Готовый перевод Бескрайнее Темное Море: 7. Мертвый Достопочтенный Ди

Опустившись в кресло, наставник Фан взял в руки кисть, окунув ее в чернила и придержав другой рукой широкий рукав. Перед ним лежал длинный холст бумаги, на котором он начал неторопливо выводить карту Поднебесной. Каждый его штрих был тонким и легким, и вскоре на бумаге появились горы, извилистые реки, пустыня, города и Великая Стена, разделяющая Поднебесную на две не совсем равные части. 

– Союз племен Лан произошел от кочевых племен Бэйди, пришедших сюда с северо-запада еще до семи Сражающихся Царств. Север Цзянь был их домом, и дальше границы, где сейчас Великая Стена, они не выходили, однако после появления Великого Бедствия Пустоши, как и многие, вынуждены бежать на юг. У союза Лан нет страны, ими никто не управляем, а сами они подобно ветру, который есть везде. В союзе много племен, но выделяют всегда пять главных и самых многочисленных. 

Написав название четырех империй, Фан Лао отложил кисть, взяв другую, намного тоньше, и окунув ее в киноварь. Цин Вэнь все этого время стоял за его спиной, затаив дыхание и не сводя взгляда с тонких пальцев заклинателя. Его белая кожа красиво очерчивала розовые костяшки, а тонкое запястье можно перехватить ладонью. 

– Племя Анун находится на северо-западе, они занимаются земледелием, пасут быков и овец, и из их шерсти делают теплые вещи. Тотемное животное Анун – бык. 

– Я как-то пробовал сыр, который якобы был изготовлен из племени Анун, – поморщился Цин Вэнь. – Он был ужасно соленым и кислым. 

– Продолжим, – скрыв улыбку, произнес Фан Лао, переместив кисть на юг и нарисовав журавля. – Самое восточное племя – Наньси, они охотнее всех идут на контакт с людьми вне племени и даже вступают в родство с ними. Не все племена на такое способны. 

– А сколько всего людей в одном племени? 

– Приблизительно от несколько десятков до несколько сотен тысяч. От мастера Ао я слышал, что лет пять назад людей союза Лан насчитывалось больше семи сотен тысяч, и почти две трети из них – воины, способные пойти войной хоть сейчас. 

– Их так много? – удивился Цин Вэнь. – Я думал, не больше ста тысяч наберется! 

– Хоть союз Лан и живет уже практически девять сотен лет в Поднебесной, для нас они до сих пор северные варвары со своими обычаями, с которыми мы не хотим мириться. Их язык уже давно отличается от языка Бэйди и больше напоминает наш, однако ни один чиновник не выдал бы свою дочь за «варвара». Их боятся, и потому стараются о них много не говорить, принижая численность. 

– Но кто-то же должен за ними следить! 

– Может, ты дашь своему мастеру договориться? – вскинул бровь Фан Лао. 

– Продолжай, – тут же отступил Цин Вэнь. 

– Благодарю. Наньси известны тем, что занимаются театральными постановками, а их тотемный зверь – журавль. – И вновь кисть заклинателя ушла в сторону запада. – На берегах Хуашань расположилось племя Янба. Они занимаются ловлей рыбы, жемчуга и кораллов, и способны задержать дыхание на целую чашку чая[1]. Их тотемное животное – карп. 

Цин Вэнь заметил, с каким старанием Фан Лао выводит животных, а те и правда получались как живыми. 

– На северо-востоке, почти у Великой Стены, поселился клан Шаньбэй. Они не в ладах с остальными племенами и стараются даже лишний раз с ними не пересекаться, при этом людей не из союза убивают еще на подступах. Тотемным животным для них выступает волк. И наконец племя Фэнье. В прошлом они были князьями Северных гор, вдобавок возглавляли одно из Царств во времена их сражений. Они же первыми приняли на себя удар Великого Бедствия Пустоши, а после падения Великой Цзянь бежали с остальными на юг. Глава племени Фэнье лишился титула князя, однако вместо это принял пост Великого шаньюя. Того, кто возглавляет союз Лан и говорит от его имени, он же и не дает союзу напасть на четыре империи. Их тотемное животное – тигр. 

Цин Вэнь молча уставился на центр карты, где был нарисован красный тигр, растерянно взглянув на восток. Его постоянно тянуло туда, и как он надеялся, в сторону настоящего дома, но племя Фэнье жило на границе между всеми четырьмя империями, прямо в центре Поднебесной. 

– Нян-гэ знает, есть ли у нынешнего шаньюя дети? 

– Боюсь, я разочарую тебя, – вынужден был признаться Фан Лао. – Главная ветка племени Фэнье, которая носила фамилию Цин, была уничтожена десять лет назад во время вражды кланов Фэнье и Шаньбэй, осталась только побочная Чань. Я знаю лишь то, что нынешний шаньюй приходился прошлому двоюродным братом и у него есть одна только дочь. 

Тяжелый вздох сорвался с губ Цин Вэня, и он устало оперся спиной об стол, запрокинув голову и закрыв глаза. Те, кто родил его, сгорел в беспощадном огне двадцать лет назад и не смогут больше ничего рассказать. 

– А нет ли у Нян-гэ в запасе заклинания призыва души? – слабо спросил Цин Вэнь. 

– Есть, – внезапно ответил тот. 

– Правда? 

– Да, но нужна вещь, которая принадлежала покойнику и почти всегда была при нем. Иначе не сработает. 

Надежда тут же погасла, и Цин Вэнь разочарованно покачал головой. Именной медальон он носил не снимая, так что отпечаток души другого человека на нем уже давно стерся. 

– Могу ли я просто взять лошадь и доехать до племени Фэнье? – без особой надежды спросил Цин Вэнь. 

– Союз Лан не любит чужаков, боюсь, тебя и на десять ли не подпустят к границам племени. Впрочем, можно договорить с торговцами – каждый сезон они проходят через все племена с товарами, – отложил кисть Фан Лао, взглянув на принца. – Не поступай слишком необдуманно. В Юйгу ты принц, с которым все же считаются и уважают, а в союзе Ланов будешь чужаком, до которого там нет дела. 

– А если я возьму Нян-гэ с собой? – склонил голову, с улыбкой спросил Цин Вэнь. Протянув руку, он взял длинную прядь волос заклинателя, неторопливо намотав ее на палец. – Сможет ли мой наставник защитить меня от мечей и стрел варварских племен? 

– Ты хочешь, чтобы я стал твоим защитником? – приподнял бровь тот. – Тогда вынужден отказать – у меня нет желания брать ответственность за чью-то жизнь. 

– Брать ответственность? Я владею всеми шестью искусствами[2], вдобавок меня считают одним из лучших бойцов, даже генерал Гу проиграл в последнем сражении. 

– Мой принц думает, что его навыки смогут превзойти навыки племени Фэнье, которые с детства обучаются сидеть на коне и стрелять? Ты можешь попасть в диск размером с ладонь на расстоянии больше двадцати чжанов? 

– Смогу. 

Фан Лао с сомнением взглянул на Цин Вэня, отчего тот почувствовал легкое раздражение. 

– Идем. 

Схватив наставника за руку, принц вывел его во двор, сняв со стойки бамбуковый лук. Отойдя к противоположной стене, он вложил стрелу и натянул тетиву. Фан Лао все это время стоял в стороне, с интересом и непониманием смотря на Цин Вэня. Казалось, тот целился в стену напротив, на которой ничего не было. 

– Мой принц, что ты… 

Цин Вэнь спустил тетиву, и стрела со свистом пролетела перед заклинателем, с тихим треском врезавшись в стену и застряв в ней. 

– Посмотри, – кивнув на нее, велел принц. 

Дойдя до стены, Фан Лао вытащил стрелу, замерев при виде тонкого лепестка цветка, насаженного на наконечник. 

– Так что думает Нян-гэ? Я правда не в силах постоять за себя? 

– Этот наставник поспешил со своими словами, – мягко улыбнулся Фан Лао, с примирением взглянув на Цин Вэня. – Мой принц весьма силен, это не может не впечатлять! 

Цин Вэнь довольно хмыкнул. Он и не сомневался в том, что попадет, иначе потерял бы лицо перед наставником. 

– Может, наставник Фан захочет попробовать? – предложил принц, протянув ему лук. 

– Я плохо владею оружием, – тут же покачал головой Фан Лао. 

– Значит, этот Достопочтенный тебя научит. Иди ко мне. 

Заклинатель растерянно взглянул в сторону дворца, вздохнув и все же сдавшись. Подойдя к Цин Вэню, он занял стойку по его подобию, взяв в руки легкий бамбуковый лук. Скользнув взглядом по заклинателю, принц слегка нахмурился. Стойка Фан Лао была безупречной, пальцы правильно сжимали лук и стрелу, натягивая тетиву на определенное расстояние, даже дыхание согласно технике. 

– И куда мне целиться? – спросил Фан Лао. 

Подняв голову, Цин Вэнь указал на пролетающего мимо воробья. 

– Сможешь подстрелить ему перья? 

Направив лук в небо, заклинатель слегка сощурил глаза и отпустил тетиву. Стрела резво помчалась вверх, коснувшись кончиков перьев на правом крыле птицы и забрав с собой одно. Воробей даже не успел понять, что произошло, разразившись недовольным чириканьем и поспешив скрыться за стеной. 

– Нян-гэ, да ты превосходный стрелок! – изумленно воскликнул Цин Вэнь. – Зачем же ты принижаешь себя? 

– Разве я так хорошо стреляю? – удивился его похвале Фан Лао. 

– Близнецы даже тетиву порой нормально натянуть не могут, а ты с расстояния четырех чжанов попал по перу летящего воробья! Может, в прошлой жизни ты был воином? 

– Как знать, – улыбнулся заклинатель, отдав ему лук. 

– Тебе приходилось сражаться? 

– Да, несколько раз, – с неохотой ответил Фан Лао. – Я сражаюсь только когда моя жизнь стоит на кону. 

– И ты убивал? 

Фан Лао молчал весьма долго, смотря на опадающие с дерева лепестки цветов персика. Цин Вэнь не торопил, разглядывая профиль заклинателя, на чье лицо падали оранжевые лучи вечернего солнца. Он вдруг показался ему таким одиноким во всей Поднебесной, словно никто больше не мог понять и разделить все то, что пережил Фан Лао. 

– Мне приходилось, – наконец произнес заклинатель. – Я не считал, скольких я убил, но эти люди желали мне зла. 

– Разве светлый заклинатель может убивать? 

– Только если защищает себя. А ты? Тебе приходилось убивать? 

– Нет… еще нет, – покачал головой Цин Вэнь. 

– Хорошо, тогда постарайся и дальше жить без убийств, – лицо Фан Лао смягчилось, а взгляд потеплел. – Этот мир прекрасен, когда не окрашен кровью и горем. 

Цин Вэнь не успел ответить, как за воротами раздался шум, и двери распахнулись. На пороге, держа за шиворот запыхавшегося мальчишку, стоял недовольный Сюнь. 

– Он сказал, что хочет встретиться с наставником Фан. 

– Чуньчунь, что произошло? – обратился к нему удивленный Фан Лао. 

Приглядевшись к мальчишке, Цин Вэнь вспомнил его: личный помощник министра Е Линбо, который всегда таскался за ним хвостом и выполнял мелкие поручения. 

– Что случилось? – жестом велев опустив Чуньчуня, спросил у него Цин Вэнь. 

С трудом отдышавшись, он быстрым поклоном приветствовал мужчин перед собой и произнес: 

– Ланчжуна[3] отдела жертвоприношений нашли мертвым в зале Предков Таймяо[4]! 

– Что? – ужаснулся Сюнь и весь побледнел и задрожал. 

– Расскажи подробнее, – велел Цин Вэнь. 

– Мой хозяин сказал, что все расскажет, но для этого ему нужен наставник Фан! – упрямо произнес Чуньчунь, заставив принца закатить глаза. 

– Хорошо, тогда отведи меня к господину Е, – согласился Фан Лао. 

Чуньчунь послушно закивал, развернувшись и поспешив по улице. Заклинатель быстрым шагом направился за ним, заметив краем глаза силуэт и удивленно оглянувшись на идущего за ним Цин Вэня. 

– Господин Е звал только меня. 

– Я услышал. Просто вспомнил, что у меня есть одно дело, так что пока наши пути совпадают. 

– И что же за дело, мой принц? 

– Стать кое-чьей головной болью. 

Спрятав улыбку, Фан Лао отвернулся и больше ни о чем не спрашивал. 

Они дошли до Таймяо когда уже опустились первые сумерки и солнце скрылось за крышами домов, и мягкий свет ламп полился из окон. На просторной площадке стояли вооруженные солдаты с фонарями, с почтением поклонившись при виде третьего принца и наставника Фан. У дверей в зал Предков их ждал взволнованный евнух, то и дело что утирающий пот. 

– О, наставник Фан, вы наконец пришли! И… и третий… принц Цин… – запинаясь, договорил евнух, не сводя испуганных глаз с пальцев Цин Вэня. Тот уже успел пожалеть, что не взял с собой перчатки. 

– Где господин Е? – спросил Фан Лао. 

– Он ждет вас внутри. Проходите. 

– Останься здесь, – велел принц Сюню, который с облегчением закивал. 

Толкнув двери, Цин Вэнь первым пошел в просторный зал с многочисленными красными колоннами, резными балками с изображением драконов, облаков и цветов, а также потолком, сделанным из множества квадратов и выстраивающихся в замысловатую мозаику. На противоположной стороне от дверей стоял бяньчжун: стойка с бронзовыми колоколами. Внизу покоились самые большие, высотой почти до пояса, над ними поменьше – самые маленькие с голову, а побольше уже с полруки, и на самом верху маленькие – их размер чуть больше ладони. Покрытые «шипами» и рисунками с облаками, во время церемониальных служб они издавали звон, который слышал весь Хэгун. 

В центре зала стоял Е Линбо в пурпурной одежде с забранными под ушамао волосами. При виде Цин Вэня он, казалось, не особо удивился, сложив руки в приветственном жесте. 

– Приветствую наставника Фан и третьего принца. Благодарю, что нашли время на визит сюда. 

– Что произошло? – не стал тратить время на приветствия Цин Вэнь. 

Е Линбо молча отошел. За его спиной все это время стоял на коленях в молитвенной позе человек, коснувшись лбом пола, словно совершая поклоны. Его одежда казалась светло-красной в тусклом свете, а на спине рисовался вышитый серебряный фазан. Судя по седым волосам, ланчжуну было уже за пятьдесят. 

– Его нашел евнух, увидев свет от фонаря. Сначала он подумал, что господин Ди переутомился и уснул, однако тот не отзывался, а его тело оставалось холодным. 

– Лекаря уже позвали? 

– Да, он должен скоро прийти. 

– И что вы хотите от меня? – наконец подал голос наставник Фан. – Я ведь не лекарь и медициной не занимаюсь, так что не могу сказать, отчего умер этот Достопочтенный Ди. 

– Я подозреваю, что это не смерть от старости, – понизил голос Е Линбо. – У господина Ди было много врагов, каждый из которых хотел устранить его. 

Цин Вэнь и Фан Лао удивленно взглянули на министра Е. Он что, собирался провести тайное расследование и привлечь к нему заклинателя? 

– Кем он был? 

– Он возглавлял церемониальный отдел больше сорока лет, и после ухода моего отца несколько лет был на посте шаншу, пока не пришел я. Семья господина Ди также торгует бумагой – она одна из лучших в Цинхэ и поставляется во дворец большими партиями. К сожалению, она также весьма дорога; император пробовал заменить ее на более дешевую, но качество не подходило двору. 

– У него есть дети? 

– Единственный сын, насколько я знаю. Он унаследовал их бизнес и не собирается входить во дворец, – ответил Е Линбо. – К счастью, в последние пять лет он полностью погружен в дело, так что смерть господина Ди не отразится на их бизнесе. 

– Я слышал, что этот ворчливый дед весьма часто попрекался с молодыми, – вспомнил Цин Вэнь. 

– Это так, – не стал отнекиваться Е Линбо. – Среди более молодых министров у него было немало врагов. Господин Ди служил Хэгуну еще при Великой Цзянь, так что он человек старых взглядов, которому не нравилось ничего новое. 

– А что насчет его должности? Много ли кто претендовал ее? – поинтересовался Фан Лао. 

– Да. Чем выше ты по должности, тем больше твое влияние во дворце и денежная ставка. Особенно молодые вечно стремятся занять места повыше, а потом не в состоянии справиться с обязанностями, – сжал переносицу между пальцев Е Линбо. 

– Совсем как господин Хэнь, – буркнул Чуньчунь. 

В глазах Фан Лао мелькнул интерес, но он не успел спросить, как двери вновь открылись и раздался голос евнуха: 

– Прибыл императорский лекарь! 

В зал неторопливо вошел мужчина возраста Е Линбо, вот только его волосы совершенно белые, словно поседели после страшной болезни. Слегка прихрамывая, он подошел к мужчинам, сложил перед собой руки и поклонился. 

– Лекарь Сяо к вашим услугам. 

– Осмотри его, – кивнул на труп Е Линбо. 

Бросив незаинтересованный взгляд на труп господина Ди, Сяо Лянь тихо вздохнул и присел напротив него. Его одежды были серыми с нежно-розовым вставками, тонкие запястья украшали браслеты из граната, а на поясе висела кожаная сумка с инструментами. 

Сяо Лянь прибыл во дворец императора Хэ вместе с Цин Вэнем двадцать лет назад. Все, что последний о нем знал: когда-то лекарь носил воинские доспехи, искусен в медицинском деле, но получил ранение во время Цзяньской резни. Приняв предложение императора Хэ, он оставил меч и доспехи, взял иглу и занялся лечением. За это время Сяо Лянь словно ни на миг не состарился, однако неспешность и лень порой выдавали в нем старика, чье тело никак не хотело стареть, хотя волосы давно стали седыми. 

Перевернув труп на спину, Сяо Лянь неторопливо ощупал его, надавив на горло, а после на живот, отчего тело издало последний вздох. Чуньчунь испуганно охнул и поспешил встать за спину Е Линбо. Тот тоже не особо желал смотреть на труп, отвернувшись и разглядывая колокола. Казалось, к телу испытывает интерес только Фан Лао, стоя за спиной Сяо Ляня и внимательно смотря за его действиями. 

– Генерал Гу писал, когда вернется в столицу? – спросил меж делом Цин Вэнь. 

– Через три дня он уже должен войти во дворец, – только и ответил Е Линбо. 

– Достопочтенный Е уже решил, что сделает генерала Гу своим названным братом? 

– Это дело касается лишь нас обоих, – отрезал тот. 

Цин Вэнь не был слепцом, и точно не дураком. Что генерал Гу, что министр Е с виду казались холодными и отстраненными мужчинами, к которым даже подойти страшно, боясь ненароком вызвать их гнев. Вот только даже слепому ясно, что между этими двумя, пускай они и не давали повода говорить об этом всем и каждому. Да и легче подавиться, чем переходить дорогу столь крупным рыбам. 

Принятый императором Хэ закон наверняка был придуман и составлен в первую очередь Е Линбо, а советник У лишь выступил главной фигурой для осуществления плана. 

В императорском дворце есть место только сильным и хитрым, слабые и глупые либо умирают, либо с позором уходят. 

– Странно… я чувствую тут уплотнение, – вдруг произнес Сяо Лянь, прижав ладонь к животу трупа. – Мне лучше будет его вскрыть. 

– Прям тут? – ошарашенно спросил Чуньчунь. 

Сяо Лянь с вопросом в глазах посмотрел на Е Линбо, и тот коротко кивнул, давая разрешение. 

Распахнув одежды мертвеца, Сяо Лянь достал короткий ножичек и сделал ровную линию посередине живота, от нижних ребер до паха. Выступившая при этом кровь была вязкой и текла с неохотой. 

– Это тело уже успело остыть, – заметил Сяо Лянь. – Думаю, он просидел здесь с самого утра, пока его не нашли. 

– Министр Ди готовил зал для обряда через несколько дней. Он не любит, когда ему мешают и всегда отсылает слуг, – припомнил Е Линбо, стараясь не смотреть на тело. – Отчего он умер? 

– С виду – от внезапной остановки сердца, – признался лекарь. – Однако его лицо спокойно, смерть наступила слишком внезапно, он не успел даже почувствовать ее. Да и органы в хорошем состоянии, особенно печень. 

– Он не любил пить. 

Сяо Лянь что-то задумчиво промычал, перебирая внутренности мертвеца с пустым выражением лица. Однако тут его глаза странно вспыхнули, и он выхватил кишку, внутри которой был шар размером с кулак. 

– Это еще что? – нахмурился Цин Вэнь. – Он явно не мог это проглотить! 

Некоторое время мужчины, забыв об отвращении, с интересом разглядывали странную находку, не решаясь вскрыть кишку и достать ее. Первым пришел в себя Сяо Лянь, сделав надрез. Зал тут же наполнился неприятным запахом гниения и разложения, а из пореза вырвалось плотное облако черного дыма, заволокшее потолок. 

– За спину, живо! – очнулся Фан Лао, схватив Сяо Ляня и отбросив его назад. 

Выставив руки, Фан Лао быстро провел ими перед собой, рисуя знак, вспыхнувший ярким золотым светом.  

Темная ци резко обрушилась вниз, стремясь похоронить под собой мужчин, и зал наполнился громкими ударами колоколов, огласившими тишину своим звоном. 

__________

[1] Примерно 15 мин. 

[2] Шесть искусств: выполнять ритуалы, исполнять и понимать музыку, стрелять из лука, управлять колесницей, читать и писать, владеть счетными навыками. 

[3] Стоит ниже шаншу (3-й ранг) и шилана (4-й ранг), занимая 5-й ранг, при этом отвечает за определенный отдел одного из центральных аппаратов. В центральном аппарате церемониальной части должность шаншу занимает Е Линбо. Всего церемониальный аппарат включает: церемониальный отдел, отдел жертвоприношений, отдел жертвенных кушаний и гостеприимный отдел. 

[4] Таймяо (太庙) – Храм Императорских Предков, как правило находится с восточной стороны от Ворот Небесного Спокойствия. 

http://bllate.org/book/17755/1661315