Готовый перевод After Scrounging a Priesthood Position, the Whole Empire Became My Believers / После того как я с трудом получил должность священника, вся империя стала моими верующими: Глава 12

Толпа деревенских жителей приближалась под нарастающий гул голосов. Все они выглядели так, будто только что сошли со съёмочной площадки, где играли профессиональных злодеев: брови нахмурены, в глазах пылает ярость — казалось, стоит лишь встретиться с ними взглядом на секунду, и они тут же схватятся за свои орудия и бросятся в драку.

Шу Ли их не боялся.

Его лицо оставалось спокойным, почти без малейших признаков волнения.

Иногда люди говорили, что он вообще лишён эмоций, что он человек, которого ничем не проймёшь.

В этом была доля правды. Шу Ли и сам редко находил что-то, способное поколебать его душевное равновесие. Поэтому почти всегда держался невозмутимо. Более того, он считал, что слишком открыто проявлять чувства — даже немного стыдно.

Наблюдая за угрюмыми лицами пришедших, Шу Ли отчётливо понял: несмотря на весь их грозный вид, на самом деле они боятся его куда сильнее.

Возможно, всё дело было в том, что они пришли искать ребёнка, поэтому семья Финниана привела с собой столько людей — для уверенности.

По всем расчётам, в церкви сейчас находились лишь двое взрослых мужчин, двое пожилых людей, две молодые женщины и двое детей. По численности и силе они явно уступали деревенским. Однако посторонние обычно знали, что чаще всего здесь остаётся один лишь Шу Ли. С точки зрения здравого смысла не было никакой нужды тащить сюда такую толпу. Если только они не боялись. Иначе Шу Ли не понимал, зачем понадобилось столько людей.

Впрочем, их попытка напустить на себя храбрость выглядела слишком нарочито и совсем не походила на естественную реакцию.

Несколько человек в первом ряду явно заранее отрепетировали свои действия: одновременно с глухим стуком ударили древками мотыг о землю. Стоявшие сзади поспешили повторить за ними, но получилось уже нестройно.

Один, два, три, четыре… двадцать один.

Кто-то ещё прятался за спинами остальных — дальше сосчитать было невозможно.

По подсчётам Шу Ли, сюда пришло как минимум двадцать крепких мужчин.

Затем его взгляд остановился на высокой фигуре Херенса.

«Пожалуй, пусть разбирается он».

Если задуматься, даже в псевдосредневековом западном фэнтези люди вот так собираются целой толпой, чтобы добиться справедливости. Просто образцовая иллюстрация «коллективного сознания феодального общества», лишний раз напоминающая, что в мире с низким уровнем развития люди выживают только сообща.

«Забавно видеть, как учебник по истории буквально оживает».

Шу Ли невольно улыбнулся своим мыслям.

Пока Херенс заслонял его собой, Шу Ли успел ещё пару секунд внимательно изучать лица каждого через просветы между людьми. Так он пытался понять: они и правда пришли искать повод для ссоры или же действительно обезумели от тревоги из-за исчезновения ребёнка?

Херенс, конечно, не догадывался, какие мысли роятся у Шу Ли в голове. Его взгляд стал суровым, и он громко крикнул деревенским:

— Земли церкви священны и неприкосновенны! Никому не дозволено входить сюда с ножами или любым другим оружием. Вы что, совсем рассудок потеряли?!

Едва эти слова прозвучали, Шу Ли перевёл взгляд на затылок Херенса, и в его глазах мелькнуло понимание.

Кажется, он догадался, в чём именно тот собирался исповедаться.

Деревенские, державшие в руках сельскохозяйственные орудия, были настолько подавлены напором Херенса, что на мгновение застыли, не смея пошевелиться.

Херенс тут же широким шагом подошёл к ним, вытянул руку, преграждая путь, и оттеснил их за внешнюю стену церкви.

— Если есть что сказать, говорите здесь. Спокойно.

Последние слова он произнёс с особым нажимом.

Глядя, как Херенс одним своим появлением мгновенно взял ситуацию под контроль, Шу Ли мысленно зааплодировал ему. Но сейчас было явно не время заводить с ним разговор.

Он спокойно посмотрел на человека, стоявшего впереди всех.

— Вы, должно быть, староста деревни. И отец Финниана?

— Откуда ты знаешь? — староста широко раскрыл глаза от удивления. — Мы раньше встречались?

Потому что во главе толпы обычно стоит тот, кто больше всех стремится добиться справедливости. А когда дело касается собственного ребёнка, впереди неизбежно оказывается отец.

К тому же одежда этого человека была заметно опрятнее, чем у остальных, украшений на ней было больше. И только человек с высоким положением мог в разгар сельских работ собрать столько взрослых работников. Если он не богатый землевладелец, значит, остаётся лишь одно — староста деревни.

Кроме того, Финниан пас овец и без труда уходил далеко пешком. Значит, с детства работал вместе с родителями и не вырос в праздности. Но при этом засахаренные яблоки его совершенно не заинтересовали — выходит, он привык к лакомствам получше и жил в достатке.

Следовательно, его семья была обеспеченной, но при этом по-прежнему занималась земледелием. Всё указывало на дом старосты.

Поэтому Шу Ли первым делом обратил внимание на различия в одежде.

К тому же староста и обычные деревенские занимали разное положение в обществе. В мире псевдосредневекового западного фэнтези, где сословные различия выражены особенно ярко, одежда старосты наверняка должна была содержать знак его статуса.

И действительно, одного взгляда оказалось достаточно. На лацкане его одежды поблёскивал небольшой латунный значок с гербом деревни. На первый взгляд он почти ничем не отличался от остальных, но одного этого значка было достаточно, чтобы понять разницу.

Конечно, Шу Ли не любил напускать на себя загадочность. Порой ему и самому хотелось подробно объяснить, как именно он пришёл к своим выводам. Но он прекрасно знал: стоит людям услышать объяснение, и рассуждение тут же покажется им очевидным и элементарным. Совсем как с фокусом — стоит узнать секрет, и восхищение исчезает.

Как и вчера: тогда Шу Ли не хотел, чтобы Финниан стал искуснее во лжи, поэтому предпочёл сделать вид, будто ничего не заметил.

Так и сегодня: ему нужно было как можно скорее утвердить свой авторитет перед собравшимися, а потому объяснять свои выводы он тоже не собирался.

Пропустив все рассуждения, Шу Ли сразу перешёл к делу:

— Вчера после полудня Финниан действительно приходил в нашу церковь. Но пробыл здесь меньше четверти часа, после чего ушёл.

Первой реакцией старосты было недоверие. Его лицо мгновенно исказилось от гнева.

— Я лучше всех знаю своего сына! Он давно мечтал хоть раз побывать в этой церкви. Не может быть, чтобы он ушёл, едва успев зайти! Не морочь мне голову. Это ты спрятал моего сына? Предупреждаю: лучше сейчас же верни его, иначе не обессудь!

Когда человек настолько взвинчен, что уже почти не способен здраво мыслить, самый простой способ его успокоить — не спорить, а дать ему возможность самому взять себя в руки.

Шу Ли уже собирался заговорить, но Херенс опередил его. Его голос звучал твёрдо, с лёгкой насмешкой — словно вызов бросили лично ему, а не Шу Ли.

— Потому что ваш сын солгал, а отец Алис тут же вывел его на чистую воду. Он так перепугался, что не осмелился сказать ни слова и поспешил сбежать.

Холодно глядя старосте прямо в глаза, он спросил:

— У вас ещё остались вопросы?

Староста и раньше слышал о необычных способностях священника прихода Савой. То, что тот сумел в два счёта приструнить его непослушного сына, выглядело куда правдоподобнее любых подозрений. Тем более что только что он сам успел почувствовать это на себе.

Его пыл заметно поутих, но уступать он всё же не хотел.

— Но мой ребёнок пропал именно здесь.

— Нет, — спокойно ответил Херенс. — Я собственными глазами видел, как он вышел из церкви.

От этих слов Шу Ли вдруг понял, кто всё это время незаметно наблюдал за ним.

Неужели Херенс начал следить за ним ещё после истории с Андером?

Однако староста не собирался сдаваться.

— Конечно, ты теперь на стороне церкви и будешь покрывать священника! Предатель!

Херенс вздрогнул от этого крика. Кровь мгновенно отхлынула от его лица, голос задрожал:

— Я… я не…

Староста резко шагнул вперёд.

— Хватит притворяться! Я прекрасно слышал, как ты сказал «отец Алис».

Остальные деревенские тут же подхватили:

— И я слышал!

— Верно! Очень отчётливо! Он сказал это как минимум два раза!

Лицо Херенса стало пунцовым, уши буквально пылали. Он беспомощно лепетал:

— Я… я… я…

Он не мог выдавить из себя даже простого отрицания.

Увидев, как человек, только что державший под контролем всю толпу, оказался загнан в угол всего одним обращением «отец Алис», Шу Ли понял, что пора вмешаться.

Он сделал шаг вперёд и обратился к старосте:

— Ваш ребёнок пропал. Неужели сейчас у вас ещё есть время и силы спорить из-за подобных пустяков?

Его взгляд скользнул по засохшим брызгам грязи на штанинах старосты, затем остановился на тёмных кругах под его глазами.

— Вы шли сюда под дождём, преодолели такой долгий путь и пришли ко мне с последней надеждой. Не думаю, что вам хочется тратить драгоценное время на ссоры. На самом деле вы хотите лишь одного — как можно скорее найти сына. Разве не так?

Вчера Шу Ли узнал, что Финниан уже не раз убегал из дома. Значит, прежде чем прийти сюда, его отец наверняка успел обойти все возможные места, где мальчик мог скрываться, и лишь затем решил проверить церковь.

Староста тяжело вздохнул. Ему было уже не до расспросов, откуда Шу Ли всё это знает.

— Всё так, как вы сказали. Вчера к ужину мы поняли, что его нигде нет. Сначала решили, что он опять балуется и прячется у кого-нибудь из соседей. Я обошёл каждый дом, но его нигде не оказалось.

Помолчав, он продолжил:

— Обычно он всегда берёт с собой нашего ягнёнка. Если прячется в лесу, то даже специально оставляет овечку на виду, чтобы его можно было найти. Поэтому я сразу попросил всех соседей помочь с поисками. Мы прочесали всю деревню и окрестные леса, но безрезультатно. Потом кто-то сказал, что днём видел, как он пошёл в сторону прихода Савой.

— Мы сразу отправились в этот городок.

Он глубоко вдохнул и продолжил:

— Вообще-то здесь, в приходе Савой, живёт его тётя по матери — Ивонн. Он её просто обожает. Каждый раз, когда сильно ссорится дома, первым делом бежит сюда. Мы ещё ночью отправились к ней, но Ивонн сказала, что Финниана не видела. Тогда мы прошли по дороге ещё раз. По пути встретили семью фермеров и спросили, не проходил ли здесь мальчик. Они ответили, что видели только повозку странствующего торговца, которая уехала…

Шу Ли перебил его:

— Вы спросили, когда именно эта повозка проехала?

Староста растерянно заморгал.

— …Нет. А это важно?

Пока они расспрашивали свидетелей, все вопросы были слишком продиктованы эмоциями. Поэтому никто так и не выяснил самого важного.

— Если повозка странствующего торговца проехала примерно в то же время, когда Финниан ушёл отсюда, тогда это очень важно.

Староста застыл.

— Вы хотите сказать… Финниана могли похитить?

— Такая возможность есть.

Первые три часа после исчезновения ребёнка — решающий период, когда шансы на успешное спасение наиболее высоки.

А сейчас прошло уже больше двенадцати часов…

Лицо старосты исказилось от чувства вины.

— Мне надо было спросить об этом сразу…

Шу Ли покачал головой.

— Нет, вы и так сделали всё, что могли. Финниан ушёл отсюда примерно в четыре часа дня. Во сколько у вас обычно начинается ужин? В шесть? В семь?

— Примерно в шесть.

— Значит, уже в течение первых трёх часов после исчезновения ребёнка вы распространили эту новость по всей округе. Это очень эффективно сдерживает преступника и сильно осложняет ему действия.

Староста нервно сжал кулаки.

— Но если его увезли в торговом обозе… мы ещё успеем их догнать?

Шу Ли вместо ответа поднял глаза к затянутому тучами небу и тихо произнёс:

— Не волнуйтесь. Возможно, Бог заранее предвидел это. Поэтому среди ночи и послал такой своевременный дождь, чтобы не дать беде свершиться.

Его голос звучал спокойно и размеренно, словно утренний ветер. Сам того не замечая, он постепенно успокаивал людей.

Смысл сказанного был не вполне ясен, однако почему-то вселял уверенность — будто Шу Ли уже знает, что произойдёт дальше.

Деревенские невольно посмотрели на его спокойное, благородное лицо и на мгновение растерялись. Теперь им было даже трудно понять, почему совсем недавно они могли всерьёз подозревать такого человека в похищении Финниана.

— Сейчас сначала отправимся к тем фермерам, мимо которых вы проходили, и расспросим их подробнее. Если понадобится, потом разделимся на две группы.

Староста удивлённо посмотрел на него.

— Вы… хотите искать моего сына вместе с нами?

— В силе я вам, конечно, не ровня. Но зато неплохо замечаю, когда люди говорят неправду. Возможно, это пригодится.

Он ненадолго умолк, а затем спросил:

— Вы позволите мне присоединиться?

— Конечно! — без колебаний ответил староста, энергично кивнув. — Вы нам очень поможете.

Херенс, наблюдавший за происходящим, невольно замер.

Всего несколькими словами отец Алис успокоил разгневанных людей и сразу указал направление дальнейших поисков.

Только сейчас Херенс окончательно понял: даже без его помощи отец Алис с лёгкостью справился бы с этой ситуацией.

Он невольно опустил голову и горько усмехнулся.

Выходит, настоящее оскорбление священнику нанесли вовсе не разъярённые деревенские, а его собственная самоуверенность.

Увидев, что все уже собираются покинуть церковь, Херенс поспешил вслед за ними.

— Позвольте мне тоже участвовать в поисках.

Он серьёзно обратился к Шу Ли.

Тот поднял взгляд и улыбнулся ему — словно давно ждал этих слов.

В тот миг Херенс впервые почувствовал, что стоит на ногах по-настоящему твёрдо.

Когда всё закончится, он непременно сразу же пойдёт исповедоваться к отцу Алису.

Теперь он был готов.

На этот раз он встретит всё лицом к лицу.

http://bllate.org/book/17853/1728641