Готовый перевод ABO Dating Show, But Everyone Got the Wrong Script / ABO Шоу: Все перепутали сценарий: Глава 2

Огромный лайнер «Эрос» впечатлял масштабами: длина в триста шестьдесят пять метров, скорость в двадцать два узла и способность принять на борт до четырех тысяч восьмисот пассажиров. Нижние шесть палуб занимала коммерческая зона с магазинами и развлечениями, тогда как верхние двенадцать были отведены под жилые каюты. Изысканный французский ресторан «Запретный плод» располагался как раз на третьем ярусе корабля.

Начищенный до блеска роскошный мрамор отражал силуэты обедающих гостей. Интерьер зала, выдержанный в строгих черных и торжественных золотых тонах, дышал благородством. Глубокий, тягучий голос виолончели переплетался с тонкими ароматами изысканных блюд, а в открытом пространстве зала тут и там зеленели безупречно подстриженные декоративные растения.

Ведомый официантом Лу И переступил порог ресторана, и его тут же окутал умопомрачительный аромат, пробуждающий зверский аппетит. На миг показалось, будто он перенесся прямиком во французский Прованс: тонкие нотки благородного вина и густой, пряный запах тушеной рыбы щекотали рецепторы. Миновав изящную ширму из гнутого дерева, Лу И замер — перед ним открылся просторный зал.

Слегка прикрыв глаза, чтобы привыкнуть к мягкому свету, Лу И окинул взглядом помещение. За столиками расположились восемь мужчин, каждый — со своей неповторимой осанкой и шармом. Поскольку в этом сезоне шоу «Любовный маршрут» делало ставку на любовь, где первый гендер — мужской, состав участников подобрался исключительно мужской.

Лу И появился бесшумно, словно дикий леопард, крадущийся в зарослях за добычей. Он остался практически незамеченным: все были увлечены приветствием только что прибывшего альфы.

— Ну что, раз у нас новый гость, может, представимся по очереди?

— Привет всем! Я — Юй Чэнь. Юй — который из «смысла», а Чэнь — из «искренности». Рад знакомству!

— Добро пожаловать. Я Чжун Чэ, бета. Моя фамилия Чжун пишется как «колокол» — ну, вроде того, в который звонил Квазимодо в Соборе Парижской Богоматери. А имя Чэ — как «чистая вода». Чувствуй себя как дома. Вон там, на другом конце, как раз есть свободное место, присаживайся.

В чате трансляции Сирены яблоку негде было упасть от наплыва старых и новых зрителей. Многие законченные интроверты, наблюдая за происходящим, буквально покрывались холодным потом:

[Неужели никто даже не заметил нового участника?]

[Какой испанский стыд, я аж сжался весь.]

[Окажись я на его месте, уже паковала бы чемоданы от позора, лишь бы свалить побыстрее.]

Сам Лу И понятия не имел, что зрители переживают за него. Смущение вообще было ему чуждо, да и к застенчивым тихоням его никто бы не причислил. А у входа он замер, игнорируя недоуменный взгляд официанта, лишь ради того, чтобы выиграть время для разведки. Эта точка была идеальной — настоящий наблюдательный пункт с панорамным обзором!

Однако разглядеть присутствующих как следует он не успел. Впереди раздался низкий мужской голос, бесцеремонно прервавший чужие приветствия:

— Погодите-ка. Кажется, еще один гость застрял на входе.

Этот голос... определенно пришелся ему по вкусу. Лу И замер и вскинул голову, пытаясь понять, кто говорит, и неожиданно встретился взглядом с мужчиной, сидевшим вполоборота у самого края. Тот с легкой улыбкой поднялся со своего места, позволяя рассмотреть себя во весь рост.

Слегка отросшие черные волосы были аккуратно зачесаны назад и зафиксированы гелем, открывая безупречный лоб и точеные, благородные черты лица. На нем красовался классический черный пиджак поверх темно-коричневой жилетки в полоску, а тончайший шелк белоснежной рубашки, застегнутой на все пуговицы, туго обтягивал мощную, рельефную грудь. Даже этот строгий костюм-тройка не мог скрыть исходящую от него волну осязаемого магнетизма и порочной чувственности.

Сквозь стекла очков он смотрел на Лу И узкими, слегка прищуренными глазами, полными искреннего любопытства. От этого взгляда у Лу И впервые за долгое время предательски екнуло сердце.

По ту сторону мониторов режиссер Сюй Ли, зажав в зубах непотушенную сигарету, довольно прищурился — он сам собой расплылся в предвкушающей улыбке. Еще на этапе кастинга каждый участник прошел через сито детальных интервью. Продюсеры скрупулезно расспрашивали парней об их предпочтениях и идеалах, просчитывая психологическую совместимость и потенциальные конфликты. Секрет успешного реалити-шоу всегда крылся в ювелирной работе с типажами: только полярно разные характеры способны удержать интерес зрителя и высечь по-настоящему яркую искру.

И тогда, во время отбора, именно ответы Лу И произвели на режиссера такое неизгладимое впечатление, что тот без колебаний перечеркнул все свои первоначальные планы.

***

— Скажите, у вас есть определенный идеал партнера? Если да, не могли бы вы описать его подробнее?

Сотрудник Ли Минцзэ задал этот дежурный вопрос, лениво сверяясь с бумагами кастинг-группы, но, случайно подняв взгляд, осекся. На мгновение он застыл, а затем против воли принялся разглядывать сидевшего перед ним юношу.

Подготовка к съемкам близилась к завершению. Все проверки личных данных остались позади, кастинг-служба провела множество встреч, сузив круг претендентов до финальной десятки. Оставалось лишь получить окончательное одобрение главного режиссера.

Этот омега явно не имел отношения к шоу-бизнесу: он совершенно не понимал, куда нужно смотреть, и его чистые, ясные глаза растерянно блуждали по студии, пока наконец не остановились на Минцзэ. Сдавшись под напором этого обезоруживающего взгляда, Ли Минцзэ мягко подсказал:

— Камера номер три. Смотрите прямо на тот объектив, где горит красный огонек. Если мы переключим ракурс, индикатор замигает.

Юноша благодарно улыбнулся, устроился поудобнее и, поймав объектив, без колебаний произнес:

— Мой идеал предельно прост: добрый, искренний альфа.

«Классический пример нежного, хрупкого омеги», — подумал про себя Минцзэ.

— Значит, омеги и беты вас совсем не привлекают? — поинтересовался он. В конце концов, нравы нынче стали свободными, союзы между одинаковыми гендерами давно никого не удивляли, и молодежь относилась к подобному разнообразию вполне естественно.

— С бетами и омегами я предпочитаю просто дружить, — парень мягко улыбнулся, но за этой невинностью скрывался намек, которого никто из присутствующих тогда не уловил.

Ли Минцзэ кивнул, сделал пометку в блокноте и перевернул страницу, намереваясь развить тему. После того как режиссер утвердит кандидата, эти записи отправятся к дизайнерам для создания персональной карточки участника.

Минцзэ поймал себя на том, что завороженно наблюдает за юношей. Его взгляд, подернутый едва заметной дымкой, напоминал глаза испуганного лесного олененка, который сквозь утренний туман с любопытством разглядывает человека.

Будучи не кастинг-директором, а штатным режиссером площадки, Минцзэ мало знал об этом кандидате. Быстро заглянув в анкету, он выяснил, что парня прочат на роль простодушного «Матроса», а в графе «опыт отношений» красовался круглый ноль. Стараясь не попадать в кадр, Минцзэ тихонько шепнул ему:

— Всё хорошо, не волнуйся. Просто будь собой.

— Собой? — удивленно переспросил омега, словно перепроверяя, правильно ли расслышал.

— Ну да. Это ведь реалити-шоу, зрителям важно видеть живого человека. Искренность подкупает.

Сидевший рядом кастинг-директор почему-то принялся изо всех сил пихать Минцзэ локтем под ребра, но тот лишь отмахнулся, продолжая терпеливо наставлять новичка.

Работая в команде режиссера Сюя уже давно, Ли Минцзэ навидался дешевых актеров, которые перед камерой разыгрывали святых, а в жизни оказывались эгоистичными мерзавцами. Стоило в сети всплыть компромату, как проект тонул в скандалах. Рейтинги, конечно, росли на волне всеобщего хейта, но репутация шоу трещала по швам.

В этот раз затея была особенно рискованной. Персонажи- «Сирены» могли прикрываться своей ролью искусителей — к ним публика изначально лояльнее. А вот отбор на роль неопытных «Матросов» требовал от кастинг-службы титанических усилий: малейшее пятно на репутации чистого и невинного героя похоронило бы весь сезон. Неудивительно, что на одну только предварительную подготовку ушло почти три месяца.

Впрочем, в последнее время режиссер так измучился поисками харизматичных «Сирен», что махнул рукой и полностью перепоручил отбор скромных «Матросов» своим ассистентам.

— Хорошо, я понял, — покладисто согласился омега. Его губы тронула скромная, почти детская улыбка. — На самом деле в обычной жизни я веду себя немного иначе. И... я бы хотел дополнить свой ответ на предыдущий вопрос. Мой идеальный образ партнера — действительно добропорядочный альфа, но если говорить о тех, кто меня по-настоящему заводит... Я без ума от зрелых мужчин, от одной ауры которых буквально искрит сексуальным напряжением.

Ли Минцзэ опешил.

Сотрудник, проводивший опрос, тоже явно не ожидал такого поворота событий: его пальцы так и замерли на углу страницы. С трудом переварив услышанное, он растерянно выдавил:

— Э-э... под зрелостью вы понимаете?..

Наш кандидат слегка прищурился, и его невинная улыбка мгновенно сменилась лукавой ухмылкой. В уголках его глаз вспыхнул опасный огонек, а голос зазвучал вкрадчиво и мягко:

— Какая именно зрелость? Скажем так: на душевные качества мне, в общем-то, плевать.

Он словно вспомнил что-то приятное: кончик языка игриво скользнул по острому клыку.

— Главное, чтобы тело было созревшим. Спелым и крепким.

Онемевшие от такой неприкрытой пошлости сотрудники кастинга лишь беззвучно открывали рты.

О боги... разве такое вообще можно нести на собеседовании?!

Нахальный, хищный прищур омеги буквально парализовал Ли Минцзэ. Он застыл на месте, а в его голове, словно заезженная пластинка, раз за разом прокручивался этот развратный взгляд и тихий смешок.

«Тело созрело»... Он же имеет в виду именно то, о чем все подумали?! Черт возьми, этот парень совсем не похож на олененка-девственника! У Минцзэ аж дыхание перехватило.

Словно посчитав, что градус безумия еще недостаточно высок, омега подлил масла в огонь:

— А почему именно альфы? Да потому что ни беты, ни другие омеги не способны поставить метку. А то невероятное блаженство, когда тебе зубами прокусывают железу... М-м-м, вам, ребятки, такое и в самых диких фантазиях не снилось.

До Ли Минцзэ наконец дошел весь смысл сказанного, и его лицо мгновенно залила краска стыда. Он поспешно отступил на шаг, прикрываясь планшетом для записей. Вот она — оборотная сторона прогресса! Стоило ученым изобрести копеечное средство для бесследного удаления временных меток, как омеги окончательно слетели с катушек и пустились во все тяжкие!

Молодой режиссер чувствовал, что мир вокруг него рушится. Дрожащими руками он наконец перелистнул несчастную страницу блокнота, краем глаза заметив, как коллеги из кастинг-отдела из последних сил сдерживают дикий хохот. От этой картины Минцзэ окончательно разозлился.

Между тем завязавшийся диалог давно привлек внимание главного режиссера.

Сюй Ли жестом велел ассистентам замолчать, после чего открыл присланную видеовизитку и подробную анкету кандидата, которую тот заполнял собственноручно. Надо же, а парня-то, оказывается, советовал его старый приятель.

Режиссер пробежался глазами по строчкам, и он удивленно поднял брови, а затем замер от изумления. Оказалось, в письменном виде этот омега выражал свои мысли куда разнузданнее, чем на словах!

В графе «Ваши представления о любви» черным по белому красовалось:

«... Любовь и похоть для меня — вещи абсолютно разные. Говоря проще: я могу оценить душевные качества своего идеала, но в первую очередь меня сводят с ума мужчины с сексуальным, низким голосом и роскошным, зрелым телом. И да, сомневаюсь, что на вашем проекте я вообще способен в кого-то по-настоящему влюбиться».

Какая дерзость! Но черт возьми, до чего же это великолепно!

Режиссер Сюй буквально засиял от хищного интереса.

Последние несколько дней Сюй Ли безуспешно ломал голову над кандидатурой «Сирены». Бабников и альфонсов среди обычных людей хватало, но тащить в эфир персонажей с напрочь отсутствующими моральными ориентирами было слишком рискованно. Конечно, можно было нанять профессиональных актеров, но это перечеркнуло бы саму суть шоу. Публика быстро раскусила бы фальшивку, и проект просто забросали бы гнилыми помидорами.

И тут судьба сама преподнесла ему идеальный подарок на блюдечке.

Режиссер перевел взгляд на ангельское личико юноши на экране, а затем снова уткнулся в бумаги. В самом конце анкеты значилось поистине нелепое «мировое достижение», от которого Сюй был крайне изумлен: «Внесен в Книгу рекордов Гиннесса за стопроцентное прохождение сложнейшего в мире симулятора свиданий на максимальном уровне сложности».

«Виртуальный ловелас?»

Спустившись взглядом ниже, он прочитал: «Опыт реальных отношений отсутствует».

— Да это же просто золотая жила! — пробормотал режиссер, потирая свой стремительно лысеющий лоб. Его разрывало от восторга и ярости одновременно. — Чем только думали эти идиоты из кастинг-отдела?! Какого черта этого гения записали в «Матросы»? Кто сказал, что девственник не может притворяться коварной «Сиреной»? Да он же буквально рожден для этой роли!

В голове у режиссера мгновенно выстроилась идеальная картина будущего шоу. Сияя от счастья, он созвал ассистентов в кружок и устроил быстрый мозговой штурм. После короткого шушуканья Сюй Ли уставился на Лу И взглядом, полным обожания — так смотрят на спасителя всей своей жизни. Расплывшись в широкой улыбке, немолодой мужчина поднялся из-за стола и неторопливо направился к удивленному кандидату.

Его лицо разгладилось от довольства. Глядя на омегу, который удивленно приподнял бровь, Сюй Ли вкрадчиво произнес:

— Давай-ка, Сяо Лу, мыслить масштабнее.

***

Воспоминание растаяло. Режиссер Сюй Ли выпустил густую струю дыма, и огонек на кончике его сигареты нервно дрогнул, а затем окончательно угас в пепельнице.

«Сяо Лу, не поминай лихом своего режиссера, — мысленно усмехнулся Сюй Ли. — Ради рейтингов и хайпа я привел на проект парня, который идеально соответствует твоим самым смелым фантазиям. Так что изволь выложиться на полную».

— И долго этот прекрасный незнакомец собирается стоять в дверях?

Низкий, бархатистый голос незнакомца напоминал звучание бас-гитары: густой, с легкой хрипотцой и невероятно сексуальный. Несмотря на приличное расстояние между ними, Лу И почувствовал, как по коже шеи пробежала волна горячего, дразнящего покалывания.

Обладатель этого голоса, без сомнения, был идеальным воплощением его греховных желаний — альфой, излучающим чистую животную притягательность. И дело было не только в безупречном голосе или безукоризненном телосложении. От его вежливого, лишенного всякой наглости взгляда по телу пробегал мороз. Казалось, тебя медленно раздевают донага прямо посреди залитого светом зала, изучая каждый изгиб плоти с ленивым, собственническим интересом.

Этот мужчина действовал на него подобно дорогому, дурманящему алкоголю в закрытом клубе для избранных: дыхание мгновенно сбивалось, а кровь в жилах закипала от дикого предвкушения.

Остальные участники за столом тоже почувствовали перемену в атмосфере и дружно обернулись к выходу.

Пытаясь совладать с участившимся пульсом, Лу И сделал глубокий вдох и незаметно сжал пальцы в кулак. Костяшка среднего пальца сухо хрустнула в полумраке зала.

http://bllate.org/book/17899/1720585