Готовый перевод The Charming School Heartthrob / Школьный красавчик очарователен и мил: Глава 14

Е Цинъян и не думал обращать на неё внимания:

— Я заперся и обдумываю свои поступки. Я первый совершил ошибку и разозлил тетушку. Я поступил плохо, поэтому мне нужно все осмыслить.

— Раз так, то обдумывай где угодно, только не в моей комнате, ты слышал меня или нет?!

— Но у меня больше нет другой комнаты, где бы я мог предаться размышлениям.

— Иди на свой балкон, вот там тебе самое место!

— Разве можно на балконе закрыться и обдумывать поступки? Там же со всех сторон сквозит, в этом не будет ни капли искренности, и Будда меня не простит!

Ван Хуэй от злости уже готова была выбить дверь ногой.

Е Хун поспешно обняла её и удержала:

— Не вздумай пинать! У тебя же ребенок в животе, разве можно так двигаться? К тому же, если ты сломаешь эту дверь, чинить её опять мне придется, а у этого мелкого скота Е Цинъяна всё равно нет денег.

— И ты вот так просто позволишь ему оставаться в моей комнате?! — разгневанно кричала Ван Хуэй. — Это всё из-за тебя! Хотела побить его — так и била бы, зачем было позволять ему заходить в мою комнату? Разве он имеет право туда заходить? Он круглый год живет на балконе, грязный весь, как кусок мусора, и ты даже не боишься, что он мне там всё изгадит!

— Сяо Хуэй, не злись, побереги ребенка, не ровен час выкидыш случится от нервов. Ступай пока в мою комнату, отдохни, а я сама с ним поговорю.

Ван Хуэй гневно зыркнула на закрытую дверь и в сердцах выругалась:

— Бесстыжая тварь! Почему, когда твои родители подыхали, они тебя с собой не прихватили! Хоть бы воздух сейчас не отравлял!

Высказав всё это, она с обидой ушла отдыхать в комнату Е Хун.

Е Цинъян внутри лишь холодно усмехнулся. Если уж говорить о бесстыдстве, то кто сравнится с семейством Е Хун?Будь у Ван Хуэй хоть капля совести, разве стала бы она жить в этой квартире и заявлять подобные вещи?

Еще и смеет говорить: «Почему твои родители, когда подыхали, не прихватили тебя с собой». И это заявляет беременная женщина. Совершенно не думает о том, чтобы совершать благие дела ради своего будущего ребенка, и не боится, что в итоге родит такого же неблагодарного волка.

По его мнению, таким людям вообще незачем рожать детей — всё равно воспитают кого-то с извращенными ценностями, кто будет только нарушать общественное спокойствие.

Он посмотрел на шкаф Ван Хуэй, доверху забитый снеками и молоком. Раз уж ты называешь меня бесстыжим, то я побуду им специально для тебя.

Вторая партия припасов успешно получена .

Снаружи Е Хун всё еще продолжала свои уговоры, действуя то кнутом, то пряником, чередуя угрозы с заманчивыми обещаниями.

Однако Е Цинъян просто вставил в уши наушники, включил музыку, чисто символически сделал малую часть домашнего задания и улегся спать.

Стоило ему подумать о том, что завтра, распродав эту партию товара, он сможет заработать без малого сотню юаней, как даже сны Е Цинъяна расцветили золотые блики.

Пока Е Цинъян мирно спал, семейству Е Хун пришлось несладко.

Видя, что Е Цинъян так и не выходит, а мать не позволяет выломать дверь, Ван Хуэй развалилась на кровати Е Хун и заявила:

— Тогда я сегодня буду спать здесь, а вы с папой идите спать в другое место.

Е Хун и Ван Юэ уже прошлую ночь провели на диване и сегодня ни за какие коврижки не соглашались на это снова.

— Сяо Хуэй, может, ляжем вместе? Кровать большая, мы втроем вполне поместимся.

Но Ван Хуэй с тех пор, как они въехали в квартиру семьи Е, привыкла к собственной отдельной комнате. Ей и в голову не могло прийти, что придется с кем-то тесниться, так что она, разумеется, наотрез отказалась:

— С чего это она большая? Самая обычная кровать. К тому же у меня в животе малыш. Если вы ляжете со мной, вдруг кто-то из вас неудачно повернется во сне и ударит моего ребеночка?

Она вскинула брови и посмотрела на родителей:

— Комната брата разве не пустует? Его сейчас всё равно нет дома, почему бы вам просто не лечь на его кровать?

Ван Юэ, услышав это, счел доводы дочери разумными. Он достал из прикроватной тумбочки ключи от комнаты Ван Фаня и сказал Е Хун:

— Сяо Хуэй права, давай сегодня поспим на кровати Сяо Фаня.

Е Хун ничего не оставалось делать. Ей не хотелось спать ни на диване, ни на балконе, поэтому пришлось подчиниться и пойти в комнату сына.

Она вздохнула, мысленно утешая себя тем, что Е Цинъян хотя бы занял комнату Ван Хуэй, а не её собственную.

Иначе запрись он там, она бы даже в комнату Ван Фаня зайти не смогла.

Ван Хуэй, проводив их взглядом, удовлетворенно улыбнулась.

А вот Е Хун без всякого удовольствия открыла дверь спальни Ван Фаня.

Глядя на комнату сына и понимая, что она вынуждена спать здесь исключительно по вине Е Цинъяна, женщина чувствовала неистовую ярость — ей хотелось прямо сейчас пойти и искусать этого паршивца.

Разве этот мальчишка раньше не был вечно забитым и ни живым ни мертвым?

С чего это последние два дня он стал таким дерзким, рассудком повредился, что ли?

Е Хун нахмурилась, в очередной раз подумав, что подростки в переходном возрасте — это сплошная головная боль.

---

Е Цинъян отлично выспался и благодаря будильнику проснулся в седьмом часу утра.

В это время семейство Е Хун еще вовсю спало.

Е Цинъян почистил зубы, умылся и уже собирался заглянуть в холодильник в поисках чего-нибудь съестного.

Но едва он вышел из ванной, как прямо перед ним с кровожадным видом выросла Е Хун.

— Доброе утро, — с улыбкой поздоровался Е Цинъян.

Е Хун холодно ухмыльнулась и, выхватив спрятанный за спиной веник, со всей дури замахнулась на него.

Е Цинъян резко увернулся и, продолжая уклоняться от ударов, бросился бежать.

Ванная находилась недалеко от спальни Е Хун. Е Цинъян на бегу дернул за ручку двери и ворвался внутрь, где обнаружил, что Ван Хуэй спит на теткиной кровати.

Он на секунду замер, но быстро сообразил, в чем дело.

Он ведь занял комнату Ван Хуэй, а эта эгоистичная девица, само собой, не нашла ничего лучше, как занять спальню собственной матери.

Е Цинъян обернулся и увидел, что Е Хун уже настигает его.

В его голове мгновенно созрел план. Он намеренно дождался, пока тетка подбежит поближе, и только тогда рванул к кровати.

Оказавшись у самого края, он притворился, будто случайно споткнулся, уперся руками в матрас и опустился на одно колено.

Е Хун решила, что это её шанс. Не говоря ни слова, она высоко взмахнула веником и обрушила удар на племянника.

Е Цинъян только этого и ждал. Он ловко крутанулся на месте и отскочил в сторону от кровати.

Удар веника без промаха пришелся прямо по ногам спящей Ван Хуэй.

Когда Е Хун била Е Цинъяна, она сил не жалела — ей хотелось всыпать ему так, чтобы он взвыл от боли, и тем самым выпустить весь свой гнев.

Поэтому от её сокрушительного удара крепко спавшая Ван Хуэй прямо на месте подскочила и мгновенно проснулась от дикой боли.

Е Хун никак не ожидала, что попадет по собственной дочери, и на мгновение опешила.

Ван Хуэй, едва открыв глаза, увидела перед собой мать с веником в руках, пока её собственное бедро горело огнем от нестерпимой боли.

Тут и понимать было нечего. Ван Хуэй мгновенно взбесилась:

— Ты что творишь?! Ты с ума сошла?!

Е Хун только собиралась всё объяснить, как Е Цинъян опередил её и запричитал:

— Сестрица, ты как, в порядке? С твоим малышом в животе всё хорошо?

Затем он повернулся к Е Хун и заговорил с упреком и безграничной скорбью в голосе:

— Тетушка, ну как вы могли так жестоко обойтись с сестрой! Она же носит ребенка! А если бы удар пришелся прямо по малышу?!

Услышав это, Ван Хуэй и Е Хун одновременно похолодели от ужаса.

Ван Хуэй резко сбросила одеяло, села, схватила с прикроватной тумбочки маленькую пепельницу и со всей силы запустила её в Е Хун.

— Ты рехнулась?! Я же твоего родного внука ношу! Ты что, решила мне выкидыш устроить?!

Пепельница попала Е Хун прямо по ноге, но ей было не до боли. Она принялась торопливо оправдываться:

— Сяо Хуэй, да я не в тебя целилась, я хотела этого мелкого паршивца Е Цинъяна проучить!

При упоминании племянника гнев снова закипел в её груди. Е Хун опять замахнулась веником и бросилась за Е Цинъяном, мечтая спустить с него шкуру.

Но Е Цинъян ничуть её не испугался — прямо в обуви он запрыгнул на кровать.

У Е Хун потемнело в глазах:

— А ну слезай! Не смей топтать мою постель своими грязными ногами!

Е Цинъян напустил на себя испуганный вид:

— Не слезу! Тетушка, пожалуйста, не бейте меня, я уже понял свою ошибку!

Видя, что он не собирается подчиняться, Е Хун просто сбросила шлепанцы, залезла на кровать и вознамерилась во что бы то ни стало достать Е Цинъяна.

Заметив, что она лезет следом, Е Цинъян намеренно перебежал на ту сторону, где лежала Ван Хуэй.

Е Хун бросилась вдогонку.

Е Цинъян ловко перешагнул через ноги Ван Хуэй и одним прыжком соскочил на пол.

Е Хун видела, что парень вот-вот сбежит, и сделала размашистый шаг вперед, но в спешке со всей дури наступила прямо на лодыжку Ван Хуэй.

Ван Хуэй от ярости и боли изо всех сил толкнула мать, отчего та повалилась обратно на кровать.

Потирая ушибленную ногу, девушка разразилась бранью:

— У тебя глаза на затылке, что ли?! Здесь вообще-то живой человек лежит! Обойти не судьба была?!

— Я просто очень спешила поймать Е Цинъяна, — принялась оправдываться Е Хун. — Сяо Хуэй, тебе сильно больно? Давай мама потрет.

Ван Хуэй лишь холодно хмыкнула и резко отпихнула её руку.

— Сейчас-то со мной всё нормально, а вот что будет дальше — неизвестно! Если ты еще пару раз так устроишь, плохо станет не только мне, но и моему ребенку!

— Я же не нарочно, — лепетала Е Хун, пытаясь погладить её по животу.

Однако Ван Хуэй была слишком зла и близко её не подпускала:

— С самого утра то бьешь меня, то топчешься по мне! Да ты меня бесишь даже больше, чем этот никчемный кусок мусора Е Цинъян! Даже он догадался меня не задеть, а ты? Собственная мать — и умудрилась на меня наступить!

Ван Хуэй в гневе взглянула на часы. Увидев, что на них всего полседьмого утра, она разозлилась и обиделась еще сильнее.

— И чего ты тут расселась? А ну выметайся отсюда! Если мой ребенок из-за тебя не выспался, это целиком и полностью твоя вина!

Е Хун в панике поспешила слезть с кровати, не забыв заботливо подоткнуть дочери одеяло:

— Сяо Хуэй, спи спокойно, мамочка больше не будет шуметь. Только не злись, не надо, тебе же нельзя волноваться в твоем положении.

— Да из-за тебя же всё и происходит! — Ван Хуэй отвернулась к стене, наотрез отказываясь дальше разговаривать.

Е Хун со стыдом покинула собственную спальню и, едва переступив порог, вознамерилась продолжить поиски Е Цинъяна, чтобы свести с ним счеты.

Однако, обыскав весь дом, она так и не обнаружила даже его тени.

Было очевидно, что Е Цинъян уже благополучно ушел в школу.

---

На тихой, еще пустой улице Е Цинъян бодро шагал с рюкзаком за плечами. В одной руке он держал пакет, а из другой неторопливо, глоток за глотком, пил сладкое молоко «Фоцзай».

В такой ранний час в городе открылись разве что круглосуточные минимаркеты да лавки с завтраками.

Прохожих на дороге было мало, и в основном это были ученики.

Е Цинъян разглядывал свои трофеи в пакете, и на душе у него было неописуемо радостно.

Пока тетка с дочерью устраивали междоусобную грызню, как собаки за кость, он подчистую выгреб все запасы из шкафа Ван Хуэй.

Они ведь сами назвали его бесстыжим? Ну, значит, так тому и быть.

К тому же, разве можно назвать воровством то, что взято в собственном доме? Конечно же нет, это называется совместной собственностью.

Когда Е Цинъян добрался до школы, на часах было уже 7:20 — до начала утреннего чтения оставалось всего десять минут.

Одна из зорких одноклассниц сразу приметила пакет в его руках и поинтересовалась:

— Е Цинъян, это то, что ты сегодня продаешь?

Е Цинъян кивнул:

— Ага.

— А что там есть? — полюбопытствовала девочка. — Питьевой йогурт есть? Я так хочу йогурта, но утром совсем забыла купить по дороге.

Йогурта у Е Цинъяна не нашлось, зато у него было молоко «Фоцзай».

— Молоко «Фоцзай» подойдет?

— Подойдет, — согласилась та. — Сколько стоит?

— В магазине оно по пять юаней, а у меня отдаю за четыре.

Девочка тут же добавила его в WeChat и скинула "красный конверт" на четыре юаня.

Остальные девчонки, увидев это, тоже потянулись к его парте, чтобы прикупить молока.

Некоторые вдобавок выбрали из его пакета бисквитные булочки и печенье.

Когда осталась последняя баночка молока, Е Цинъян отказал очередной покупательнице и предложил ей посмотреть, не выберет ли она что-нибудь другое.

Девочка искренне не поняла:

— Почему ты мне его не продаешь? Зачем придерживаешь эту банку? Сам выпить хочешь?

Е Цинъян покачал головой.

— Ну так почему тогда не продаешь?

Лу Цзинчэн, который переступил порог класса буквально за секунду до финального звонка на утреннее чтение, как раз застал эту сцену.

Стоило ему присмотреться, как он ухмыльнулся: надо же, Е Цинъян опять развернул свою подпольную торговлю!

Он что, сделался заправским коммерсантом? Открывает лавочку с самого раннего утра!

Какая потрясающая преданность делу!

Лу Цзинчэн, не говоря ни слова, подошел к собравшейся кучке учеников с таким видом, будто они загораживали ему проход.

Е Цинъян поспешно отступил в сторону, давая дорогу. Лу Цзинчэн мазнул по нему взглядом, а затем повернулся к недоумевающей однокласснице:

— Раз сказал, что не продает, значит, не продает. Какая тебе разница, по какой причине? Ты что, силой его заставишь?

Услышав это, девочка не посмела перечить местному авторитету и с обиженным видом побрела на свое место.

Только тогда Лу Цзинчэн величественно прошествовал дальше. Е Цинъян сразу же последовал за ним хвостиком.

Стоило Лу Цзинчэню опустить свое тело на стул, как в следующую же секунду на его парте материализовался предмет.

Это была та самая баночка молока «Фоцзай». С зеленой упаковки на него весело жмурился и улыбался забавный рисованный мальчуган.

Лу Цзинчэн: ……

Лу Цзинчэн вскинул голову и пристально посмотрел на Е Цинъяна:

— Отдаешь мне остатки?

Е Цинъян замотал головой:

— Вовсе нет, я оставил это специально для тебя. Та девочка очень хотела купить, но я увидел, что осталась последняя банка, поэтому не стал ей продавать — приберег для тебя.

В душе у Лу Цзинчэня невольно всколыхнулось приятное тепло, однако на лице он не выдал ни единой эмоции, изо всех сил стараясь казаться абсолютно равнодушным. Состроив надменную мину, он высокомерно бросил:

— Ну ладно, исключительно из за твоей искренности я так и быть сделаю одолжение и приму это.

Е Цинъян не стал выводить его на чистую воду, а просто раскрыл свой пакет и предложил:

— Тут есть еще кое-что, посмотри. Выбирай сначала то, что тебе нравится, а остальное я распродам.

Лу Цзинчэн смотрел на него, изо всех сил сдерживая порыв расплыться в довольной улыбке.

Он заглянул в пакет, выудил оттуда несколько пачек своего любимого печенья и снеков, после чего спросил:

— И откуда у тебя всё это богатство?

Е Цинъян загадочно улыбнулся:

— Секрет.

Он слегка наклонился к Лу Цзинчэню и прошептал:

— Расскажу тебе как-нибудь потом.

Лу Цзинчэн нахмурился, не понимая:

— Тоже мне, секрет. Ты ведь это законным путем раздобыл, верно?

— Ну разумеется! Законнее некуда. К тому же, разве я посмел бы подсунуть тебе что-то с сомнительным прошлым?

«И то верно, — подумал Лу Цзинчэн, — Е Цинъян так сильно в меня влюблен, он точно не станет кормить меня краденым».

С этими мыслями он успокоился и больше вопросов задавать не стал.

Е Цинъян, видя, что тот закончил выбор, подхватил пакет и вернулся на свое место.

Как раз вовремя прозвенел звонок на утреннее чтение, и Чэнь Вэй влетел в класс одновременно со звуком звонка.

Едва усевшись за парту, он обнаружил, что перед Лу Цзинчэнем высится целая гора всяких вкусностей и стоит банка молока.

Он потянул было руку, чтобы цапнуть молоко, но Лу Цзинчэн тут же с размаху шлепнул его по ладони.

Чэнь Вэй остался в полном недоумении. Тогда он попытался стащить хотя бы печенье, но снова получил болезненный шлепок по руке.

— Ты чего творишь?! Я вообще-то позавтракать не успел!

— Я тоже не завтракал, — с железобетонной уверенностью в голосе заявил Лу Цзинчэн, после чего преспокойно вскрыл банку молока и распечатал пачку печенья.

— Да если ты со мной немного поделишься, мир не рухнет!

Лу Цзинчэн лишь мазнул по нему холодным взглядом, а про себя подумал: «Это вообще-то завтрак, приготовленный с любовью. Разве можно делиться чужой любовью?»

Конечно же нет!

Поэтому он абсолютно проигнорировал страдания своего соседа по парте и в гордом одиночестве, пребывая в великолепном расположении духа, принялся уплетать припасы. Ему даже показалось, что молоко в этой банке на вкус было куда слаще, чем обычно!

http://bllate.org/book/17838/1705876