Готовый перевод After Scrounging a Priesthood Position, the Whole Empire Became My Believers / После того как я с трудом получил должность священника, вся империя стала моими верующими: Глава 19

Едва эти слова прозвучали, как Шу Ли мгновенно перешёл в атаку.

Схватив противника за ствол пистолета, он развернулся, одновременно увлекая его руку себе на плечо. Ещё миг — и он должен был провести бросок через плечо.

Но краем глаза он заметил чёрную тень.

Хлыст.

Тот стремительно рассёк воздух, и Шу Ли пришлось немедленно отпустить противника и отскочить в сторону.

Хлыст двигался с поразительной ловкостью и силой, словно живая змея. Не сумев зацепить одежду Шу Ли, он мгновенно подхватил лежавшую на земле записную книжку и через несколько секунд уже оказался в руке кавалериста.

Лошадь под ним, испуганная недавней схваткой, нервно переступала на месте.

Теперь одной рукой кавалерист удерживал поводья, а в другой держал хлыст.

Ружье же он небрежно отбросил на землю, словно ящерица, спасаясь, сбрасывает хвост.

Бегло взглянув на свиток, он снова перевёл взгляд на лицо отца Алиса.

На губах появилась холодная усмешка.

— А ты и вправду смельчак. Радуйся, что сейчас церковь и Северные земли только заключили мирный договор. Новоназначенным священникам пока нельзя умирать просто так.

Шу Ли промолчал.

И тут издалека донёсся голос Херенса, который кого-то искал.

— Отец Алис! Отец! Где вы?

Кавалерист бросил взгляд в сторону приближающегося силуэта, затем снова посмотрел на Шу Ли.

Разворачивая коня, он двигался с ленивой, почти высокомерной неторопливостью. Это было не поведение человека, который избегает лишних неприятностей, а уверенность того, кто прекрасно знает, что времени у него ещё достаточно и спешить незачем.

Медленно, словно пробуя имя на вкус, он произнёс:

— Алис…

После чего холодно добавил:

— Посмотрим, как долго тебя ещё будет защищать Господь.

С этими словами он пришпорил коня и ускакал.

Только теперь бешено сдерживаемое сердце Шу Ли вновь заколотилось так сильно, что его едва не стошнило от напряжения.

Когда он потянулся к валявшемуся рядом ружью, пальцы всё ещё заметно дрожали.

И всё же он внимательно осмотрел оружие.

Так и есть.

Кавалерист всё это время лишь запугивал его — ружье оказалось незаряженным.

Шу Ли с самого начала подозревал: человек с таким характером, уже выстреливший в одного, не стал бы тратить время на переговоры со вторым, будь у него возможность просто снова нажать на спуск.

Похоже, и разговоры о Божестве тоже на время сбили противника с толку.

Что ж… в следующий раз этот приём тоже может сработать.

В конце концов, конда противник раз проявил снисхождение, второй раз может не быть.

«…»

Лишь когда шаги Херенса наконец приблизились, Шу Ли осознал, что всё это время даже не дышал.

Но стоило ему перевести дух, как грудь вдруг опустела, словно ослабла до предела туго натянутая тетива.

Его ряса, плотно прилипшая к телу, насквозь пропиталась чужой кровью. Она была холоднее дождевой воды и тяжело тянула плечи вниз.

Шу Ли опустил взгляд на лицо Эдрика.

Его глаза всё ещё оставались открытыми — спокойными и уже совершенно пустыми.

Тогда Шу Ли медленно поднял руку и осторожно сомкнул ему веки.

Словно завершал обряд, который слишком долго откладывали.

Сейчас ему полагалось прочитать заупокойную молитву.

Но он не мог вспомнить ни единого слова.

Будто кто-то сжёг заученные наизусть библейские тексты, оставив лишь горсть пепла.

Хотя ещё во время практики он не раз сталкивался со смертью.

Он давно понял, что существуют вещи, которые человеку неподвластны.

И чаще всего ему оставалось лишь быть свидетелем происходящего.

Стоявший рядом Херенс, увидев торжественно-мрачное выражение лица святого отца, не осмелился даже спросить, что здесь произошло.

Долгое время царило молчание.

Наконец Шу Ли тихо произнёс:

— Мы ведь пришли сюда, чтобы найти Финниана. Теперь, когда всё закончилось…

Он запнулся.

Продолжать не хотелось.

Лишь устало вздохнув, он сказал:

— Пойдём обратно.

— Нас ещё ждёт очень много дел.

Он уже сделал было шаг вперёд, как вдруг вспомнил: позади церкви, где он жил, есть тихое кладбище, куда никто не приходит и где им никто не помешает.

Эта мысль словно вернула его к реальности.

Шу Ли глубоко вдохнул, взял себя в руки и решительно пошёл вперёд.

***

Приход Стоунхоллоу

Ближайшим к приходу Савой поселением был небольшой городок Стоунхоллоу.

Хотя их город находилась очень к церкви в Савое, по церковному решению городок был другим приходом. Всё из-за того, что церковь Стоунхоллоу стояла на вершине холма, где почти постоянно гулял сильный ветер.

Главной её особенностью была невысокая каменная ограда, опоясывавшая здание. Поэтому местные чаще называли её просто церковью Каменной ограды. Впрочем, как и жители прихода Савой, они не проявляли особого интереса к церковной жизни.

Куда охотнее горожане собирались в местной таверне, чтобы обсудить свежие слухи. И чаще всего разговор заходил об одном человеке — отце Алисе.

В этот вечер таверна была ярко освещена.

Среди запахов жареного мяса, крепкого вина и неутихающего гомона посетители обменивались новостями, услышанными тут и там.

— Говорят, несколько дней назад в приходе Савой стреляли.

Едва прозвучали слова «приход Савой», как многие сразу отвлеклись от кружек и навострили уши.

— Это армия приехала?

Не успел вопрос повиснуть в воздухе, как мужчина в шляпе, сидевший у стойки, ответил:

— Говорят, кавалерист из Северных земель на месте казнил беглого преступника.

Это был Пик, почтальон городка. По работе ему постоянно приходилось ездить по округе, развозя письма и посылки, поэтому именно у него всегда было больше всего новостей.

— А за что его казнили?

Пик пожал плечами.

— Вот этого не знаю. Кто станет посвящать простых людей в дела военного округа?

Все согласно закивали. Казалось, на этом история закончится, и разговор постепенно сойдёт на нет.

Но, заметив любопытные взгляды вокруг, почтальон нарочно сделал загадочное лицо и продолжил:

— Только вот эта история ещё связана с тем самым священником. Угадайте, что он сделал?

Интерес вспыхнул с новой силой. Однако, не дожидаясь догадок, Пик сам выпалил:

— Отец Алис похоронил того человека на маленьком кладбище позади своего дома.

— Что?!

— Военного преступника вот так просто отдали священнику?!

Недоверие и посыпавшиеся вопросы только подзадорили почтальона.

Он с громким хлопком ударил ладонью по столу, так что звук прокатился по всей таверне.

— Да что там «отдали»! Святой отец подошёл прямо к кавалеристу и строго потребовал прекратить кровопролитие. Тот несколько секунд стоял как громом поражённый, а потом… взял и протянул ему своё ружьё.

После этих слов в таверне словно разорвалась бомба.

— Чего-о?!

— Да быть такого не может!

— Ты вообще о чём говоришь?!

— Это ещё нелепее, чем тот слух про старика из прихода Савой, который уверял, будто видел в отце Алисе воплощение Господа.

— Старик уже совсем выжил из ума, померещилось ему — это ещё можно понять. Но чтобы солдат отдал священнику своё ружьё? Да это уже ни в какие ворота не лезет!

Жители городка тут же заговорили все разом.

Увидев на их лицах потрясение, Пик довольно ухмыльнулся. Именно такой реакции он и ждал.

Уверенно ткнув пальцем в воздух, он заявил:

— Чистая правда. Когда я впервые об этом услышал, тоже не поверил. Но эти новости я лично узнал, когда заходил к констеблю Лэйли.

Он сделал паузу и понизил голос:

— Говорят, получив ружьё, святой отец сразу передал его констеблю Лэйли. — Затем, выдержав многозначительную паузу, добавил: — На оружии был серийный номер. Поговаривают, что оно принадлежало офицеру очень высокого ранга. Когда констебль Лэйли передал его начальству, он сам был так перепуган, что с лица сошла вся краска.

Лица слушателей стали ещё выразительнее.

Кто-то всё ещё пытался осмыслить услышанное и найти этому хоть какое-то объяснение.

— Неужели отец Алис настолько необыкновенный?.. Может, этот кавалерист был его родственником или старым знакомым? Или, скажем, просто проникся к нему симпатией? Я слышал, некоторые офицеры дарят оружие своим возлюбленным.

Тут же раздался другой голос:

— У меня есть дальний родственник — курсант военной академии. Он рассказывал, что курсанты действительно любят похвастаться своим оружием перед теми, кто им нравится. Но вот просто взять и подарить его нельзя — это прямое нарушение устава. За такое в худшем случае вообще могут лишить воинского звания. Если честно, им даже порох запрещено расходовать без разрешения.

— Тогда как он вообще мог отдать своё оружие отцу Алису? Потеря ружья — это ведь очень серьёзно, разве нет?

Этот вопрос застал Пика врасплох.

О такой стороне дела он даже не задумывался.

Под взглядами всех присутствующих почтальон заметно занервничал и заёрзал на месте.

В этот момент хозяин таверны, не прекращая протирать стойку, спокойно произнёс:

— Разве Пик только что не сказал, что тот кавалерист, вероятно, был человеком очень высокого положения?

Это был Богар — владелец таверны.

Не меняя невозмутимого тона, он продолжил:

— Значит, возможны два варианта. Либо это оружие было личной собственностью, либо сам офицер занимал настолько высокий пост, что потеря одного ружья не стала бы для него проблемой. А может, верны сразу оба предположения.

После этих слов у слушателей словно всё встало на свои места.

И почти все одновременно перевели взгляд на Богара.

Говорили, что хозяин этой таверны и владелец таверны в приходе Савой — братья-близнецы. Каждый открыл своё заведение в соседнем городке, обзавёлся семьёй и хозяйством. Они до сих пор поддерживали связь, поэтому через их таверны проходило множество слухов и новостей. Но сам Богар обычно предпочитал молчать.

И раз уж он наконец заговорил, кто-то сразу спросил:

— Богар, а что ты сам думаешь об отце Алисе из соседнего прихода?

Богар всегда держался скромно и не любил быть в центре внимания. Красноречием он не отличался, увлекательно рассказывать истории тоже не умел, так что ожидания завсегдатаев вряд ли мог оправдать.

Но в последнее время таверна его брата буквально ломилась от посетителей из-за всевозможных «чудес», связанных с отцом Алисом.

До Стоунхоллоу доходили лишь обрывки слухов из прихода Савой.

А сейчас по приходу Савой уже вовсю шептались:

«Отец Алис способен творить чудеса».

По сравнению с этим история о том, как кавалерист отдал ему ружьё, казалась сущим пустяком.

Тем более что к жизни местных она почти не имела отношения.

По-настоящему все обсуждали две истории.

Первая — о том, как Финниана из соседней деревни удалось вернуть домой после исчезновения.

Говорили, когда жители пришли за помощью, святой отец лишь бросил взгляд вдаль и спокойно сказал:

— Ищите в сторону города Карсон.

Тогда никто толком не понял, почему именно туда. Но других зацепок всё равно не было, и люди решили последовать его совету.

Но они так и не нашли ребёнка, зато наткнулись на торговый фургон, намертво увязший в грязи. Если бы ему не помогли, большая часть товара могла пропасть.

Купец был в полном отчаянии. А деревенские и сами были людьми отзывчивыми, поэтому дружно навалились и вытащили тяжёлую повозку из трясины.

Потом они поставили её на колёса и помогли починить повреждения.

Купец был безмерно благодарен и в награду каждому отсыпал по полцзиня первосортной пшеничной муки.

В обычные дни люди ели в основном рожь и ячмень.

Пшеница же считалась настоящей роскошью — её можно было увидеть разве что по большим праздникам или во время визита особо почётных гостей.

В тот день мука, которую раздали с торговой повозки, была белоснежной и такой тонкой, что казалась почти невесомой. Некоторые обменяли её на серебряные монеты, другие бережно спрятали, решив использовать только в праздник, чтобы побаловать семью. Впрочем, это уже совсем другая история.

После того как награда была получена, поиски ребёнка сами собой зашли в тупик.

Когда же жители вернулись обратно, оказалось, что святой отец уже велел охотнику доставить Финниана домой, в соседнюю деревню. Сам же он увёл в церковь двух похитителей, одержимых демонами, чтобы провести над ними обряд очищения.

Так всё благополучно и завершилось.

С самого начала всё шло именно так, как задумал отец Алис.

К слову, стоит упомянуть ещё одну деталь.

Поскольку святой отец однажды сказал, что дождь, прошедший в ночь исчезновения ребёнка, был своевременным дождём, некоторые жители стали верить, что это вовсе не совпадение. По их мнению, тот дождь был ниспослан самим Господом как знак, указывающий верный путь.

Вторая история касалась святой воды.

Старший сын старейшины Яга, Раймон, привёз соль из города Карсон.

В тот же день её с особым почтением передали отцу Алису.

Святой отец изготовил из этой соли святую воду.

После того как семена семьи старейшины Яга окропили святой водой, произошло нечто удивительное. Хотя они были посеяны позже остальных, когда поля соседей всё ещё оставались голыми, на поле Яга уже дружно пробились нежные зелёные всходы.

Эта история мгновенно разлетелась по округе.

Некоторые крестьяне всерьёз подумывали попросить в церкви немного святой воды или даже купить её.

Другие же лишь хмурились.

— Что-то тут нечисто. Наверняка здесь какой-то подвох.

И потому за все эти полмесяца никто так и не решился сделать первый шаг.

Никому не хотелось первым переступить порог церкви. Все словно ждали, пока кто-нибудь другой первым прыгнет в воду и проверит, насколько она холодна.

Поэтому люди лишь отпускали колкости, а сами не могли отвести завистливого взгляда от поля семьи Яга. Их сомнения были не более чем ширмой, скрывавшей тревогу и внутреннее беспокойство.

Потому что в глубине души они понимали: отец Алис действительно способен на то, чего не может никто другой.

И именно это пугало сильнее всего.

Жители прихода Савой страдали вовсе не потому, что боялись святого отца.

Наоборот — они слишком ясно понимали, насколько он превосходит все их ожидания, насколько он добр… И именно это причиняло им мучения.

Это было по-настоящему невыносимо.

…

Когда Богара спросили, что он думает об отце Алисе, хозяин таверны ненадолго задумался и наконец ответил:

— Вокруг отца Алиса произошло слишком много чудес. Всё это лишь подтверждает, что он, скорее всего, один из тех, кого церковь негласно рассматривает как возможного будущего Папу.

Слухи о том, что отец Алис входит в число возможных кандидатов на папский престол, снова обрели силу.

Многие жители Стоунхоллоу даже начали завидовать соседнему приходу.

— Люди в приходе Савой живут рядом с таким священником. Наверное, сам Господь их оберегает. Неудивительно, что у них жизнь становится всё лучше и лучше.

Кто-то со смехом предложил:

— Может, тогда просто переехать к соседям?

Услышав всё это, Пик вновь почувствовал себя главным знатоком новостей. Подняв руку, он остановил поднявшийся гул.

— Но вот что интересно: в приходе Савой до сих пор нет ни одного верующего. Никто из местных не ходит на мессу. Похоже, отношения со святым отцом у них совсем не ладятся. Если кто-то и станет открыто его поддерживать, сразу превратится в белую ворону.

— А? Почему?

— Разве он не сделал столько добрых дел?

— Или отец Алис натворил что-то плохое, о чём мы просто не знаем?

— Я так и знал! Все священники одинаковые!

Среди поднявшегося шума Богар спокойно произнёс:

— Потому что, если он действительно станет Папой, с какой стати ему оставаться в приходе Савой?

В таверне сразу притихли.

Великие кафедральные соборы больших городов поражали роскошью, а потоки верующих там не иссякали.

Даже самая простая тарелка похлёбки стоила столько, сколько крестьянин из этих краёв зарабатывал тяжёлым трудом за целый месяц.

Служба в Северных землях была лишь частью испытания, которое предстояло пройти будущему Папе.

Если через три или пять лет ему удастся вновь обратить к вере земли, давно вышедшие из-под влияния церкви, это станет великим деянием и войдёт в легенды как заслуга отца Алиса.

— Каким бы замечательным он ни был, разве нам достанется хоть малая часть этого благословения? Когда он уедет, сюда пришлют обычного священника. Или, того хуже, такого, как церковники в городе Карсон, которые ни с того ни с сего начинают охоту на еретиков…

Кто-то из посетителей мрачно усмехнулся:

— По крайней мере, сейчас мы ещё свободны.

После этих слов над таверной повисла тяжёлая тишина.

Пик заметил, что настроение у всех окончательно испортилось, и поспешил сменить тему.

Натянув улыбку, он сказал:

— Кстати, я ещё кое-что интересное слышал.

Он снова понизил голос и обвёл взглядом присутствующих, дожидаясь, пока все вновь сосредоточатся на нём.

— Говорят, примерно месяц назад отец Алис провёл обряд очищения над супружеской парой, одержимой демонами. Муж и жена пришли с юга. На самом деле это всего лишь за несколькими деревнями, по ту сторону горы. Не знаю, как так вышло, но они сами почувствовали, что с ними творится неладное. Потом услышали слухи, будто отец Алис умеет изгонять демонов. Наверное, эти слухи дошли до них из тех мест, где живёт матушка Анд. Так или иначе, они перебрались через горы и добрались до прихода Савой.

— Но они так и не успели встретиться с отцом Алисом. Демоническое влияние снова взяло верх, они совсем потеряли рассудок и начали по ночам похищать деревенских детей.

Пик сделал паузу, намеренно выдерживая интригу, а затем продолжил:

— Тогда святой отец влил каждому по глотку святой воды, связал их и оставил лежать в церкви на сутки. На следующее утро они проснулись бодрее, чем были до этого, а нрав у них стал кротким, словно у ягнят.

Эта история оказалась не такой впечатляющей, как предыдущие, и не вызвала особого оживления.

Но кто-то всё же задумчиво произнёс:

— Даже если забыть о вере… выходит, этот священник и правда умеет изгонять демонов?

Эти слова сразу перевели разговор в другое русло.

— Послушайте, а у меня ребёнок в последнее время по ночам плачет. Раньше был таким спокойным, а теперь уже несколько дней просыпается среди ночи и рыдает так, что голос сорвал. Может, стоит попросить отца Алиса взглянуть?

— Да скорее всего, просто заболел. Сейчас как раз время, когда дети часто хворают. Маленький ещё?

— Года два.

— Тогда ничего страшного. Через несколько дней само пройдёт.

Тут заговорил ещё один посетитель:

— А мне вот интересно… как вообще выглядит отец Алис?

Пик тут же оживился:

— Я видел его издалека. Ближе подходить не стал — ещё заметит и начнёт проповедовать.

— Ну и какой он?

Почтальон на секунду задумался.

— Лицо я толком не разглядел.

В ответ со всех сторон раздались свист и недовольные возгласы.

Пик только рассмеялся.

— Но даже издали было видно: кожа у него белая, будто вырезан из снега. Такой человек точно не может быть некрасивым. Всё-таки он из большого города.

Богар же действительно видел отца Алиса своими глазами.

Но предпочёл промолчать.

Он боялся, что над ним будут смеяться.

Потому что не решался признаться: это был самый красивый человек, которого он когда-либо встречал.

И дело было даже не в красоте как таковой.

Скорее, он напоминал луч утреннего света, случайно оказавшийся в этом мире.

— Вот бы хоть раз увидеть его своими глазами…

— Да до Савоя целый день пешком идти. У кого на это время найдётся?

— Ой, уже так поздно! Пора домой, жена с детьми заждались.

Кто-то только начинал очередной разговор, кто-то уже собирался расходиться.

И никто не заметил, что за окном таверны, прячась в тени под самым карнизом, неподвижно стоял худощавый мужчина средних лет в чёрном плаще, внимательно прислушиваясь к каждому слову.

Лицо его было мертвенно-бледным, а глаза налились кровавыми прожилками.

Лишь убедившись, что разговоры об отце Алисе постепенно сошли на нет, он, опираясь на трость, медленно, прихрамывая, отошёл от таверны и направился к своей церкви.

Это был святой отец Симеон, аскет и священник церкви Каменной ограды.

Однако отдыхать он не стал.

Захватив с собой полцзиня мелкой картошки, которую бережно хранил ещё с прошлой зимы, Симеон вновь опёрся на трость и, прихрамывая, той же ночью отправился в сторону прихода Савой.

http://bllate.org/book/17853/1730586