добрая. Стоит тебе попросить — она обязательно поможет.

— Просить деньги с пустыми руками и правда неудобно, — мать Цзи с пониманием сжала руку мужа. — Может, взять что-нибудь из пограничного городка и поехать к семье Шэнь лично?

— Не факт, что нас вообще примут, — нахмурился отец Цзи. — Может, взять с собой Сяо Чи? Наверное, ему и самому хочется хоть раз съездить посмотреть на семью Шэнь.

Мать Цзи кивнула и осторожно постучала в дверь комнаты:

— Сяо Чи, ты бы хотел поехать с папой в Яньчэн?

Спина юноши напряглась. Долгое время он молчал, прежде чем ответить:

— Нет.

Такого ответа мать Цзи не ожидала. На мгновение она растерялась, потом мягко сказала:

— Твой папа хочет попросить у семьи Шэнь денег взаймы. Я подумала, если ты поедешь, может, будет немного проще. Но если не хочешь — ничего страшного.

Шэнь Чи ничего не ответил.

Мать Цзи тихо прикрыла дверь.

— Сяо Чи не хочет ехать, — сказала она, вернувшись в гостиную.

Тётя Цзи негромко бросила:

— У этого ребёнка, похоже, сердце холодное. Семья Шэнь столько для него сделала, а он даже видеть их не хочет. Скажу грубо, но некоторых людей от природы ничем не согреешь. Кто знает, может, потом и с вами станет совсем чужим.

— Хватит, не говори больше такого о ребёнке, — впервые мягкая по натуре мать Цзи возразила ей так твёрдо. Потом повернулась к мужу: — Я куплю тебе билет на поезд и соберу что-нибудь в подарок.

Чтобы успеть на утренний поезд, отец Цзи встал в пять утра, собрал сумки с гостинцами и вышел к двери. Уже собираясь закрыть её, он услышал:

— Пойдём.

Из комнаты вышел юноша в белых наушниках. Он опустил голову, и выражения лица не было видно.

В одной из вилл Яньчэна слуги накрывали длинный стол. У столовой расставляли свежие сезонные букеты, серебряные приборы были начищены до блеска — всё готовилось к предстоящему приёму.

Цзи Шу в белом костюме спустился по лестнице.

Он уже привык к жизни в Яньчэне. Привык так, словно всегда жил именно так.

Просыпаться каждый день в комнате с огромными светлыми окнами. Позволять слугам помогать себе одеваться. Видеть на столе изысканный завтрак. Не переживать, что опоздаешь, потому что тебя отвезёт водитель.

Мать постоянно устраивала приёмы. В доме бывали люди из высшего общества. Профессора, которых раньше он видел только в учебниках, теперь беседовали с ним лично. Всё, чего он хотел, доставалось без усилий.

В этот момент он услышал, как служанка тихо сказала:

— Госпожа, пришли гости.

— Госпожа Линь? — не поднимая головы от букета, спросила госпожа Шэнь.

— Нет, — служанка украдкой посмотрела на Цзи Шу и только потом ответила: — Шэнь Чи.

Госпожа Шэнь замерла. Её красивые брови слегка сошлись.

— Он с отцом?

Служанка кивнула.

— Пусть подождут в приёмной, — её лицо снова стало невозмутимым. Потом она будто что-то вспомнила и добавила: — И не показывай их гостям.

— Да, госпожа.

Служанка ушла.

А Цзи Шу вдруг охватило волнение. Он налил себе воды, но рука с бокалом едва заметно дрожала.

Он сейчас увидит Шэнь Чи?

Вилла семьи Шэнь занимала огромную территорию. Одна только приёмная была вдвое больше всего дома семьи Цзи.

Слуга проводил Шэнь Чи и отца Цзи к диванам в гостиной.

— Госпожа встретится с вами позже, — вежливо сказал он.

Отец Цзи даже не сел. Он поднял пакеты:

— Тут вяленое мясо и другие продукты из пограничного городка. Мы специально привезли. Не могли бы вы передать госпоже?

Слуга взглянул на запачканные пакеты, от которых на чистом полу уже осталась полоска пыли, и из вежливости напомнил:

— У госпожи мания чистоты.

Отец Цзи поспешно посмотрел вниз и стал извиняться:

— Простите, пакеты всю дорогу были в поезде. Внутри всё чисто.

Он торопливо принялся вытирать их салфеткой.

— Просто поставьте в угол, — сказал слуга и вышел.

С самого начала Шэнь Чи молча сидел на диване, не снимая наушников. Он ни разу не поднял головы.

Приём затянулся до глубокой ночи. Они ждали с трёх часов дня и до полуночи. Из зала доносились звон бокалов и смех, а в приёмной их окружали только давно остывший чай и закуски.

Прошло ещё неизвестно сколько времени, но за ними так никто и не пришёл.

— Пойдём, — сказал юноша, поднимаясь. — Она нам не поможет.

— Как ты можешь так говорить о госпоже Шэнь? — не выдержал отец Цзи. — Как-никак, она была твоей приёмной матерью. Надо уметь быть благодарным.

На губах Шэнь Чи мелькнула насмешливая улыбка.

— Они ещё не ушли?

После окончания приёма госпожа Шэнь вернулась в комнату снимать макияж. Как бы хорошо она ни следила за собой, в уголках глаз всё равно проступала усталость.

— Нет, ещё ждут, — почтительно ответила служанка.

Госпожа Шэнь покачала головой:

— Тогда пусть ждут дальше.

Она помнила, каким Шэнь Чи был в детстве — очень милым ребёнком. Все вокруг говорили, что красивее мальчика они не видели. Он мягко прижимался к ней и называл мамой, сам держал бутылочку с молоком, а его влажные глаза напоминали глаза маленького щенка.

Тогда они жили на северо-западе. Чтобы дать Шэнь Чи лучшее образование, она отправила семилетнего мальчика учиться в лучшую школу Яньчэна, в интернат.

Это был первый раз, когда он покидал её. В аэропорту ребёнок с маленьким рюкзаком запрокидывал голову и цеплялся за её ногу, не желая отпускать. Она едва не смягчилась, но всё равно отправила его. Видеться они стали всего раз в месяц.

Но Шэнь Чи не вырос таким, каким ей хотелось. В старшей школе он прогуливал уроки, дрался, играл в игры, выкрасил волосы в красный.

Каждый раз, когда учителя вызывали её в Яньчэн, мальчик смотрел на неё своими янтарными глазами — яркими, блестящими, совершенно без чувства вины. Это ужасно её разочаровывало.

Она родилась в хорошей семье, удачно вышла замуж и жила жизнью, которой многие завидовали. Ей казалось немыслимым, что у неё может быть такой ребёнок.

Однажды она сделала ДНК-тест. К тому времени они уже переехали в Яньчэн. И оказалось, что Шэнь Чи действительно не её сын.

В глубине души она испытала облегчение.

Не раздумывая, она отправила его обратно в пограничный городок — туда, где ему и следовало быть. Она не могла позволить другим видеть её неудачу.

Она пыталась оставить Шэнь Чи в аэропорту, но красноволосый подросток снова и снова, с покрасневшими глазами, упрямо шёл за ней следом. Она пыталась избавиться от него несколько раз — безуспешно. Только в последний раз, когда оставила его на вокзале и сама села в машину, он впервые не побежал за ней.

Она уже ехала, когда ей позвонил он. Его голос был холодным, непривычно резким:

— Я верну вам деньги.

Тогда ей это показалось шуткой, и она равнодушно ответила:

— Вернёшь? Ты вообще понимаешь, сколько денег потратила на тебя семья Шэнь с самого детства? Даже если взять только миллион, при выплате по три тысячи в месяц тебе пришлось бы отдавать почти тридцать лет.

В трубке повисло молчание, а потом мальчик сказал:

— Хорошо.

В этом месяце она действительно получила от него три тысячи. Неизвестно, где он их добыл. От семьи Цзи она слышала, что он уже бросил учёбу.

Она покачала головой. Пограничный городок был похож на затхлое болото, которое медленно затягивает людей всё глубже в грязь.

Особенно таких красивых детей, как Шэнь Чи.

В любом случае больше их ничего не связывало, и она отбросила эти мысли.

Тем временем Цзи Шу осторожно спустился по лестнице, дошёл до приёмной и приоткрыл дверь.

В его памяти отец Цзи был высоким, весёлым человеком, уверенно управлявшим своей палаткой с завтраками. Когда Цзи Шу чего-то хотел, тот всегда старался это ему дать.

Но теперь, в ярком свете гостиной, он вдруг увидел, что отец Цзи — просто худой, невысокий мужчина в старой заводской робе, и даже сидя на диване он выглядел неловким и стеснённым.

Цзи Шу перевёл взгляд на Шэнь Чи.

Тот сидел, опустив голову, лица почти не было видно. Наушники у него были уже старой модели, одежда выдавала следы бесконечных стирок. В нём не осталось ни тени того мальчика с фотографии.

Цзи Шу вспомнил слова матери. Они и правда больше не принадлежали к одному миру.

Он не смел ей перечить и уже собирался уйти, когда люди внутри, видимо, больше не захотели ждать и поднялись. Они столкнулись лицом к лицу.

Отец Цзи вскинул голову, и его голос дрогнул от радости:

— Сяо Шу, ты пришёл.

Он даже жестом показал рост:

— Вырос.

Цзи Шу задержал дыхание. Раньше он этого не замечал, а теперь вдруг почувствовал исходивший от отца Цзи стойкий запах масла и кухни. Он неловко кивнул.

— Госпожа всё ещё занята? — спросил отец Цзи.

Впервые в жизни Цзи Шу солгал ему:

— Да... ещё занята. Может, вам лучше пока вернуться в пограничный городок?

Хотя он не так давно жил рядом с родной матерью, он уже понимал её характер: если она что-то решила, то не передумает. Сколько бы отец Цзи ни ждал, она не выйдет.

Если бы сегодня в доме не было приёма и мать не опасалась, что гости увидят их у входа, их, скорее всего, вообще не пустили бы за ворота.

Но отец Цзи поверил.

— Мы не станем больше мешать. Если госпожа освободится... не мог бы ты попросить её перезвонить мне? Я хотел бы попросить о помощи. Ты только хорошо учись, не забивай голову остальным.

— Хорошо, — кивнул Цзи Шу. — Если моя мать сможет помочь, она обязательно поможет.

Когда он произнёс это, сидевший до этого с опущенной головой Шэнь Чи вдруг поднял глаза и посмотрел на него.

Почему-то Цзи Шу почувствовал, будто его раскусили. Он поспешно отвёл взгляд.

Когда они покидали дом семьи Шэнь, было уже два часа ночи. Отец Цзи и Шэнь Чи сели на ночной поезд — до пограничного городка ехать семьдесят пять часов.

— Неудачное время мы выбрали, — вздохнул отец Цзи, но в его глазах всё ещё теплилась надежда. — Но Сяо Шу сказал, что госпожа Шэнь поможет. Значит, поможет.

Шэнь Чи молчал.

Поезд медленно тронулся. Вокруг все давно дремали, прислонившись к спинкам кресел. Только юноша не спал — не мигая смотрел на роскошные ночные огни Яньчэна, пока город постепенно не исчез за горизонтом.

Обратно в пограничный городок они добрались только через три дня. Войдя в дом, отец Цзи сказал тёте Цзи:

— Мы так и не увидели госпожу Шэнь.

Тётя Цзи посмотрела на него с явным разочарованием:

— Надо было сразу требовать деньги у семьи Шэнь. Теперь отец лежит в больнице и ждёт операцию. Что ты собираешься делать?

— Попробую занять у родни жены, — ответил он.

Мать Цзи вышла из дома.

— Да у её родни самих не допросишься, — глядя ей вслед, покачала головой тётя Цзи. — Хорошо ещё, что они у неё не просят. — Вдруг она заметила открытую дверь комнаты Шэнь Чи. — А Сяо Чи не вернулся?

— Он пошёл в школу, — сказал отец Цзи.

Тётя Цзи заглянула в комнату:

— Не может быть, чтобы у него совсем не было денег. Может, в комнате лежит сберкнижка или ещё что. В крайнем случае, наверняка остались вещи, которые он привёз от семьи Шэнь.

— Не трогай его вещи, — резко сказал отец Цзи.

Но тётя Цзи не отступила:

— Ты и сам видел, в каком состоянии отец в эти дни. Когда он в сознании, больше всего думает о тебе. Если ждать, пока семья Шэнь соизволит помочь, кто знает, сколько ещё времени пройдёт. Ты что, правда сможешь смотреть, как отец умирает?

Услышав это, отец Цзи больше ничего не сказал.

Это было молчаливое разрешение.

Тётя Цзи зашла в комнату Шэнь Чи и, оглядев новенький компьютер, цокнула языком:

— Да этот комп как минимум стоит несколько десятков тысяч.

Она открыла чемодан:

— И одежда хорошая. В его возрасте быстро растут. Потом, если Сяо Чи перестанет это носить, можно будет отдать Лэлэ. Он ведь ещё никогда таких хороших вещей не носил.

Отец Цзи нахмурился.

Но тётя Цзи перевернула чемодан вверх дном и, кроме одежды, ничего не нашла.

— Странно, — пробормотала она.

Как раз когда она торопливо застёгивала молнию, дверь дома распахнулась. Послышались шаги.

Тётя Цзи поспешно дёрнула замок чемодана и выскочила из комнаты.

— Сяо Чи, ты вернулся...

Шэнь Чи пришёл домой взять учебники. Он прошёл мимо неё, ничего не говоря, и направился к себе.

Чемодан стоял на полу кое-как. Вещи были скомканы и впихнуты обратно. Сразу было видно: его открывали и рылись внутри, будто что-то искали.

Шэнь Чи поджал губы. С холодным лицом он уже хотел что-то сказать, но, увидев рядом с тётей Цзи отца Цзи, вдруг резко остановился. Его тонкая спина заметно дрогнула.

Он не произнёс ни слова.

Только с силой захлопнул дверь комнаты, отсекая весь свет. Тьма дарила ему чувство безопасности.

Прислонившись к стене, юноша закрыл глаза. Лишь спустя очень долгое время дрожь под тонкой тканью рубашки наконец утихла.

Он открыл телефон и написал сообщение. Из-за того, что он говорил через экран, в строках проступила обида, которую он и сам не осознавал.

【Шэнь Чи】: Я уже отдал все деньги до последнего. Почему они всё равно думают, что у меня есть деньги? Мне даже лепёшку с мясной соломкой за 4,5 юаня жалко купить

Похоже, собеседник догадался о причине и спросил:

【Янь Сюэсяо】: Дома что-то случилось?

Шэнь Чи изо всех сил удерживал руку, чтобы та не дрожала.

【Шэнь Чи】: Дедушка заболел. На шунтирование нужно сто тысяч. У меня и двух десятков тысяч нет. А сегодня, когда я вернулся, кто-то перерыл мой чемодан

【Шэнь Чи】: Я понимаю. Если бы не кровное родство, никому не нужен был бы такой ребёнок, как я. В их поведении нет ничего странного. Скорее бы уже стать совершеннолетним. Тогда я смогу жить один

На другом конце экрана молодой человек задумчиво смотрел на сообщение.

Хочет поскорее повзрослеть только потому, что никому не нужен?

Через некоторое время Шэнь Чи пришёл ответ.

【Янь Сюэсяо】: Ты ещё несовершеннолетний?

Он почти машинально возразил:

【Шэнь Чи】: Мне уже семнадцать

Экран снова вспыхнул.

Он увидел последнее сообщение — и почему-то сердце в груди вдруг сильно дрогнуло.

【Янь Сюэсяо】: Ты всё ещё ребёнок

Словно тихий, едва слышный вздох.

Мать Цзи узнала о случившемся уже в больнице. Сложно посмотрев на мужа, она сказала:

— Ты этим только ранишь ребёнку сердце.

— А что мне было делать? — отец Цзи посмотрел на старика на койке. — Когда с отцом всё закончится, мы ещё найдём возможность наладить отношения.

Мать Цзи опустила голову.

Наверное, потому что Сяо Чи родился у неё, как бы его отец ни считал мальчика плохим, ей всё равно казалось, что он хороший ребёнок.

Просто он только приехал в пограничный городок, никого ещё не знал, потому и был весь настороже, смотрел на людей с опаской, не умел выражать свои чувства. Но стоило отнестись к нему чуть лучше — он сразу снимал ещё одну каплю защиты. Правда, при этом оставался упрямее всех.

Она знала, что больше никакой возможности всё исправить уже не будет.

В этот момент в дверь палаты постучала медсестра:

— Здесь родители Шэнь Чи? Одна больница согласна принять вашего родственника на бесплатное лечение. Пожалуйста, подойдите для оформления перевода.

Отец Цзи опешил:

— Да... это мы.

Он пошёл за медсестрой к стойке регистрации, чтобы оформить перевод. Сначала он думал, что помощь предложила какая-нибудь больница в пределах провинции, но, увидев бумаги, застыл.

Пациента соглашалась принять лучшая больница Яньчэна. Оперировать должен был прославленный хирург, к которому нельзя было попасть просто за деньги.

Среди всех его знакомых только у семьи Шэнь были такие возможности.

Оформив перевод, отец Цзи вернулся в палату и со вздохом сказал матери Цзи:

— Сяо Шу хороший ребёнок. На этот раз семье Шэнь и правда надо сказать спасибо.

А в машине снаружи больницы молодой врач с лисьими глазами набрал номер:

— Я лично съездил в пограничный городок, нашёл человека в Народной больнице и всё устроил с переводом. Ты мне теперь должен одолжение.

— Когда вернусь в Китай, угощу тебя ужином, — раздался в трубке мягкий голос молодого человека.

— Да ну тебя. Пока ты вернёшься, это когда ещё будет, — усмехнулся врач. — Кстати... а кто тебе Шэнь Чи?

В памяти врача Янь Сюэсяо всегда ко всему относился прохладно. Впервые он видел, чтобы тот так переживал из-за кого-то.

Янь Сюэсяо чуть приподнял веки.

— Мой мальчик.

Раз никому не нужен — значит, он заберёт его себе.

http://bllate.org/book/17902/1713895