Готовый перевод The down-on-her-luck little white flower was raised by a rough man / Нежный цветок в руках грубого мужчины [💗]✅: Глава 16. Синяк

И близко нельзя, и далеко нельзя.

Не успел оглянуться, а Ши Юэ работал уже полмесяца.

После того случая со сбором османтуса Му Е стал очень странным. Ши Юэ чувствовал, что между ними пролегла «дистанция».

Как бы это сказать? Му Е по-прежнему заботился о нём, но уже не был так близко. Раньше обернёшься — он тут же. А теперь обернёшься — увидишь затылок.

То же и за ужином: приготовит полный стол, бросит «ешь первым» и уйдёт в душ. Пока Ши Юэ доедал, он всё не выходил.

Однажды Ши Юэ тайком подслушивал за дверью. Вскоре раздались шаги Му Е, а затем — стук палочек и посуды во время еды.

Каким холодом тогда повеяло на сердце — не передать. Ши Юэ вернулся к себе и всю ночь продумал, так ничего и не поняв. А наутро Му Е как ни в чём не бывало снова стучал камнем в его окно.

Задумавшегося Ши Юэ вывела из оцепенения вибрация телефона. Догадка мелькнула в голове, и, взглянув на экран, он тут же убедился.

Сообщение от Му Е было ледяным — всего одна строка:

[Контейнер в комнате охраны. У меня дела. Уехал.]

Ши Юэ плотно сжал губы. От этого то горячего, то холодного отношения ему становилось невыносимо тоскливо. Неужели он стал обузой?

Без повара перед глазами и еда будто утратила вкус. Ши Юэ жевал как траву, в тишине, один в кабинете.

В эти дни аппетит у него был плохой, еда оставалась. Но выбрасывать было жалко: всё, что готовил Му Е, давалось ему с таким трудом.

Благо рядом с офисом обитали бродячие собаки. Остатки Ши Юэ собирал в пакет и каждый день после работы оставлял неподалёку, где они обычно прятались.

В обеденный перерыв он хотел немного подремать, но телефон зазвонил снова. На сей раз это было не сообщение, а звонок от Ян Сыци.

Чтобы не мешать остальным, Ши Юэ на цыпочках вышел из кабинета и прошёл на лестничную клетку.

— Алло… — поднял он трубку.

Ян Сыци уловила странность в его голосе и тут же спросила:

— Что случилось? На работе проблемы?

В первый же день Ши Юэ сообщил ей, что нашёл место. Тогда у Ян Сыци защемило сердце: Ши Юэ должен был стать танцевальным педагогом с блестящим будущим, а теперь вынужден сидеть в захолустном городишке кладовщиком на складе.

Ши Юэ прислонился к стене и ковырял пальцем штукатурку.

— Дело не в работе. А в…

В чём же?

Он осёкся. Он и сам не понимал. Перевёл разговор: спросил, что за дело у неё в такой час.

Ян Сыци только теперь вспомнила, зачем звонит.

— Чэнь Хайян звонил мне много раз. Всё расспрашивал, как ты. Я думала, ты не захочешь, чтобы он знал, и говорила, что не в курсе.

— Но он так волновался, что я в конце концов сказала: ты в порядке, просто пока не можешь на связь. Но он не поверил. Сказал, что пойдёт в полицию.

— Тогда я… у меня не было выбора. Я сказала ему, что ты уехал в родной город.

Ши Юэ нахмурился:

— И он… он уже приехал?

Ян Сыци:

— Не знаю, поехал или нет. Я потом ему звонила, но он уже не брал трубку. Вообще-то, учитывая, какие вы близкие, ты, может, мог бы попросить его помочь…

Чэнь Хайян и Ши Юэ были знакомы с детства. Когда мама Ши Юэ не успевала вернуться и приготовить ему ужин, она отправляла его к соседям, к Чэнь Хайяну.

Семьи дружили, мама Чэня жалела Ши Юэ и очень помогала в самые трудные времена.

С малых лет Чэнь Хайян ставил себя в положение старшего брата. Но Ши Юэ считал, что они уже выросли и у каждого — своя жизнь.

Нельзя же вечно считать его хрустальным и постоянно опекать.

Ши Юэ решительно отказался:

— Не надо. То, что мы близки, не значит, что он обязан решать мои проблемы. Не хочу втягивать его в эту грязь.

Ян Сыци знала Ши Юэ: он не любил обременять других. И больше не настаивала.

Повисла короткая пауза.

— Об Ань Кане что-то слышно? — спросил Ши Юэ.

При упоминании этой мрази в Ян Сыци вскипела злость.

— Как подумаю о нём — готова изрубить в фарш и скормить собакам. И как он умело прячется! Столько времени — ни одной зацепки!

Ши Юэ отдёрнул телефон от уха и потёр его.

— Попробуй последить за его родной деревней. Скоро Новый год. Может, ещё надеется приехать домой на праздники.

Ян Сыци согласилась:

— Хорошо, сейчас займусь. Всё, не мешаю тебе отдыхать.

Повесив трубку, Ши Юэ ещё постоял в лестничном пролёте. Сна не было ни в одном глазу. Он вернулся в кабинет, взял пакет с остатками и пошёл к заднему выходу.

Задний выход выходил прямо на парковку. Днём грузовики возвращались и ровными рядами стояли там.

Место встречи Ши Юэ с бродячими псами находилось возле той самой стоянки, где обычно парковался Му Е. Там была собачья лазейка. Стоило псу заслышать шорох разворачиваемого пакета, как он тут же лез в дыру.

Сегодня пришёл Рыжик. Худой до костей — рёбра наружу, но живот круглый. Может, только что чем-то разжился?

Собакам нельзя много соли. Ши Юэ поначалу переживал, что от остатков у них случится расстройство желудка. Но, видимо, Му Е, подстраиваясь под его вкус, и так клал мало масла и соли. Собаки ели — и ничего.

При мысли о Му Е лицо Ши Юэ снова вытянулось. Он присел рядом с Рыжиком на корточки, и начался межвидовой, межаппаратный диалог: один человек и одна собака.

— Как по-твоему, что с ним такое?

— Может, я правда ему надоел? Или мои слова в тот день его задели?

— Если надоел, зачем каждый день возит мне обед?

— Значит, не надоел. Так ведь?

Рыжик поднял голову от пакета и, склонив голову набок, уставился на него. Ничего не понял и снова уткнулся в еду.

Ши Юэ вздохнул. Говорят, женское сердце — иголка на дне моря. Но и мужское не мельче. По крайней мере, сердце Му Е — точно. Семь пятниц на неделе, то солнечно, то пасмурно.

Ни мыслей его не угадать, ни желаний.

И опять он вспомнил то прикосновение ко лбу. Что это было?

Рука?

Не похоже.

В мозгу будто клубок верёвок, всё спуталось в один ком — не разрезать, не распутать.

Мысли метались от Му Е к Чэнь Хайяну. Мозг совершал тысячу ли в минуту — куда больше, чем тело.

Рыжик наелся. Ши Юэ собрал крошки обратно в пакет и выбросил в урну.

Пёс, виляя хвостом, стоял на месте и смотрел на него, пока Ши Юэ не махнул рукой: «Увидимся в следующий раз». Тогда он пискнул пару раз, развернулся и скрылся в лазейке.

— …Даже собака знает, что такое отклик. С начала и до конца.

Кого он ругал — непонятно. Ши Юэ шмыгнул носом. Сунул ледяные руки в карманы и, опустив голову, уткнулся подбородком в воротник.

Рядом как раз стояла машина, закрывая обзор. И с правой стороны кто-то вышел. Они столкнулись.

— Бам!

— Ай!

— О-ох!

— Ты цел?! Чёрт, зачем ты прятался за машиной… Блин, у тебя кровь!

Ши Юэ и сам не понял, обо что его ударили — наверное, о какую-то часть тела встречного. Нос пронзила такая боль, что слёзы брызнули. И из носа хлынуло что-то горячее.

Провёл рукой — вся в крови.

Сквозь выступившую влагу он узнал работника со склада. Пару раз виделись, но не знакомы.

— …Ты… я… я тебя в больницу отвезу! Тут столько крови, ты кровью истечёшь…

— Не надо.

Несчастья так и липли к нему. Он замахал рукой — лучше не усугублять. Наверное, просто лопнул сосуд в носу, ничего страшного. Остановить кровь — и всё.

— Есть салфетка? Или вода?

Ши Юэ расставил ноги и слегка наклонился вперёд, став похожим на кривое дерево.

Чтобы не запачкать одежду кровью, только так и можно было стоять.

— У меня в машине есть. Пойдём… Ты… ты постой здесь. Не двигайся. Я принесу.

Ши Юэ нахмурился. Парень суетился и на паре шагов чуть не запнулся о собственную ногу.

Воду и бумажные платки принесли. Ледяная вода обожгла до боли. На открытой парковке, продуваемой ветром, его и вовсе забила дрожь.

— Ты точно… в порядке? — засомневался мужчина, глядя, как Ши Юэ, с двумя огромными бумажными кляпами в носу, вынужден дышать открытым ртом.

Ши Юэ было муторно, говорить не хотелось. Он махнул: уходи, всё нормально. Нахмурился, бросил недовольный взгляд — и как раз заметил у того на груди бейдж.

Ван Шо. Табельный номер 034.

Вспомнил. Ши Юэ постоянно слышал это имя от грузчиков. Кажется, этот человек довольно близко общался с водителями фур.

Верно говорят: когда не везёт — и на воде споткнёшься. Ши Юэ вышел из кабинета нормальным человеком, а вернулся с двумя бумажными «факелами» в носу.Сестрица Цю Чжэнь ахнула и, поддерживая поясницу, ускорила шаг:

— Что случилось! Ты с кем-то подрался?!

Ши Юэ аж подпрыгнул. Ему хотелось зажать ей рот.

— Не драка. Просто не посмотрел и врезался. Сестрица, не кричи…

Цю Чжэнь подозрительно прищурилась:

— Не ври. Я в молодости дралась — и у меня был такой же вид.

Ши Юэ беспомощно сказал:

— Да правда. С кем я мог бы подраться…

Цю Чжэнь на полсекунды задумалась и кивнула:

— И то верно. Ты ещё и ударить не успеешь, как уже извинишься. Какой из тебя драчун.

— … — Лучше бы сказала, что подрался. Это же значит, что он тряпка?

Цю Чжэнь принесла аптечку, смочила вату физраствором и смыла запёкшуюся кровь из носа.

Мусорное ведро было залито красным — жуткое зрелище.

— Кровь уже вроде остановилась. Вот только снаружи здоровенный синяк. Теперь не сойдёт несколько дней. — Цю Чжэнь невольно вздохнула: несколько дней не увидеть беленького, чистенького Ши Юэ.

Ши Юэ испугался. Остался след?!

— У вас есть зеркало, сестрица? Зеркало, зеркало!

— Эй-эй-эй! Сядь! Сядь, говорю!

Но сейчас Ши Юэ был как бык — не удержать. Он вспотел от волнения, и в носу снова стало горячо.

Увидев, что кровь опять пошла, Цю Чжэнь заметалась вместе с ним, крича:

— Да не спеши ты, чёрт возьми! Сядь!

От окрика Ши Юэ вздрогнул и затих.

Она быстро вставила ему в нос новый бумажный тампон, а потом достала из сумочки маленькое зеркальце.

Увидев синяк на переносице, Ши Юэ ощутил, как защипало в глазах.

— Я обезображен.

Цю Чжэнь спрятала зеркальце, не разрешив больше смотреть, и сказала:

— Подумаешь, синяк. Через пару дней сойдёт. Какое ещё обезображен.

Потом обернулась и переспросила:

— Ты точно не врёшь? Точно не драка?

Тун Юэ ей чётко наказал: приглядывать за Ши Юэ.

Слово «приглядывать» могло означать многое.

Но в устах Тун Юэ «приглядывать» означало не просто присмотр, а «опеку и защиту».

Если Ши Юэ всё-таки подрался, то она, Цю Чжэнь, считай, провалила долг.

Ши Юэ, не имея возможности мотать головой, только пробубнил:

— Не драка. Правда врезался.

Только не в вещь, а в человека.

Цю Чжэнь облегчённо выдохнула. Спросила, не ударился ли где ещё, не болит ли. Ши Юэ ответил — нет, только нос.

— Вот растяпа, надо же под ноги смотреть. Как можно было так лицом врезаться…

Ши Юэ и сам был расстроен. Если Му Е увидит — страшно представить, каким мрачным станет его лицо.

Не сочтёт ли он его ещё большей обузой?

Ши Юэ взглянул на изящный макияж сестрицы Цю, и в голову пришла идея.

— Сестрица, не могли бы вы замазать мне это тональным кремом?

…

Му Е, как по часам, появился у входа в «Луюань». У него под глазами залегли тёмные тени — полмесяца он толком не отдыхал.

После той сцены с османтусом он посадил себя в клетку. Сдерживал порывы, подавлял действия.

Раз Ши Юэ настолько не определился в вопросах ориентации, то не ему, Му Е, сбивать его с пути. А если он и свернёт — пусть не из-за его намеренных усилий.

По вечерам не удерживал. В обед, привозя еду, не сверлил взглядом как зеницу ока.

Оба уже давно не говорили друг с другом и двух связных фраз.

Так он и истязал себя. Каждую ночь слушал через стену шаги Ши Юэ — тудум-тудум — и этим лечил свою ночную муку.

Когда человек перед глазами, он сдерживался, чтобы не смотреть. Когда не перед глазами — представлял, что он здесь.

И не было этой жизни просвета.

Пробило пять. Из здания потянулись люди. Глаза Му Е, как у ястреба, обшаривали толпу.

Но, встретившись взглядом с Ши Юэ, он тут же отвёл.

«Я и рассмотреть его не успел, — подумал он. — Столько дней не видел этого лица как следует».

Дверь машины — щёлк — открылась. И — щёлк — закрылась.

Ни слова. Один сдерживался, другой скрывал. И у каждого была тайная мысль.

Му Е что-то почувствовал. Отчего так тихо?

Даже если он сам молчал, Ши Юэ порой ронял фразу-другую. А сегодня — ни звука. Он даже голоса его не слышал!

Ши Юэ и не смел говорить. Пострадала правая сторона переносицы. Он боялся повернуть голову или открыть рот — как бы Му Е не увидел лицо.

Хотя Цю Чжэнь и замазала синяк тональником на семьдесят-восемьдесят процентов, всё равно было заметно.

Он ломал голову: если завтра синяк станет ещё заметнее, как скрыть его от Му Е?

Завтра суббота. Весь день дома. От глаз не скроешься. Всё равно что бомбу на себе носить, а кнопка детонатора — глаза Му Е.

Он застыл как изваяние, вцепившись пальцами в дверную ручку.

Му Е, казалось, смотрел прямо вперёд, но краем глаза ловил каждое его движение. Потом слегка кашлянул, и в тишине салона этот звук поднял бурю.

— Кхм… Чего не разговариваешь?

Ши Юэ похолодел. Спина выпрямилась как палка. Пальцы скребли ручку, и он готов был превратиться в ледяного человечка — аж зубы клацали.

— Да просто… устал…

У дома Ши Юэ вылетел из машины, как порыв ветра. И немалой силы: оставил Му Е в полном смятении. Тот снова сидел в машине и в одиночестве размышлял о жизни.

«И близко нельзя. И далеко нельзя».

«Тряпка».

http://bllate.org/book/17821/1699126