Готовый перевод Бескрайнее Темное Море: 38. Слабость 

Чоно вмиг достал кинжал и бросился к Фан Лао, загородив его собой и наставив на монаха оружие. Мысленно Цин Вэнь похвалил мальчишку за быструю реакцию, однако навряд ли заклинателю нужна защита. 

- Чего ты хочешь? – негромко произнес Цин Вэнь, не сводя пристального взгляда с монаха. 

Мунхэ напоминал скалу – спокойную, величественную, возвышающуюся посреди бури. Ни одна волна не могла сдвинуть ее или сломать, ни один порыв ветра не способен сдуть с лица монаха его спокойную, безбрежную улыбку. 

Подняв руку, Мунхэ необычайно легко отвел от себя меч Цин Вэня, словно перед ним стоял слабый ребенок. 

- Направлять меч на человека, следующего по пути Будды, весьма опрометчиво, - спокойно заметил он. 

Оттолкнувшись от земли, Мунхэ взмыл на крышу здания, ударив посохом, отчего воздух огласил мелодичный звон. Оправив белоснежные, как нежные лепестки цветка, одежды, он снисходительно взглянул на мужчин внизу и произнес: 

- Я следую по пути своего хозяина, отринув боль, злость и радость. Эмоции сковывают и мешают думать. 

- И кто же твой хозяин? – спросил Фан Лао. 

Монах сощурил глаза, некоторое время молча смотря на заклинателя, прежде чем ответить: 

- Тот, кто вернет величие падшей страны. Никто из вас не сможет ему противостоять. 

– Это ведь твой хозяин поднимает мертвецов? – спросил Цин Вэнь, заметив, как замер Мунхэ. – Для чего? Он хочет пойти войной на живых людей? Чтобы вся Поднебесная покрылась трупами?! 

- Ты не видишь и половины, - произнес монах, и четки в его руке тускло засветились. – Вы, люди этого нового мира, с детства погружены в ложь. Боги отвернулись от вас, и правильно сделали. Однако мой хозяин знает, что такое сострадание – весь его гнев направлен только на четырех императоров. Не стой на его пути, и тогда, быть может, ты сможешь дожить до старости. 

Цин Вэнь не успел ответить, как четки Мунхэ порвались, и небо потемнело от туч. Поднявшийся ветер засвистел над головами, срывая фонари и сети, заставляя бамбук стучать друг об друга. Несколько ярких молний разделили небо на части, с ревом ударившись во внутренний двор старейшины. 

Фан Лао успел вскинуть руку, и над их головами образовался защитный барьер, куда одна за другой били молнии. От их рева дрожала земля, а воздух стал тяжелым, заставляя задыхаться. 

Чоно испуганно прильнул к Цин Вэню, жмуря глаза от ярких вспышек. Прижав его к себе, принц успел заметить, как лицо монаха на мгновение исказилось в усмешке. Он пропал в новом ударе молний, подобно ветру ускользнув в пустоту. 

Фан Лао начертил какой-то знак в воздухе, и защитный барьер с тихим гулом поднялся над поселением, в очередной раз столкнувшись с молниями и осветив все яркой вспышкой. Все смолкло, и стало так тихо, что Цин Вэнь подумал, что лишился слуха. 

- Там! – вдруг воскликнул Чоно. 

С неба, кружась, медленно падали снежинки, весьма быстро покрыв крыши и землю тонким белым слоем снега. Он не растаял, даже когда Цин Вэнь взял его в руку и сжал, с непониманием взглянув на Фан Лао. 

- Это следы от столкновений двух ци, - пояснил заклинатель, поймав пальцем несколько снежинок. – Если одна сильнее другой, то поглощает ее и выпадает снегом. Говорят, во время войны темных и светлых заклинателей Поднебесная на несколько лет погрузилась в зиму. К вечеру он сам растает, не переживайте. 

- Стоит ли проследить за тем монахом? 

- Мы не поняли, что он даже не является человеком, впрочем, он и не демон, - задумался Фан Лао, смахнув с волос Чоно несколько снежинок. 

- Кто же тогда? 

Заклинатель помедлил с ответом, слегка нахмурившись. 

- Думаю, это вещь, наделенная сознанием. Все равно что оживший сосуд или заколка. Такое бывает, когда предметы находятся постоянно рядом с хозяином, а тот умирает вблизи Земной жилы. Часть его сознания переходит в вещицу, тем самым оживляя ее. У таких существ нет крови, они не нуждаются в еде и сне, а с виду ничем не отличаются от человека. Даже заклинателям не отличить их от простых людей. 

- Здесь нет твоей вины, - произнес Цин Вэнь, взяв его за ладонь и сжав. – Ты заметил? Он не собирался нападать на нас и ушел, как только появилась возможность. У него была другая цель – заразить людей. 

Фан Лао кивнул, вдруг вскинув голову и резко обернувшись. Не говоря ни слова, он покинул двор старосты. Цин Вэнь и Чоно поспешили за ним, видя, как заклинатель распахивает одну дверь дома за другой, словно ища кого-то, прежде чем наконец остановиться. 

- Лао-эр?.. 

- Люди пропали, - взглянув на принца, произнес он. 

В Синфуюе не осталось никого: ни детей, ни взрослых, ни стариков, даже трупов! Гробы пустовали, лишь терпкий запах лекарства все еще витал в воздухе. 

- Он забрал всех, - не поверил Цин Вэнь. – Но… зачем? 

Фан Лао не ответил, прикусив ноготь на большом пальце и думая. Принц не смел его отвлекать, сам чувствуя, что вместо того, чтобы помешать планам Мунхэ, они сделали лишь хуже. Тот специально отравил целую деревню, но для чего? Чтобы болезнь пошла дальше, создавая больше трупов, пропитанных злобой и отчаяньем? Чем не прекрасное дополнение для армии мертвецов?! 

- Что будет, если мертвец пропитается злобой? 

- Он станет сильнее, - негромко ответил Фан Лао, закрыв глаза. – Чем больше затаенной злобы, тем сильнее трупы. Самые сильные из них являются и самыми разумными, как четыре генерала Юэло. Не думаю, что люди из этой деревни пойдут для пополнения армии, но они станут прекрасной подпиткой для нее. 

- И мы ничего не можем сделать, - догадался Цин Вэнь, ударив кулаком по стене ближайшего дома, отчего та пошла трещинами. – Если и правда случится война с мертвецами… у нас будет возможность их одолеть? 

- Без богов? Не думаю, - с неохотой признался Фан Лао. – Война всегда влечет за собой агонию, страх и боль – все то, чем питается темная ци. Для того, кто все это задумал, война будет только на руку – он ничем не рискует, может даже пополнить армию мертвецов. Кто и остается в проигрыше, то только люди. 

- И все ради того, чтобы возродить Великую Цзянь? Ради этого нужно убивать людей? 

- Ты слышал, что сказал Мунхэ? Тот человек идет не за простыми людьми. Ему нужны четыре императора. В их натальные карты вторгся Поцзюнь, сулящий смерть – он стал первым предупреждением, а мертвецы уже второе. 

- Четыре императора спасли то, что осталось от Великой Цзянь, - возразил Цин Вэнь. – Зачем же убивать их? 

Фан Лао промолчал, но его взгляд не понравился принцу. Заклинатель знал то, что не ведомо больше никому. 

- Лао-эр… 

- Нам нужно возвращаться в Вэйдахай, - прервал его тот, направившись дальше по улице. 

Чоно с непониманием перевел взгляд с Фан Лао на Цин Вэня, не до конца понимая, о чем они сейчас говорили. Впрочем, принц и не собирался его посвящать, направившись следом за заклинателем. 

Ожидающие их у границы Синфуюя кочевники выглядели встревоженными. Среди них была Чань Ю, тут же бросившись с расспросами к Цин Вэню, который с неохотой рассказал ей о том, что произошло. 

- Неужели… никого не осталось? – ужаснулась девушка, взглянув на Фан Лао. 

- Я не чувствую ни мертвых, ни живых в этом месте, - признался тот, запрыгнув на коня. 

- И ты не собираешься ничего делать?! – возмутилась Чань Ю, схватив его коня за поводья. – Люди пропали! Им нужна помощь! 

Чоно недобро уставился на девушку, и та вздрогнула под его взглядом, но руки не убрала, не давая Фан Лао пустить коня вскачь. 

- Я не знаю, куда пропали эти люди, - негромко произнес Фан Лао, и Цин Вэнь поежился от его спокойного и холодного голоса. – И это лучше, чем если бы они остались здесь, заразив после Вэйдахай. 

- Но их… 

- Можно было бы спасти? – договорил за нее Фан Лао. – Нет, мы пришли поздно. Поветрия, которые наслали демоны, могут разрушить только они сами или боги. А среди нас нет богов. 

- И ты еще смеешь называть себя заклинателем, который помогает людям?! – разозлилась Чань Ю. – Да ты не более чем… 

- Хватит, - прервал ее Цин Вэнь, сжав ладонь на дрожащей руке девушки и заставляя ее отпустить поводья. – Если Фан Лао не смог помочь этим людям, то ты бы смогла? 

- Я!.. 

- Нет, не смогла бы, - не дал ей договорить принц. – Ты бы не смогла справиться ни с заражением темной ци, ни с поветрием. Не забывай, что Фан Лао – не бог, а такой же человек, как и ты. 

Щеки Чань Ю стали красными от стыда. Резко развернувшись, она вскочила на своего коня и с криком погнала его прочь. Кочевники, неуверенно взглянув на Цин Вэня, поспешили за ней, оставив мужчин одних. 

Фан Лао вздохнул, вдруг показавшись Цин Вэню необычайно хрупким и беспомощным, словно силы вмиг покинули его тело. 

Отдав Чоно свою лошадь, принц сел позади заклинателя, мягко приобняв его и пустив коня неторопливой рысью. 

Они ехали молча, и Цин Вэнь чувствовал, как напряженное тело Фан Лао постепенно расслабляется в его руках. Ладони заклинателя были холодными, как недавно выпавший снег, который медленно таял за их спинами. 

- О чем ты думаешь? – мысленно спросил Цин Вэнь. 

- Она права. 

- Нет, и ты это знаешь, - твердо ответил принц, прижав Фан Лао к себе. – Ты не небожитель, чтобы всех спасать. Впрочем, не думаю, что и им такое под силу. 

Заклинатель ничего не ответил, лишь бросил напоследок взгляд на опустевшую деревню. На мгновение Цин Вэню привиделись мелькнувшие белые одежды на одной из крыш, но он принял его за оставшийся снег. 

До Вэйдахая они добрались вечером. Солнце уже зашло за горизонт, отчего небо пылало ярким алым и оранжевым цветом, подобно костру с россыпью уже появившихся звезд. 

Чоно, умывшись, сразу уснул на кушетке, завернувшись в одеяло и посапывая. Цин Вэнь, сходив за вином, застал Фан Лао сидящим за столом в нижнем халате с высоким воротником. На спинке стула сидел Маньвэй, чистя свои перышки от пыли. 

Поставив перед заклинателем кувшин, принц спросил: 

- Не хочешь выпить? 

Поколебавшись мгновение, Фан Лао кивнул, смотря, как тот разливает вино по чаркам. 

- Мастер Ао часто говорил, что не всех можно спасти, - признался заклинатель. – Порой нужно делать выбор, и он не всегда стоит между добром и злом. Иногда это «большее зло» и «меньшее зло». 

- Мы можем покинуть Вэйдахай, - предложил Цин Вэнь. 

- Зачем? – удивился Фан Лао. – Ради своей цели ты прошел уже далеко, так не нужно из-за моей слабости все бросать. 

Он сделал небольшой глоток крепкого вина, и кончики его ушей тут же покраснели, а взгляд стал слегка мутным. 

- Это не в первый раз, когда я не могу ничего сделать, - негромко признался Фан Лао. – Каждый раз такое чувство, что я слабее младенца… может, я слишком многого от себя хочу? 

- Нет, слишком многого от тебя хотят другие, - ответил Цин Вэнь. – Сейчас, когда все боги молчат, люди взвалили эту роль на тебя и мудреца Ао. Но вы не всесильны, вы все еще люди, однако об этом почему-то постоянно забывают. 

Фан Лао не ответил, прикусив нижнюю губу и сжав пальцы свободной руки. Не выдержав, Цин Вэнь накрыл их своей ладонью, наклонившись и негромко произнеся: 

- Лао-эр, если тебя что-то тревожит, то знай, что я готов тебя выслушать. Ты не один. Больше не один. 

Фан Лао поднял глаза на Цин Вэня, открыв было рот, но так ничего не произнеся. Принц видел, как мысли одна за другой проносятся во взгляде заклинателя, собираясь сорваться с его губ, но он лишь поджал их и отвернулся. Цин Вэнь мог лишь гадать, о чем сейчас думает Фан Лао, что раздирает его изнутри и не дает покоя. 

Допив вино, заклинатель поднялся и произнес: 

- Сегодня был трудный день… мы все устали. Завтра у тебя третье испытание, лучше отдохни перед ним. 

Не дожидаясь ответа, Фан Лао скрылся за ширмой. 

В одиночестве допив вино, Цин Вэнь снял верхнюю одежду, но вместо того, чтобы улечься на кровати, занял место на кушетке в передней части шатра. Заклинатель не настроен на разговоры, да и Цин Вэнь хотел обдумать увиденное, не соблазняясь желанием обнять любимое тело и пропасть в его запахе. 

Связаны ли мертвецы, Мунхэ и Мясник друг с другом? Ни у Цин Вэня, ни у Гу Юаня не было доказательств, лишь хрупкие предположения. Руководит ли первыми двумя Мясник? Или он, как и Мунхэ, лишь подчиняется кому-то? Но кому? Возможно ли, что Великому демону Пустоши? 

Тяжело вздохнув, Цин Вэнь перевернулся на бок, заметив, что все это время сидящий на спинке стула Маньвэй внимательно следил за ним. В полутьме ярко сверкнул его бело-голубой слепой глаз, и ворон спрятал голову под крылом, всем своим видом показывая, что не собирается с ним общаться. 

Мысли постепенно становились запутанными, ускользая от уставшего разума. Цин Вэнь и сам не понял, как уснул, погрузившись в сон без сновидений. 

*** 

Снег хрустел под ногами Гу Юаня. Он осторожно пробирался по заснеженным горам Лунбао, оставив отряд позади и вслушиваясь в тишину. Не было слышно ни птицы, ни зверя, только собственное дыхание, облаками срывающееся с губ. 

В прошлый раз генерал встретил мертвеца на перевале Лун в двух ли отсюда. Из-за того, что спустя пару кэ началась метель, они не могли пойти по следам и понять, откуда тот пришел. Но сейчас небо было чистое, и солнце уже клонилось к закату, отчего снег казался словно пропитанным кровью. 

Гу Юань помнил, что следы вели на запад, меж двух пик. Пройдя через них, он начал осторожно спускаться, цепляясь за выглядывающие кусты и деревья, чтобы не сорваться вниз. Умереть здесь недостойно для такого человека, как он. 

Соскользнув по снегу в небольшую ложбинку меж гор, Гу Юань выпрямился, нечитаемым взглядом окинув громадные каменные врата с изображением драконов. Заледеневшие, покрытые снегом, они казались никем не тронуты и забыты на сотни лет. Даже используя всю силу, Гу Юань не смог бы и на цунь сдвинуть врата с места. 

Оглядевшись, он заметил в паре чжанах от входа нагромождение валунов. Поспешив к ним, генерал хмыкнул – они скрывали узкую щель, через которую смог бы протиснуться человек. Гу Юаню пришлось снять всю свою теплую одежду и обмундирование, взяв в руки меч и осторожно войдя в расщелину. Стены давили на грудь и спину, не давая толком вдохнуть, а холод обжигал через ткань одежды. 

Небольшими шагами, ступая в кромешной темноте, Гу Юань шел вперед, мысленно надеясь никого здесь не застать. Если на пути встанет оживший мертвец, то сбежать, а особенно противостоять ему будет сложно! 

В конце пути забрезжил слабый, едва уловимый свет. Сглотнув, Гу Юань ускорил шаг, выбравшись на небольшую площадку и тут же присев. Его глаза успели привыкнуть к темноте, и теперь он настороженно осматривал громадных размеров пещеру, потолок которой украшали вросшие в камень позвонки и ребра, которые и источали тусклый белый свет. Лунбао родились из мертвого дракона, и сейчас генерал убедился в этом собственными глазами. 

Площадка находилась в девяти чжанах от земли, неприметная и небольшая, но достаточно широкая, чтобы Гу Юань мог лечь на ней и осторожно подползти к краю. От увиденного все внутри сжалось, а в глазах потемнело. 

Всю пещеру заполняли бесчисленные ряды людей, одетых в старую броню, местами помятую и ржавую. Гу Юаню не нужно было приглядываться, чтобы понять, что все они – ожившие мертвецы, над которыми повисла потаенная злоба, столь сильная, что дышать становилось сложно. 

Стиснув челюсти, генерал внимательно осмотрелся, видя у некоторых солдат знамена Великой Цзянь. Здесь собралось множество воинов как Цзянь, так и четырех империй. Гу Юань мог поклясться, что даже рассмотрел несколько людей из союза Лан! Сколько же здесь мертвецов? Несколько десятков тысяч точно! 

В самом конце пещеры мелькнул силуэт, при виде которого сердце Гу Юаня застыло. Там, на громадном коне, закованном в железную броню, сидел Костяной генерал в своем орлином шлеме. В пугающей тишине он поднял над головой знамя Великой Цзянь и, стегнув коня, скрылся в одном из нескольких туннелей. Мертвецы оживились и стройными рядами пошли следом, разделяясь и скрываясь в глубине гор Лунбао. 

Лишь когда последний мертвец покинул пещеру, Гу Юань понял, что все это время не дышал. Шумно втянув в грудь холодный воздух и сжав влажные от пота ладони, он резво поднялся и поспешил в расщелину. 

Он явно не должен был видеть это, а теперь не знал, что делать. Зря он так рано отправил Маньвэя к заклинателю. 

*** 

Фан Лао проснулся от приглушенных голосов в передней части шатра. С неохотой открыв глаза, он некоторое время лежал, борясь с желанием вновь уснуть. 

Чоно уже давно встал, и Фан Лао не особо удивился бы, узнав, что он вновь занимается с Цин Вэнем. 

Эта ночь выдалась необычайно холодной. Привыкнув спать в объятиях третьего принца, заклинатель успел забыть о холоде и о том, насколько быстро замерзает его тело. Кончики пальцев казались ледяными и с трудом сгибались. 

Неторопливо одевшись и завязав волосы в простую косу, Фан Лао вышел из-за ширмы и замер при виде небольшого собрания. За столом, что-то негромко обсуждая, сидели Цин Вэнь, Сы Ху, Маньвэй и Чоно, который, не понимая и половины, сосредоточенно вслушивался и порой кивал, улавливая знакомые слова. 

- Не слишком ли рано для совещаний? – удивился заклинатель, потрепав Чоно по взъерошенным волосам. 

- Лао-эр, - начал Цин Вэнь, но осекся, стоило Фан Лао отдернуть полотно входа и замереть. 

От белого цвета заслезились глаза, и Фан Лао несколько раз моргнул, смотря на покрывший Вэйдахай снег. Он шапками лежал на юртах, где-то поднимаясь до колен и мешая проходу, отчего кочевники с самого восхода солнца откапывали тропы. Сменив легкие одежды на зимние, они счищали снег с шатров и разводили костры, пламя которых жадно ловило падающие с неба снежинки. 

Медленно опустив ткань, Фан Лао повернулся к мужчинам с немым вопросом, и Сы Ху поспешил ответить: 

- Он начался три шичэня назад. Старейшины хотели послать людей, чтобы разбудить тебя, но Цин Вэнь не дал. 

Фан Лао не знал, радоваться ему, что он смог поспать благодаря принцу, или злиться, что тот не разбудил его раньше. Вместо этого он спросил другое: 

- Снег выпал только в Вэйдахае? 

- Все на расстоянии трех ли от Вэйдахая в снегу. 

- Ты сможешь узнать, в чем дело? – спросил Цин Вэнь. 

- Постараюсь. 

Будь это сильный артефакт, и Фан Лао почувствовал бы его в тот момент, когда он активировался. Здесь же нечто другое, но кто к этому причастен? Демон? Заклинатель? Человек? 

Накинув на плечи теплый плащ, заклинатель покинул шатер. Чоно поспешил следом, вместо Маньвэя сопровождая Фан Лао на один из холмов. Поднявшись на него, они окинули взглядом заснеженный Вэйдахай и припорошенные снегом равнины. 

Снег посреди лета. Что это, если не чей-то злой умысел? 

- Такого раньше не происходило? – спросил Чоно на своем языке. 

- Нет. Если летом земля белая, то из-за пепла костров. 

- За Северными горами снег лежит долго, - признался Чоно. – Я слышал от старейшин, что в первые годы после пришествия Бедствия даже летом лежал снег. 

- Приди и сюда Бедствие, я бы это почувствовал, - признался Фан Лао, подняв глаза к серому небу. – Ты ничего не слышал ночью? 

Чоно задумался, ковыряя ногой снег, прежде чем негромко признаться: 

- Я проснулся, когда Цин Вэнь собирался на тренировку. Он ушел с луком, но пришел без него. 

Фан Лао нахмурился. Цин Вэнь пытался приручить Цзуйхоу? Мог ли он ненароком разозлить божественное оружие, и все, что сейчас происходит, отчасти его вина? 

- Ты проследил за ним? – поинтересовался заклинатель. 

Чоно с неохотой кивнул. Конечно, он следил за Цин Вэнем! Изучал его, смотрел, как тот тренируется, запоминал движения, а после всем своим видом показывал, что не заинтересован в их тренировках. 

- И что он делал? 

- Пытался стрелять, но без стрел, - ответил Чоно, с непониманием почесав затылок. – Он, кажется, злился, что ничего не получается, и что-то сказал, а после лук в его руке вспыхнул белым светом и исчез. 

Он все же разозлил Цзуйхоу. Фан Лао чувствовал, что не стоило оставлять третьего принца в одиночку после того, что они пережили в деревне. Впрочем, кто знал, что лук Цзуйхоу так отреагирует на попытку себя приручить? 

Сзади послышался чей-то вздох. Вздрогнув от неожиданности, мужчина и ребенок одновременно обернулись, уставившись на белоснежную лошадь с умными черными глазами. Она подошла незаметно, словно появилась из снега – следов копыт нигде не было. 

Помедлив, Фан Лао протянул руку, и Сюэбао послушно прильнула носом к его ладони. Ее дыхание оказалось холодным, как зимний ветерок, а шерстка мягкой. Смотря на лошадь, Фан Лао понимал все, что она думала, совсем как с Маньвэем. Эта связь казалась столь старой, что невольно удивила заклинателя – он никогда до этого не встречался с Сюэбао, так откуда у него такое чувство, словно он давно знаком с ней? 

- Что она хочет? – поинтересовался Чоно. 

Отпрянув от руки Фан Лао, лошадь с интересом взглянула на мальчишку и даже лизнула его лоб, заставив того поморщиться от холода. 

Некоторое время заклинатель смотрел в умные глаза Сюэбао, прежде чем вздохнуть и признаться: 

- Не знаю, зачем тебе это нужно, но, если ты так хочешь, я не буду мешать. 

- Что она сказала? – с интересом спросил Чоно, схватив его за рукав. 

- Что желает испытать Цин Вэня, - признался Фан Лао, массируя переносицу. – Он понравился Сюэбао, однако она хочет удостовериться, что тот действительно ее достоин. По сути, зима – это ее вина. 

Чоно во все глаза уставился на лошадь, пытаясь усмотреть в ней если не духа, то божество, принявшее облик животного.  

- Значит, ты ничего не сможешь сделать? 

- Могу вступить в бой с Сюэбао, только мы оба лишь навредим себе, - признался Фан Лао. – Есть то, что не зависит от меня. Как бы я не желал, я не могу изменить некоторые вещи, и остается лишь отступить и дать путь другим. 

Вот и сейчас Фан Лао не мог вмешиваться. Это испытание Цин Вэня, последнее и самое важное. Он либо пройдет его и станет одним из детей ветра и равнин, либо потеряет надежду узнать о себе хоть что-то. 

http://bllate.org/book/17755/1661346