Готовый перевод Pei’s husband / Муж семьи Пэй ✅: Глава 42. Шитье одеял

Чанся не раз видел, как Пэй Яо вырезает контуры для самых разных воздушных змеев. Яркие, пестрые ткани и цветная бумага так притягивали взгляд, что он всегда подолгу задерживался рядом, наблюдая за работой.

По сравнению с резьбой по дереву, в этом ремесле разобраться было куда проще.

Вместе с папой и бабушкой он кроил ткань, шил одежду, вырезал заготовки для многослойных тканевых подошв и верха обуви, так что вырезание бумаги для воздушных змей казалось ему делом незамысловатым.

Несколько лет назад, будучи чуть помладше, он, глядя, как Пэй Яо обклеивает воздушных змеев, ради забавы втайне брал обрезки ткани и учился вырезать силуэты ласточек, орлов и бабочек. Все это были самые обычные виды змеев. Он пробовал вырезать даже контуры краба: восемь лапок у того тоже дорисовывались кистью, и если смотреть издалека, поделка действительно напоминала краба.

Для таких симметричных узоров главное — вырезать узнаваемый силуэт, и люди сразу поймут, что это. Пэй Яо умел кроить и клеить именно такие фигуры, и Чанся запомнил в точности их.

Вырезать более крупных змеев в форме феникса или дракона Пэй Яо ни у кого не учился, и если бы попытался сделать, вышло бы неказисто: вместо феникса получилась бы дикая фазанья курица. Поэтому и Чанся в этом ничего не смыслил.

Каждой весной, если в небе появлялся такой огромный и великолепный змей, не только они вдвоем, но и многие деревенские жители задирали головы к облакам, расспрашивая друг друга, чьих же рук это диво и у кого это получился такой красавец.

Самым же простым был плоский змей-планка: всего несколько деревянных прутьев или бамбуковых щепок связывались в квадрат или ромб, сверху наклеивался кусок бумаги либо ткани, а те, кто подходил к делу чуть тоньше, приделывали снизу хвост. Смастерить такого змея умели даже малые дети: денег на покупку не было, так что они ухитрялись раздобыть где-нибудь клочок тряпки, мастерили игрушку, запускали в небо и могли играть с ней очень долго.

То, что Чанся вырезал из обрезков ткани, было совсем крошечным, плодом его собственных робких догадок. Показывать такое людям было совестно, поэтому в конце концов эти лоскутки склеивались вместе на подкладку для обуви или стелек.

Теперь же, когда дело дошло до настоящей работы, он не решался резать слишком быстро, стремясь лишь к одному — к точности, чтобы не испортить цветную бумагу.

Видя, что у него неплохо получается, Пэй Яо не проронил ни слова, лишь молча наблюдал со стороны.

Делая очередной надрез, Чанся то и дело прикладывал бумагу к бамбуковому каркасу, ужасно боясь, как бы заготовка не вышла слишком маленькой.

Бумажное полотно должно быть чуть больше остова, но никак не меньше: если оно окажется велико, его всегда можно подровнять, а вот если мало — придётся доклеивать полосы по краям, отчего работа выйдет грубой и неряшливой.

Избавившись от всех посторонних мыслей, он довел дело до конца, и в его руках проступили контуры крыльев бабочки. Пока что это был всего лишь лист чисто-синей бумаги; когда его натянут на каркас, прочно приклеят, аккуратно подожмут края, разгладят все полотно и распишут узорами, он превратится в порхающую разноцветную бабочку.

Пэй Яо все это время хранил молчание. Когда Чанся поднял на него глаза, в его взгляде читалась тревога — он замер в нерешительности, не зная, правильно ли все сделал.

Пэй Яо ласково улыбнулся и с легким, весьма уместным изумлением в голосе произнес:

— И откуда только ты умеешь это делать?

Если вслушаться в его интонацию, она была даже слегка преувеличенной.

Доу Цзиньхуа вовсю была занята работой, ткацкий станок непрерывно грохотал, но это нисколько не мешало двоим молодым людям разговаривать.

Видя удивление Пэй Яо, Чанся не смог скрыть своей радости: уголки его губ поползли вверх, а сердце затрепетало от восторга. Он не уловил этой легкой наигранности в голосе парня и, целиком погрузившись в ликование, все же не хотел выглядеть чересчур самодовольным, поэтому поспешно поджал губы, пытаясь спрятать улыбку.

Однако изогнутый рот и сияющие глаза выдавали его счастье с головой.

От этой радости Чанся заспешил с ответом и заговорил, едва ли не заикаясь:

— Да я просто... у тебя и научился. Ты когда делал, я рядом стоял и смотрел.

Пока юноша вырезал бумагу, Пэй Яо размышлял и тоже вспомнил, что в прошлые годы, когда он обклеивал змеев, Чанся всегда так или иначе крутился поблизости, так что удивляться особо было нечему.

Пэй Яо с улыбкой сказал:

— Я-то в детстве долго учился и тренировался у наших родственников, прежде чем самому взяться за дело. А ты разок-другой взглянул и уже все перенял, выходит, ты поумнее многих будешь.

Глаза Чанся заблестели еще ярче, он улыбался, не разжимая губ, но почувствовал смущение и скромно возразил:

— Да где там... Я ведь несколько лет подряд за этим наблюдал, да и сам из обрезков ткани вырезал.

Видя, как тот радуется так, что готов задрать нос, но изо всех сил старается сдерживаться, Пэй Яо улыбнулся еще шире.

Он не удержался, протянул обе руки и ласково потискал Чанся за щеки. Мягкая, гладкая плоть щек слегка подалась и изменила форму под его пальцами.

Чанся в миг растерялся и засуетился. Благо, Пэй Яо тут же убрал руки. Оба затихли и одновременно покосились на ткавшую Доу Цзиньхуа: та сидела к ним спиной и, опустив голову, усердно считала количество вытканных рядов, ей было совершенно некогда следить за тем, чем они заняты.

У Доу Цзиньхуа глаза видели уже неважно, зато слух был отменный. Она слышала, что ребята возятся со змеем, но не придала этому значения, думая лишь о своей работе.

Пэй Яо тихонько кашлянул, желая сгладить неловкость, и перевел разговор на другую тему:

— А рисовать узоры умеешь?

Поскольку этого змея они делали исключительно для собственных забав, было совершенно неважно, расписать ли бумагу сначала или уже после того, как натянешь на каркас, — даже если рисунок выйдет кривовато, беды не случится.

Увидев, что бабушка на них не смотрит, Чанся наконец унял трепет в груди. Он почувствовал, что Пэй Яо и сам смутился, а этим вопросом лишь пытается прикрыться, поэтому неторопливо перевел взгляд на кисти и краски, после чего покачал головой:

— У меня рука не такая верная, как у тебя, лучше уж ты сам.

В иголке с ниткой он знал толк, да и вышивальным карандашом мог набросать простые цветочные мотивы, но вот уверенности, что сможет красиво очертить линии на крыльях бабочки, у него не было, так что лучше было не позориться.

Пэй Яо не стал настаивать, придвинул еще один табурет, уселся рядом и сказал:

— Ну, тогда я сначала нарисую, а ты посиди рядом, посмотри. Потом потренируешься немного — и само пойдет, тут ничего сложного нет.

— Угу, — кивнул Чанся, и услышав, что ему все же найдется дело, снова пришел в благодушное настроение.

Однако, едва вырисовав половину крыла, Пэй Яо не стал дожидаться, пока тот соберется тренироваться, а прямо вложил кисть в руку Чанся и скомандовал:

— Этого змея мы продавать не будем, оставим себе поиграть, так что давай, порисуй пока сам.

Чанся послушно занес кисть, намереваясь в точности повторить вторую половину узора, но пальцы его словно не слушались: как он ни старался вывести точно такие же круги и линии по образцу, рисунок все равно пошел вкривь и вкось.

— Нет, лучше не надо, — он отложил кисть, не желая дальше портить бумагу.

Пэй Яо немного подумал и предложил:

— Ну тогда впредь ты будешь вырезать, делай только эту часть, а все остальное я возьму на себя.

Зная, что парень привык работать в одиночку и не слишком жалует, когда кто-то вмешивается, Чанся в нерешительности спросил:

— И так правда можно?

Пэй Яо действительно не видел в этом никакой беды:

— Мне ведь тогда не придется самому кроить бумагу да ткань, разве это не облегчит мне работу? Ты просто в первый раз не совладал с кистью, потом потренируешься — и правда, ничего сложного в этом нет.

Затем он добавил:

— Мы ведь не беремся за какие-то мудреные узоры. Сами материалы и без того яркие, достаточно лишь набросать несколько простых линий, чтобы выручить за них немного медных монет. Мы ведь не собираемся становиться великими мастерами по змеям и заколачивать огромные богатства. Если выйдет уродливо — в крайнем случае, отдадим подешевле.

И то правда.

Чанся втайне согласился с ним. Каждый раз, когда Пэй Яо мастерил змеев на продажу, это делалось лишь ради того, чтобы заработать немного денег на личные нужды или на подмогу семье — сколько бы монет ни вышло, все хлеб.

Пэй Яо не стал исправлять то место, где линия ушла в сторону. Дорисовав оставшуюся часть, он натянул весь лист бумаги на каркас и аккуратно, шаг за шагом, промазал края клейстером, прочно скрепляя детали. Руки у него всегда были умелыми и точными.

Чанся не проронил ни звука, очень внимательно наблюдая за каждым его движением.

В эти два дня Пэй Яо почти не прикасался к деревянной резне — у него разгорелся нешуточный интерес обучить Чанся искусству создания воздушных змеев.

Связывать бамбуковый остов на самом деле было делом нехитрым: пусть тонкую, ювелирную работу тот пока не освоил, но связать крупные бамбуковые контуры ему вполне было под силу.

Чанся глупым не был: даже если временами у него выходило кривовато и Пэй Яо указывал на ошибку, он тут же принимался все исправлять. Смастерив несколько штук, он набивал руку все лучше и лучше.

Он уже сам пробовал обтягивать каркас тканью, но время от времени, увлекшись работой, украдкой посматривал на сидящего напротив Пэй Яо, который как раз связывал остов для краба.

Юноша вдруг осознал, что Пэй Яо ни разу на него не прикрикнул. Даже когда он напутал со связыванием каркаса для ласточки, парень лишь спокойно указал на промах, не проявив ни капли нетерпения.

Быть может, тот был слишком занят — ведь ему приходилось одновременно и плести собственный каркас, и обучать его, так что на вспышки гнева просто не оставалось времени.

Именно потому, что его не ругали, даже совершать ошибки было совсем не страшно. В глубине души Чанся разлилась тихая радость; он больше не отвлекался и не ленился, целиком уйдя в ту работу, что держал в руках.

Скрутив вместе два бамбуковых прута, Пэй Яо потянулся за следующей щепкой для связки и попутно бросил взгляд на Чанся. С чего бы это тот вдруг так радостно расцвёл?

*

День становился все короче, и сутки пролетали как-то слишком быстро. У Ян Фэнняня дело со сватовством продвигалось на редкость гладко: стороны встретились возле маслобойни, и все прошло как нельзя лучше.

Чанся слышал от Пэй Яо, что та сторона тоже положила глаз на Ян Фэнняня, так что в дальнейшем свадьба должна была устроиться без сучка и задоринки.

Пэй Жун тоже вовсю искал себе жену — несколько парней из их деревни были одногодками, и стоило им достичь положенного возраста, как их семьи принимались спешно устраивать их судьбы.

Исключением оставался лишь Пэй Яо. Его помолвка с Чанся была заключена еще в самом детстве, они выросли в одном доме под одной крышей, что избавляло их от множества лишних хлопот.

Чэнь Чжи и Доу Цзиньхуа вовсю суетились, заготавливая разнообразное приданое и утварь для свадьбы. Из крупных вещей закупались новые одеяла, матрасы, свежие сундуки и короба, а такие мелочи, как праздничные наряды и новые туфли, следовало сшить заранее. Добротную красную ткань уже привезли из уездной лавки.

Покрой праздничных свадебных одеяний, разумеется, несколько отличался от повседневной домашней одежды. Ныне в моду вошли фасоны с широкими утягивающими поясами: стоило надеть такой наряд, как фигура становилась более статной, подтянутой и красивой.

Примечательно, что Чанся тоже мог носить подобный фасон. Он ведь не был девушкой — ту одежду, что носили молодые мужчины, он по праву мог носить и сам как шуанъэр.

Чэнь Чжи позвал к себе в гости деревенскую женщину, которая знала толк в шитье праздничных нарядов. Он угостил её свежими пирожными и сушеными фруктами, купленными в городе, а затем устроил сытный обед с вином, чтобы подробно расспросить обо всех тонкостях.

В свое время свадебные наряды для себя и Пэй Юва он шил сам, и вышли они далеко не такими ладными, как те, что продаются в лавках. Но теперь, когда достаток в доме стал совсем иным, а такое событие бывает лишь раз в жизни, хотелось, чтобы наряд, пусть даже его наденут всего на один день, вышел краше некуда.

Создание бамбуковых каркасов для змеев оставалось для Чанся лишь забавой, которой он занимался в свободные минуты; в остальное же время ему приходилось вместе со взрослыми без устали ткать полотно и прясть нити.

В мгновение ока наступило начало одиннадцатого лунного месяца — Пэй Юва не было дома уже целый месяц. Доу Цзиньхуа и Пэй Цзаоань изо дня в день подсчитывали, когда же вернется сын, прикидывая, что ждать осталось, пожалуй, еще полмесяца.

В последнее время снегопадов не было, и погода несколько дней кряду стояла ясная. Сразу после обеда прямо во дворе расстелили огромную бамбуковую циновку, и Чэнь Чжи вместе с Чанся уселись на неё, принимаясь простегивать новые одеяла.

Свадебное одеяло с вышитыми уточками-мандаринками уже было полностью готово. Оставлять его в комнате Пэй Яо Чэнь Чжи побоялся: а ну как тот станет без разбору укрываться им в будни — это было бы чистым кощунством над такой благородной вещью, поэтому его припрятали в комнате Чанся.

То одеяло, над которым они трудились сейчас, было соткано из разноцветных полос.

Когда узорчатая ткань была готова, деревенские жители, заходившие в гости, так и ахали: Чэнь Чжи выносил её показать, и все в один голос хвалили цвета — до того они были яркими и ладными.

Взбитый хлопок казался пышным и мягким, подкладка одеяла была чистой, и стоило солнцу пригреть её, как вещь на глазах становилась плотной, пухлой и теплой.

Даже домашний пес не удержался — приковылял, улегся рядом с циновкой и сладко задремал, словно в этом месте земля была куда теплее.

О Пэй Яо и говорить нечего: он уже давно присмотрел себе уголок, уселся прямо на бамбуковую циновку, и на душе у него становилось все более мирно и спокойно.

Он выудил из корзины клочок хлопка и принялся вертеть его в пальцах ради забавы, но сидел так недолго — вскоре Чэнь Чжи прикрикнул на него, что тот лишь мешается под руками, и прогнал прочь.

http://bllate.org/book/17875/1732792