Готовый перевод ABO Dating Show, But Everyone Got the Wrong Script / ABO Шоу: Все перепутали сценарий: Глава 9

— Что в конверте? — спросил Чу Чжие, выходя из каюты и прикрывая за собой дверь.

Лу И заглянул в конверт. Бюджет на поездку, выделенный съёмочной группой, оказался до смешного скромным — всего восемьдесят евро. Этих денег едва хватало на билеты туда и обратно, а любые другие расходы пришлось бы оплачивать из собственного кармана. Кроме купюр, внутри лежали два аккуратно сложенных листа плотной крафтовой бумаги.

Развернув их, Лу И обнаружил карту города и расписание движения междугородних автобусов. Он перевернул лист, но обратная сторона оказалась девственно чистой.

— Надо же, какой щедрый дорожный набор, — с иронией заметил Лу И. — Какая трогательная забота.

— И не говори, — Чу Чжие перехватил свисающий уголок карты.

Приблизившись, они принялись разглядывать мелкие пометки при тусклом свете коридорных ламп.

— Смотри, они даже выделили несколько маршрутов маркером, — добавил доктор.

— Ладно, идём, доктор Чу. Если задержимся, столкнёмся со следующей парой.

Лу И вскинул голову и едва не задел подбородок спутника. Только сейчас он осознал, как близко они стояли — настолько, что он чувствовал чужое дыхание.

Чу Чжие плавно отступил на полшага, уклоняясь от столкновения, но тут же изобразил на лице комичный испуг, будто чудом избежал смертельной опасности.

— И как это понимать? Нападение дикого оленя на человека? — поддразнил он.

Лу И лишился дара речи.

— Сам ты дикий олень! Ещё слово, и я тебя затопчу, Чу Чжие.

Он улыбнулся, пока в голове лихорадочно зрел план мести. Спустя мгновение Лу И победно взглянул.

— Чу Чжие, — с нажимом произнёс он, — это скорее нападение дикаря на мирного туриста.

— О, наконец-то не «доктор Чу»? — с довольным видом протянул тот.

— Так ты ради этого паясничал?! — изумился Лу И, повысив голос.

— Именно.

«Честное слово, руки так и чешутся его стукнуть».

Чу Чжие заставил Лу И замолчать, мягко зажав карту в пальцах и убрав её обратно в конверт.

— Давай я понесу. В путь.

Запал гнева угас, и Лу И пришлось смириться.

Покинув жилую палубу, они поднялись на лифте к залитой солнцем главной палубе. Яркий свет заставил Лу И сощуриться. На ходу он достал из рюкзака двустороннюю панаму молочного цвета. Контрастная жёлто-чёрная подкладка выгодно подчёркивала белизну его кожи.

Поскольку это была первая стоянка «Эроса», у выходов столпилось множество пассажиров. Лу И и Чу Чжие плавно влились в поток, сходящий на берег, а оператор с трудом прокладывал себе путь следом за ними, стараясь держать камеру ровно.

— Совсем из головы вылетело, — вдруг вспомнил Лу И. — Как тебе завтрак? Понравился?

В чате трансляции тут же замелькали сообщения:

[Завтрак? Сяо Лу заказал еду для Чу Чжие?]

[Что вообще произошло за кадром?!]

[Как они оказались в одной паре? Лу И сам его пригласил?]

[Неужели есть что-то, чего даже нам, VIP-зрителям, знать не положено? Почему завтрак не показали?!]

Чу Чжие на секунду запнулся, но быстро снова стал невозмутимым:

— Ты взял его в буфете? Да, очень вкусно.

Лу И вскинул брови и с сомнением хмыкнул:

— Неужели?

Чу Чжие насторожился, уловив в его тоне скрытую иронию.

— Что-то не так?

Сдерживая улыбку, Лу И поправил поля панамы.

— Мне показалось, что рисовая каша с рыбой тебе не по вкусу. Ты ел её так медленно, словно совершал подвиг.

После недолгой паузы доктор вздохнул, и в его низком голосе прозвучало искреннее поражение.

— Твоя правда. И как ты только заметил?.. Терпеть не могу рыбу. Да и вообще к морепродуктам отношусь прохладно.

— Совсем их не переносишь?

— Почти до тошноты. В детстве, как рассказывали родители, у меня была аллергическая анорексия. Однажды я даже попал в реанимацию из-за сильнейшего приступа аллергии на морепродукты. С возрастом реакция прошла, но стойкое отвращение осталось. Стоит сделать глоток — и сразу мутит, — объяснил Чу Чжие.

Лу И удивлённо уставился на шедшего рядом альфу.

— Зачем же тогда давился и съел всё до последней ложки?

— Потому что... — Чу Чжие запнулся.

Подобрать слова действительно было непросто. Кто бы мог подумать, что за маской прожжённого искусителя на этом шоу скрывается столь деликатный и закрытый человек. Его внутренние границы были куда прочнее, чем казалось со стороны. Он не стал отказываться лишь потому, что они едва знали друг друга: не хотелось обижать Лу И пренебрежением к его заботе.

Впрочем, признаваться в собственной чуткости он не собирался. Чу Чжие вновь лукаво улыбнулся:

— Скажем так... у тебя был такой преданный взгляд, что у меня просто рука не поднялась тебя расстроить.

Лу И сердито сжал кулаки.

— Что значит «преданный»? Я смотрел совершенно нормально! Просто вежливо предложил позавтракать вместе.

— Это ты себя со стороны не видел, Сяо Лу, — с наигранным вздохом парировал Чу Чжие. — Отказать тебе — настоящее преступление.

— Ты... — Лу И на секунду лишился дара речи от такой наглости. Сделав глубокий вдох, он выпалил: — Всё, я звоню в полицию!

— Да? — Чу Чжие заглянул под поля его панамы, любуясь вспыхнувшим румянцем на ушах. — И в чём же меня обвинят? В краже твоего сердца?

— Знаешь что, Чу Чжие? Если тебя бросить во фритюрницу, полученного жира хватит целой провинции, чтобы пережить зиму, — Лу И незаметно для камер показал ему средний палец.

Тот лишь весело вскинул брови:

— Ого.

Лу И поправил воротник худи, чувствуя, как к лицу приливает жар.

«Сплошная фальшь, сладкие речи и дешёвые трюки. Этот мерзавец — настоящая сирена, прикидывающаяся человеком».

Чу Чжие лишь молча посмеивался.

Кое-как вернув самообладание, Лу И искоса взглянул на спутника, но тут же отвёл глаза, столкнувшись с ним взглядом.

— Ну же, не стесняйся. Выкладывай, — хмыкнул Чу Чжие.

Лу И помялся немного, а затем негромко, но веско произнёс:

— В общем... какими бы ни были твои мотивы, ты переступил через себя и съел то, от чего тебя воротит. Это доказывает, что ты надёжный человек, с которым стоит дружить.

Мелочь, казалось бы, но она выдавала в нём редкое качество: способность поступиться собственным комфортом ради чужого спокойствия. За маской легкомыслия скрывалась искренняя, пусть и неосознанная доброта.

От столь неожиданного и глубокого признания Чу Чжие на мгновение опешил. В его глазах промелькнула гамма сложных чувств. Он прекрасно помнил свою роль на проекте — коварный альфа-искуситель.

Будучи Сиреной, он сменил немало партнёров до шоу. Иногда уходил сам, иногда бросали его, но ни один роман так и не зашёл дальше лёгкого флирта — до постели и уж тем более до полноценной метки дело никогда не доходило. Вокруг своего сердца он возвёл неприступную крепость, чьи толстые стены заставляли любого претендента отступить. Чу Чжие никогда не знал подлинной привязанности и не собирался открываться кому-либо.

И теперь этот очаровательный, наивный юрист называет его хорошим человеком. Ситуация выглядела почти анекдотично — словно жертва мошенника хвалила обидчика за вежливость.

В его взгляде вспыхнула странная, щемящая нежность. Чу Чжие приоткрыл губы, намереваясь отшутиться, но все слова растаяли, оставив лишь сладкое послевкусие. Голос альфы потеплел, обретая интимную, ласкающую интонацию:

— Сяо Лу...

— Только не надо этого приторного тона, — взмолился Лу И, поспешно прижимая ладонь к запылавшему уху.

— Неужели смутился? — Чу Чжие мгновенно перехватил инициативу, задорно подмигнув.

— Замолчи, — огрызнулся Лу И.

К причалу как раз подошёл первый экскурсионный автобус от «Эроса». На посадку хлынула толпа. Чу Чжие упёрся рукой в дверной косяк, заслоняя собой Лу И от напиравших сзади туристов, и кивком велел ему проходить вперёд, оберегая хрупкого омегу от давки.

«Какая забота...»

Лу И на мгновение замер, залюбовавшись его широкими плечами, а затем послушно скользнул под его рукой в салон. Чу Чжие вошёл следом, а за ними втиснулись операторы и остальные пассажиры.

Лишь устроившись в кресле у окна, Лу И смог наконец перевести дух и унять колотившееся сердце. Но стоило ему поднять глаза, как он вновь затаил дыхание. К нему по узкому проходу шёл Чу Чжие. Высокий, подтянутый, излучающий уверенность и зрелый мужской шарм, он словно принёс с собой порыв свежего ветра.

Подойдя к их ряду, альфа перевесил рюкзак на грудь, длинным изящным движением скользнул на соседнее сиденье и слегка развернулся к Лу И. Каждое его движение казалось выверенным до миллиметра: в меру небрежным, но неизменно элегантным.

Стоило Чу Чжие устроиться рядом, как Лу И накрыло густой, почти осязаемой волной его феромонов. В этот миг омега почувствовал себя сказочной змейкой, которую неосторожно окунули в крепкую настойку — мысли путались, а в голове приятно шумело.

Лу И прижался лбом к прохолодному стеклу, отчего поля его панамы забавно подмялись.

— Долго нам ехать?

— Без понятия, но, думаю, не очень, — Чу Чжие огляделся вокруг. Многие пассажиры уже дремали, откинув головы на подголовники. Заметив бледность своего спутника, он мягко спросил: — Тебя укачивает?

— Нет, дело не в этом, — Лу И едва сдержался, чтобы не добавить: «Меня укачивает от тебя». Он нехотя оторвался от холодного стекла и спросил: — А у тебя есть таблетки?

— Не-а, — невозмутимо отозвался Чу Чжие. — Но в следующий раз обязательно возьму.

Лу И мысленно застонал. Зачем тогда вообще было спрашивать?

Старенький автобус мерно покачивался на извилистой дороге. Лу И задумчиво наблюдал за мелькавшими за окном оливковыми рощами.

— Вообще-то, ты мог бы сказать мне прямо.

— О чём? — Чу Чжие не сразу понял, что тот вернулся к их разговору на пристани.

Поправив съехавший на колени рюкзак, Лу И повернулся к нему. Лицо его выражало предельную серьезность.

— О своих предпочтениях. О том, что тебе нравится, а что нет. Если твои слова никому не вредят, нужно оставаться собой и открыто говорить о своих чувствах. Я бы никогда не обиделся. Искренность — это мой главный жизненный принцип. Мне хочется верить, что мы здесь не просто партнёры по телешоу, а настоящие друзья. А друзья ведь должны доверять друг другу, верно? Мы ведь друзья?

Лу И смотрел с такой чистой надеждой, что Чу Чжие на миг почудился виляющий хвостом преданный щенок.

— Ты... удивительно понимающий человек, — подбирая слова, тихо произнёс Чу Чжие.

В его окружении подобные люди давно стали редкостью. В мире взрослых все привыкли носить маски и юлить. Быть честным в наши дни — непозволительная роскошь, риск слишком велик. Лицемерие обходится гораздо дешевле. Искренность легка на словах, но почти невозможна на деле.

«Странно. В моём представлении адвокаты — это акулы, способные заговорить зубы кому угодно. Как этот парень умудрился сохранить такую чистоту?»

Чу Чжие спрятал удивление за мягкой улыбкой и кивком:

— Да, разумеется. Мы друзья.

Лу И мгновенно повеселел.

— Вот и отлично! Не хочу, чтобы спустя тридцать лет ты вспоминал меня как того зануду, который насильно скормил тебе тарелку рыбной каши.

— О, раз уж ты сам об этом заговорил, теперь я точно запомню этот случай на всю жизнь, — рассмеялся альфа.

— А ну-ка забудь, — шутливо потребовал Лу И, строго сощурившись.

— Ни за что.

Чу Чжие на мгновение задумался о чём-то своём, а затем спросил:

— Наверняка у тебя дома куча друзей?

«Такого милого мальчишку близкие наверняка берегут как зеницу ока».

— Ещё бы! — с гордостью подтвердил Лу И. — Мои друзья — самые лучшие люди на свете.

За непринуждённой беседой время пролетело незаметно. Примерно через полчаса автобус затормозил у конечной остановки. Они прибыли к древним руинам Олимпии.

Перед выходом Чу Чжие предупредительно поинтересовался:

— Забрать твой рюкзак?

Лу И покачал головой, и тот не стал настаивать.

Дорога к древнему комплексу вела через старинный каменный мост, перекинутый над рекой Кладеос. За ним открывался величественный вид на полуразрушенные колоннады и стены, утопающие в бескрайнем изумрудном море векового леса. Выстояв небольшую очередь за билетами, они ступили на территорию заповедника. Первым делом перед ними предстал неплохо сохранившийся круглый храм — Филиппейон.

Прогулка обещала быть спокойной. Они медленно брели по выщербленным каменным плитам. То и дело их обгоняли шумные группы туристов, плотным кольцом обступавшие гидов с яркими флажками и громкоговорителями. Мимо проносились обрывки чужих разговоров и восторженные возгласы.

Переглянувшись, Лу И с надеждой посмотрел на своего солидного, интеллигентного спутника:

— Ну что, побудешь моим личным экскурсоводом?

Чу Чжие поправил очки на переносице и невозмутимо ответил:

— Я всего лишь врач, моя стихия — анатомия, а не древнегреческая история.

— А моя — кодексы и законы. Разве что лекцию по истории римского права могу прочитать, — вздохнул Лу И с самым невинным видом. — Что ж... тогда придётся пристроиться к какому-нибудь чужому гиду?

Зрители в комментариях забавлялись вовсю:

[Ой, не могу, держите меня!]

[Ваши высококлассные юрист и врач перешли в режим типичных туристов-зевак.]

[Вообще-то, могли бы подготовиться, почитать пару статей про Грецию перед поездкой. Сейчас бы один блеснул эрудицией, а второй смотрел бы на него с открытым ртом. Такой шанс упустили!]

http://bllate.org/book/17899/1720592