Готовый перевод Бескрайнее Темное Море: 35. Чоно 

Второе испытание выпало на пасмурное утро. Фан Лао стоял под зонтиком, не собираясь мокнуть как остальные кочевники, слегка прикрыл глаза и со стороны казался задремавшим. На деле же он внимательно вслушивался в звуки сражений: Цин Вэнь всего в трех чжанах от него вел бой с одним из сильнейших мужчин племени Шаньбэя, которого выбрал великий шаньюй. Этот мужчина возвышался над третьим принцем на добрые две головы, держа в руках меч, похожий на меч дао: широкое изогнутое лезвие с зазубринами на одной стороне. Его удары были грубыми и смертельными, предназначенными, чтобы снести голову или перерубить пополам. Цин Вэню то и дело что приходилось уворачиваться и отступать, не пытаясь напасть первым и выжидая. 

- Бессмысленное сражение, - недовольно произнесла Чань Ю. – Ему не одолеть Нюжуя. Он считается сильнейшим среди воинов Шаньбэя, уступая лишь Кунь Ло. 

- Кунь Ло? – негромко переспросил Фан Лао. Имя показалось ему знакомым. 

- Он из племени Анун, сильнейший воин среди людей союза Лан. Однако он ушел пять лет назад и с тех пор никто его не видел. 

Случаем, не Кунь Ло был вместе с генералом Юнь в крепости, когда на них напал Костяной генерал с армией мертвецов? 

- И почему же он покинул племя? – поинтересовался заклинатель, взглянув на Чань Ю рядом с собой. 

Девушка помедлила с ответом, смахнув с лица влагу и с неохотой произнеся: 

- Его жена и ребенок погибли по неосторожности его соплеменников, и он покинул Анун. Мы не знаем, жив он или мертв, однако Кунь Ло считался сильнейшим воином в союзе Лан за последние сто лет, Нюжую еще далеко до него. 

- Но с чего ты решила, что Вэнь-эр слабее Нюжуя? 

- То, что он прошел первое испытание, не делает его лучше всех, - заметила Чань Ю. – Мы учимся ездить на лошадях раньше, чем начинаем ходить, а лук и меч с нами с детства, заменяя игрушки. Глупо думать, что кто-то не из союза действительно ровня нам. 

Ее слова вызвали улыбку на лице Фан Лао. 

- Хочешь сказать, что даже я, заклинатель, не выстою против людей из племен? 

Чань Ю помедлила с ответом, окинув Фан Лао внимательным взглядом и поджав губы, не решаясь ничего сказать. Все же он только с виду выглядел как утонченный ученый муж, и лишь единицы знали, какая сила прячется в его руках. 

Раздался громкий звон металла об металл, и воздух огласили удивленные возгласы кочевников. Повернувшись, Фан Лао не сдержал легкой улыбки: Цин Вэнь дождался, когда Нюжуй выдохнется от постоянных ударов, и перешел в наступление. Он был проворнее кочевника, а его легкий меч выигрывал тяжелому мечу, нанося быстрые удары. Теперь Нюжуй вынужден отступать и защищаться, вызывая неподдельный интерес у собравшихся кочевников. 

Эта битва была все равно что драка волка и тигра! От ее исхода зависело будущее союза Лан: сможет ли род Цин возродиться или о нем стоит раз и навсегда забыть? 

Нюжуй взревел, с новой силой бросившись на Цин Вэня и даже сумев поранить его, разодрав одежду на плече. Яркая кровь брызнула в воздух, и глаза третьего принца потемнели. Плотно сжав челюсти, он со звоном отразил меч кочевника, увернувшись от его руки и нарочно скользнув лезвием почти у самой шеи Нюжуя, срезав несколько его волосков и сбив висевшую на ухе серьгу. Дрогни рука Цин Вэня, и голова кочевника сорвалась бы с плеч и упала, и он это прекрасно понял. 

Мощным ударом отшвырнув Цин Вэня, Нюжуй с рыком ринулся на него, собираясь схватит и повалить на землю. Принц отчего-то не торопился отступить, напряженно смотря на мчащегося на него варвара, напоминающего разъяренного быка. Когда тот уже протянул руку, чтобы схватить Цин Вэня, он резво нырнул ему за спину, подцепив плоской стороной меча щиколотку Нюжуя. Запнувшись, тот с грохотом упал на влажную землю и распластался по ней. К рукам и лицу прилипла грязь, стекая со свирепого лица кочевника. 

Не успел Нюжуй подняться, как к его шее оказался приставлен меч. Цин Вэнь возвышался над ним, тяжело дыша и смаргивая с ресниц не то пот, не то мелкие капли дождя. 

Наступившую тишину разрушил звук рога, и кочевники оживились. Люди племени Фэнье, морщась, ушли на свою сторону Вэйдахая, тогда как Шаньбэй разразился радостными возгласами и улюлюканьем.  

От Фан Лао не укрылся взгляд Сы Ху, брошенный на Цин Вэня: негодование со смесью настороженности. Это уже второе испытание, которое третий принц удачно проходит, и постепенно встает поперек горла для волков. Сы Ху не мог не понимать, чем это грозило для его племени. Чем это грозило для него. Если раньше он мог спокойно претендовать на титул великого шаньюя, то с приходом Цин Вэня все изменилось. 

Радостные возгласы прервало ржание. В толпу кочевников въехал всадник, поставив коня на дыбы и обратившись к Чань Цы. Фан Лао не понял, о чем он говорил, однако уловил в его голосе тревогу. Все вокруг затихли, и заклинатель негромко спросил у Чань Ю: 

- Что произошло? 

Та сглотнула и также тихо ответила, не сводя взгляда со всадника, что продолжал о чем-то говорить шаньюю: 

- На северной границе поймали мальчишку. Он говорит на старом наречии, который использовали Бэйди, но мы больше семи сотен лет на нем не говорим! 

Фан Лао нахмурился, заметив, как Цин Вэнь подошел к Чань Цы и что-то спросил у него. Тот помедлил, прежде чем кивнуть, и в голове раздался голос: 

- Лао-эр, не составишь мне компанию? 

*** 

Группа из трех наездников спешила на северную границу, где их ждал небольшой отряд всадников, окруживших мальчишку и наставив на него стрелы и мечи. На горизонте угадывалась стена ущелья, а справа ярко сверкала река Шэнмин, неся свои бурные воды. 

Заметив приближающихся наездников, кочевники расступились, уважительно кивая одному из старейшин, которого сопровождали Цин Вэнь и Фан Лао. Если верить словам великого шаньюя, то старейшина по имени Хоу знал несколько слов Бэйди, так что мог понять, о чем говорил мальчишка. 

Потянув на себя поводья, Фан Лао остановил лошадь, сверху вниз взглянув на заключенного в плен ребенка. Его темные волосы с выцветшими ленточками растрепались, смуглая кожа покрылась грязью, а глаза цвета темной травы смотрели с недоверием и чем-то таким, что заставляло кочевников бояться его. Словно зверь в теле ребенка, которого загнали в угол. Того и гляди – накинется с ревом и вцепится в глотку. 

Одежда на мальчишке тоже казалась странной – кожаный костюм с мехом, порванная рубашка, босые ноги и прикрепленные на поясе клыки животных. Лошадь, на которой он прибыл, была нагружена мешком и бурдюком с водой. Ее ноздри недовольно раздувались, а копыто било по земле. 

Старейшина Хоу спрыгнул с коня и шагнул к мальчишке, отчего тот тут же подобрался и оскалился, продемонстрировав заостренные клыки. Поняв, что приближаться не стоит, мужчина прочистил горло и произнес несколько слов. Уловив среди них что-то знакомое, мальчишка слегка выпрямился, расправил плечи и что-то очень быстро произнес, взмахнув руками и указав на север. Он говорил так много, что в какой-то момент охрип и закашлял, но продолжил махать. 

- Что он сказал? – растерянно спросил Цин Вэнь. 

- Признаться честно, я многое не разобрал, - с неохотой произнес старейшина Хоу. – За столько сотен лет язык Бэйди уже успел измениться… все, что мне удалось понять – этот мальчишка утверждает, что он с Севера. И шел очень и очень далеко. 

Тем временем мальчик уставился на них в ожидании, тяжело дыша и сводя брови к переносице. Он был весьма взволнован, словно за ним все время кто-то гнался. 

- Вы можете еще с ним поговорить? – вдруг спросил Фан Лао. 

- Ты знаешь этот язык? – удивился Цин Вэнь. 

- Он мне знаком, но я давно не слышал, как кто-то на нем говорит. Мой слух должен привыкнуть к его речи. 

Старейшина Хоу кивнул и вновь что-то произнес. Мальчишка задумался над его словами, наконец кивнул и уже не так быстро начал говорить, и вновь его палец указывал на Север. 

Фан Лао вслушивался в слова, постепенно улавливая среди них знакомые. Ему потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить язык, которому его когда-то давно обучил мастер Ао. Тогда заклинатель выучил его не зная, зачем он вообще нужен, если народ, который на нем говорит, предположительно мертв. Кто бы мог подумать, что эти знания вдруг пригодятся? 

Спустившись с лошади, Фан Лао шагнул к настороженно замершему мальчишке и произнес: 

- Ты прибыл из земель за Северными горами? 

- Да! – тут же оживился он, слегка настороженно взглянув на заклинателя: - Ты понимаешь меня? 

Фан Лао кивнул, присев напротив. 

- Мы думали, за Северными горами нет жизни. 

- Она там есть, но… не такая, как здесь, - признался мальчишка, облизнув пересохшие губы. – Он послал нас за горы посмотреть, что здесь… нас было несколько, я и еще трое… или четверо?.. 

Чем больше он говорил, тем сильнее сбивался и путался. Фан Лао видел, насколько устал этот ребенок, с трудом ворочая языком. Поняв, что спрашивать сейчас бессмысленно, заклинатель коснулся его лба кончиками пальцев, и мальчишка закрыл глаза и упал в его руки, погрузившись в глубокий сон. 

- Ему стоит отдохнуть, - произнес Фан Лао, взглянув на старейшину Хоу. 

- Тогда возьмем его с собой и дождемся, когда он очнется. 

Заклинатель не стал спорить, усадив мальчишку на свою лошадь. Оставив отряд позади, они вернулись в Вэйдахай. Лошадь ребенка следовала за ними, встревоженно посматривая на хозяина и недовольно фыркая. 

Фан Лао отнес ребенка в их с Цин Вэнем шатер. Последний помог его раздеть и отмыть от грязи; воду пришлось несколько раз менять, пока она не перестала темнеть. Одев его в легкий халат и уложив на кушетку, мужчины сели за стол и некоторое время молчали, прежде чем Цин Вэнь произнес: 

- Бедствие Пустоши должно было уничтожить все земли за Северными горами. Так нам говорили. 

- Так думали и во времена Великой Цзянь, - не стал спорить Фан Лао. – Считалось, что земли за Северными горами бесплотны, люди не способны там выжить, а посланные разведчики возвращались ни с чем. 

- Что, если он врет? 

- И где-то здесь выучил язык Бэйди? Не думаю, - покачал головой заклинатель. – Все же прошло достаточно времени с тех пор, как Бедствие Пустоши уничтожило земли за Северными горами. Возможно, земля там уже восстановилась, а выжившие люди обжились на ней. 

- Мудрец Ао не рассказывал тебе, что происходит за Северными горами? 

- Нет, - покачал головой Фан Лао, - да и я никогда его об этом не спрашивал. 

Цин Вэнь бросил взгляд на ширму, нахмурившись и заметив: 

- Если этот ребенок и правда перешел Северные горы, то он миновал Старую Цзянь и выжил. Ты почувствовал на нем след темной ци? 

- Да, но она другая. 

- В каком плане? 

- Одно дело, когда человек взаимодействовал с темной ци некоторое время, но этот ребенок пропитан ей, словно вырос в месте, где этой темной ци много, - пояснил Фан Лао. – Если я попробую очистить его, то это будет все равно что лишить его одного из внутренних органов. 

- Значит, он и с темной ци внутри сможет нормально жить? 

- Ты же живешь, - заметил Фан Лао, коснувшись пальцами его ладони. – Вот и он также живет. 

- Получается, он моцзя? 

Фан Лао кивнул. На теле ребенка было множество шрамов, однако, в отличие от моцзя, на его коже нет черных пятен и наростов, но темной ци в нем достаточно. Она с ним с самого рождения, давно став единым с костями и кровью. 

Мальчишке понадобилось несколько дней, чтобы прийти в себя. Фан Лао как раз вошел в шатер, заметив неуверенно выглядывающего из-за ширмы ребенка. Поняв, что это заклинатель, тот слегка расслабился и вышел на встречу. Ростом он с трудом дотягивал до локтя заклинателя, а его тело покрывало множество шрамов. Сколько же ему лет? Он уже не был беспомощным дитем, но и юношей его еще рано называть. 

- Ты хочешь есть? – поинтересовался Фан Лао, поставив на стол корзину с едой, которую он принес для Цин Вэня. – Здесь мясо и немного каши. 

Стоило ему открыть крышку, как юрту затопил до невозможности приятный аромат еды. Мальчишка с трудом сглотнул, подойдя к столу и сев за него. Фан Лао только поставил перед ним плошку с едой, как мальчик тут же накинулся на нее подобно голодному зверю. Сколько же он не ел? В Старой Цзянь трудно было найти еду. 

Налив ему чай, Фан Лао протянул глубокую чашку, которую ребенок осторожно взял и сделал нерешительный глоток, удивленно взглянув на напиток. 

- Ты никогда раньше не пил чай? – догадался заклинатель. 

- Да, - признался тот, закрыв глаза и неторопливо выпив все. – Вкусно. 

Опустившись напротив, Фан Лао спросил: 

- Ты знаешь, где сейчас находишься? 

- Дундад улс, - кивнул мальчишка. 

«Средняя страна» - так народ, живший за Северными горами, называл Поднебесную. 

- А ты… 

- Из Мунгу[1], - тут же ответил ребенок, коснувшись ладонью груди. – Меня зовут Чоно. 

Волк. Это имя и правда подходило ему: словно дикий волчонок, отбившийся от стаи и убежавший слишком далеко на юг. 

- Можешь звать меня Фан Лао. Я один из двух заклинателей Поднебесной и… 

- Ты заклинатель?! – вскочив и ударив ладонями по столу, воскликнул Чоно. 

Удивленный столь бурной реакцией, Фан Лао кивнул, и глаза мальчишки ярко заблестели. 

- Я искал кого-то из вас! Ты ведь можешь поднять горы высоко в небо и заставить землю разверзнуться?! 

- Да, но… 

- Тогда поспеши, пока он не явился сюда! – всплеснул руками Чоно, вновь указывая на север. – Когда он придет, то от ваших людей ничего не останется, он уведет всех животных и женщин, а мужчин и детей убьет! Все будет полыхать, а ваше зерно уйдет для его воинов и… 

- Только проснулся, а уже тебе надоедает? – прервал Чоно вошедший в шатер Цин Вэнь. 

Мальчишка выпрямился и настороженно взглянул на незнакомца. Третий принц сощурил глаза, осмотрев его сверху вниз, отчего Фан Лао показалось, что встретились два хищника на одной территории. И кого здесь опасаться? Дикого волчонка или тигра с затупленными клыками? 

- О чем он говорит? – спросил Цин Вэнь. 

- Он из Мунгу – страны за Северными горами. 

- Я слышал про эту страну, - признался третий принц, сев в кресло рядом с заклинателем и положив на колени меч. – В прошлом, до появления Бедствия Пустоши, когда еще не было Великой Цзянь, Мунгу весьма часто вторгалась на территорию Поднебесной, а после появления Цзянь сформировалась армия, которая смогла отразить их атаки. Вдобавок я слышал, один из заклинателей пожертвовал собой, чтобы сформировать Северные горы – раньше на их месте была пустыня. Да и Мунгу никогда не отличалась лесами и хорошими почвами, кроме травы там ничего не росло. 

Фан Лао кивнул. 

- Он сказал, как его зовут? 

- Чоно. 

Услышав свое имя, мальчишка насторожился, кивнув на Цин Вэня. 

- Кто это? 

- Мой друг. Его зовут Цин Вэнь, - представил третьего принца Фан Лао. – Мы думали, за Северными горами отсутствует жизнь. Можешь рассказать поподробнее о месте, откуда ты пришел? 

- Но… 

- У нас есть время, не волнуйся. 

Чоно сглотнул, нервно перебирая пальцами широкий рукав халата. Он все еще настороженно косился в сторону Цин Вэня, который всем своим видом показывал, что будет сидеть здесь и дальше. Чоно ничего не оставалось, как продолжить говорить: 

- Место, откуда я родом, было пораженно Бедствием семь или восемь десятилетий назад. Оно сгубило наши посевы, обратило реки в яд, а землю в пустошь. На многие сотни ли вокруг больше ничего не растет – на севере вечный холод, на востоке море, а на юге и западе – горы. 

Фан Лао мысленно все перевел Цин Вэню, получив от него ответ: 

- Я видел карты времен Великой Цзянь, которым насчитывалось несколько столетий. Весь запад в горах на многие ли, только птицы их могут пересечь, однако если пойти на северо-запад, то за степями вновь будут реки и леса, но путь может занять несколько месяцев. А если все за Северными горами пришло в упадок, то далеко без еды не уйдешь. 

- Так тебя послали на юг, чтобы найти здесь пропитание? – уточнил Фан Лао. 

- Да, - закивал Чоно. Он старался говорить медленнее, однако от волнения то и дело что заламывал пальцы. – Мы знаем, что Бедствие ушло на юг; наши дозорные говорили, что за горами одна пустошь, и возможно здесь нет жизни. Но он нас все равно послал сюда. 

- Он? – переспросил Фан Лао. – Кто – «он»? 

Чоно тяжело сглотнул. 

- Хаган-хан. Великий правитель. Он правит всеми землями за Северными горами, все, куда падает его глаз – его! Под его руководством армия из больше миллиона всадников! А детей у него столько, что каждый третий воин – его сын. 

- Миллионная армия? – переспросил Цин Вэнь, изумленно взглянув на Фан Лао. – Даже при Великой Цзянь армия достигала восьми сотен тысяч людей! 

- Такую армию нужно прокормить, так чем же вы питаетесь? – спросил заклинатель, заметив, как побледнело лицо Чоно. 

- Изначально у нас оставались запасы зерна, но оно быстро уходило… и тогда еще бывший хан начал масштабные набеги на соседние земли. Однако люди все равно умирали из-за отравленной еды и воды, а люди Цзянь не подпускали нас к Северным горам. Так продолжалось до тех пор, пока не родилось новое поколение, устойчивое к яду на наших землях. У некоторых были странные черные наросты, но хан сказал, что это благословение. Небеса на нашей стороне и потому дали нам возможность выжить. 

Услышав это, Цин Вэнь пренебрежительно фыркнул. 

- Значит, вы можете питаться зараженной темной ци едой? – уточнил Фан Лао. 

- Да, но ее все равно не так много. В качестве еды идет все: захваченное у других народов зерно, старые или больные лошади. Однако нас стало так много, что еды просто не хватает, и тогда Хаган-хан велел мне и еще троим людям перебраться через Северные горы и направиться на юг. 

- Как же вы это сделали? 

- Мы шли по старым тропам. Мы не нашли туннелей, так что нам пришлось взбираться на горы и спускаться с них. Этот путь занял неделю, - признался Чоно, и передернул плечами. – Мы лишились одного человека – от холода он замерз во сне, и мы оставили его тело там. Это неправильно, но мы не могли тратить силы на захоронение… 

Мальчишка тяжело сглотнул, вспоминая то, что ему пришлось пережить. Невольно он потянулся к пиале, но та была пуста. Поднявшись, Фан Лао неторопливо заварил чай, на этот раз другой, привезенный из Юйгу. Его легкий аромат пряной груши заставил Чоно шумно сглотнуть, с жадностью смотря, как заклинатель наливает ему чай. Осушив его чуть ли не в один глоток, он с мольбой в глазах взглянул на Фан Лао. 

- Пей не торопясь, воды и чая у меня много, - рассмеялся тот, налив ему еще. – Пройдя через Северные горы вы оказались в Старой Цзянь. Двадцать лет назад Великое Бедствие уничтожило это место, превратив его в бесплотную пустыню. 

- Вначале и правда была пустыня, - согласно кивнул Чоно, - но чем ближе мы добирались до огромной стены, тем больше было травы… однако на нас напали. До стены добрался только я один. 

- Кто на вас напал? 

- Цогцос. 

- Кто? – переспросил Цин Вэнь. 

- Трупы, - негромко ответил Фан Лао, и его брови сошлись на переносице. – Хочешь сказать, в Старой Цзянь вы встретили оживших мертвецов? 

Чоно закивал. 

- Мы приняли их за людей и хотели спросить, где ближайшее поселение, но когда приблизились, то увидели, что это мертвецы на мертвых конях. Люди, что были со мной, испугались и напали на них, но проиграли. Я мог только гнать свою лошадь до тех пор, пока мы оба не выбились из сил, и потом я достиг громадной стены. Она уходила на много ли влево и вправо! Мы плутали по ней, пока не нашли щель, через которую смогли бы протиснуться. Я не знал, куда идти, а вернуться уже не мог. 

Когда Чоно закончил говорить, то выглядел растерянным. Он и правда напоминал волчонка, оказавшегося далеко от дома и пытающегося понять, как ему жить дальше. 

- Почему ты хотел, чтобы я поднял горы и разверз землю? 

- Из-за Хаган-хана, - хмуро ответил мальчишка. – То, что мой отряд не вернулся, остановит его на некоторое время, но потом он пошлет новых людей. И если они увидят тоже, что и я, и вернутся обратно… Хаган-хан захочет завоевать эти земли. Его воины не знают пощады, да и мертвецами их не запугать! Ему нет равных в силе, и если он что-то захотел, то рано или поздно это будет его. 

- Странно это слышать от того, кто сам подчиняется приказам этого Хаган-хана, - заметил Цин Вэнь, стоило Фан Лао ему все перевести. – Откуда нам не знать, что ты посланный им разведчик, чтобы вызнать все тайны Поднебесной и вернуться в Мунгу? Специально попался в плен, а завтра сбежишь. 

Фан Лао не успел перевести Чоно слова Цин Вэня, однако одной его интонации хватило, чтобы мальчишка свирепо поднялся, глядя из-под темных волос на мужчину. Принц ответил ему таким же взглядом: холодным, презрительным, которым смотрят на жалкую вещь под ногами. Если бы они умели говорить на одном языке, то уже сказали бы друг другу все, что думают. 

- Заклинатель, скажи этому вшивому псу, что я не собираюсь возвращаться в Мунгу! 

- Не знаю, что он там тявкает, но пускай лучше захлопнет пасть, пока язык не отсох. 

Фан Лао почувствовал, как у него начинает болеть голова. Подняв руку, он призвал всех к молчанию, с укором взглянув сначала на Цин Вэня, а после на Чоно, который обиженно надул губы. 

- Почему ты не собираешься возвращаться в Мунгу? 

Чоно помедлил с ответом, отведя взгляд и тихо признавшись: 

- Я мечтал оттуда сбежать… моя матушка была одной из наложниц Хаган-хана и однажды попалась ему под руку. Он убил ее, чтобы выплеснуть свой гнев, а больше у меня никого и не осталось. Я вызвался пойти на юг, зная, что могу здесь умереть. Но я не хочу возвращаться в Мунгу. У меня больше нет дома. 

Мальчишка с силой сжал кулаки, тяжело дыша и смотря в пол. 

- Мы не будем тебя прогонять, - наконец произнес Фан Лао. – Я поручусь перед великим шаньюем за тебя, однако тебе придется уважать здешних людей и традиции. Ты согласен на такое? 

- Да, - не думая, кивнул Чоно. 

Фан Лао рассказал о своем решении принцу, заметив, как тот недовольно поморщился. 

- Возьмешь его под свое крыло? – вскинул бровь Цин Вэнь. – Лао-эр, а ты, я погляжу, любишь одиноких мужчин подбирать. 

- Нашел к кому ревновать, - проворчал Фан Лао. – Он теперь и на твоих плечах тоже, так что придержи свой длинный язык за зубами в следующие дни. 

Поняв, что Чоно останется в этом шатре с ними, Цин Вэнь раздраженно щелкнул языком и, поднявшись, скрылся снаружи. 

[1] Мунгу – «Великая Серебряная династия», т.е. Монголия. 

http://bllate.org/book/17755/1661343