Готовый перевод Бескрайнее Темное Море: 2. Мы знакомы?

Фан Лао неторопливо гулял по Цинхэ, наслаждаясь теплым весеннем солнцем. Город жил, гудел, по улицам с улыбками ходили пары с детьми или возлюбленные. Их одежды были легкими, с нежной раскраской, словно сорванные бутоны недавно распустившихся цветов. Фан Лао знал, что в своей одежде весьма сильно выделяется на фоне остальных, так что собирался зайти в лавку тканей и прикупить себе что-то более подходящее. К счастью, он не слишком разбрасывался деньгами во время своего путешествия из Хуашань в Юйгу.

На одну из веток дерева, пестревшую от цветных ленточек и колокольчиков, с карканьем приземлился большой черный ворон с тремя лапами. Склонил голову, он с интересом взглянул на прогуливающихся людей, остановив свой взгляд на Фан Лао. Заметив птицу, тот тоже замер, смотря в ее два разноцветных глаза: правый был настолько черным, что в нем терялся зрачок, а левый бело-голубым, словно слепым. Сидевшие на этом же дереве сороки и воробьи, одновременно переглянувшись, поспешили улететь подальше от большого ворона.

– Быстро ты меня нашел, Маньвэй, – приветствовал его улыбкой Фан Лао.

Ворон недовольно отвернул голову. Он злился, что хозяин, не дождавшись его, вновь ушел. Конечно, для Маньвэя пустяк отыскать Фан Лао хоть на другом краю Поднебесной, хоть на воде, хоть под землей.

– Исполни мою просьбу, Маньвэй, – попросил заклинатель, и птица покосилась на хозяина, с неохотой перемахнув на ветку ниже. – Осмотри Цинхэ, вдруг здесь найдется что-то, что будет мне по нраву?

Каркнув, словно предупреждая, чтобы тот вновь никуда не уходил из города, Маньвэй сорвался с ветки и взметнулся в небо. С улыбкой проследив за ним, Фан Лао покачал головой и неторопливо пошел дальше. Найдя лавку с тканью, он купил одежду из тонкой, почти невесомой ткани, в которой невозможно вспотеть при наступлении жары в Цинхэ.

– Господин, этот фасон не особо пользуется популярностью, – осторожно произнес лавочник, любуясь лицом своего гостя. Таких красивых посетителей редко когда можно встретить, настоящая услада для глаз!

Фан Лао взглянул на наряд в своих руках. Его воротник оказался высоким, почти до подбородка, и действительно был единственным из всей представленной здесь одежды. В Хуашань не проблема отыскать такой фасон, но южане не любили закрывать шею, зачастую обнажая ключицы, а девушки и вовсе плечи и руки. Увидь их кто из северных народов тут же с возмущением подумал бы о бесстыдстве здешних женщин! Неужто хотели коварными речами и видом совратить честных мужей?

– Не могли бы вы сшить мне еще пять таких нарядов? – попросил Фан Лао, отдав хозяину два золотых таэля.

– Конечно, конечно, это не составит труда! – согласился он, взяв ткани, на которые указал щедрый посетитель. – Куда вам доставить одежду?

Подумав немного, Фан Лао произнес:

– В Хэгун, пускай передадут человеку по имени Фан Лао.

Услышав про дворец, мужчина изумленно замер, пристально взглянув на своего покупателя. Хоть и красив лицом, на Фан Лао была весьма простая и запыленная от долгой дороги одежда, и на нем нет украшений и именных колец. Словно нефрит, покрытый черными точками[1]. Так кто он такой, раз у него есть доступ во дворец? Может, младший служащий? Или чиновник?

Фан Лао же, не обращая внимания на пристальный взгляд, аккуратно сложил купленную одежду и покинул лавку. Только когда прошла одна палочка благовония[2] хозяин лавки вдруг ударил себя по лбу ладонью, наконец вспомнив, что в город со дня на день должен прибыть мудрец Фан и поселиться в императорском дворце.

Найдя общественную купальню, Фан Лао наконец смыл с себя дорожную пыль и грязь. Его кожа тут же приобрела цвет белоснежного нефрита, тусклые волосы засияли и стали гладкими и мягкими, как шелк, а красная родинка под левым глазом словно стала ярче и привлекательней. Оденься Фан Лао в женское и наведи на лице макияж, то невозможно было бы отличить его от прекрасной феи Яшмовой красоты[3], которая чарует одним своим взглядом проходящих мимо путников и императоров.

Переодевшись в одежду из тонкой приятной ткани, которая подчеркнула высокий стройный силуэт мужчины, Фан Лао взял серебряную шпильку и зафиксировал несколько передних прядей на затылке. Надев на запястья множество браслетов, а на пальцы кольца, он вдел в правое ухо сережку из каплевидного аметиста, так подходящего его сверкающим глазам.

В Юйгу водился обычай: если у мужчины одна серьга в ухе, то он принадлежал к ученым, две серьги на одном ухе носят незамужние женщины, три – кто уже вышел замуж, а если сережек нет, то она вдова. Из мужчин только ученые носили по серьге, тогда как генералы глумливо усмехались, называя их слишком жеманными для мужского рода.

Взяв сумку, заклинатель вышел на улицу. Если до этого прохожие провожали его заинтересованными взглядами, но отчасти из-за незнакомой одежды, то сейчас и вовсе останавливались, смотря вслед молодому красивому человеку. Словно сам небожитель наконец спустился с пика Бессмертных и обрадовал всех своим видом!

Одежда на Фан Лао легкая и изящная, на манер народа Шуй[4] с несколькими деталями народа Юй[5]: черная приталенная нижняя рубашка, плотно обхватывающая талию и шею, с серебряными застежками, идущими от горла до пояса, белый верхний халат и полупрозрачная фиолетовая накидка с серебряной вышивкой в виде цветов. Шаги Фан Лао были легкими и невесомыми, даже будь он увешан колокольчиками и бубенчиками, ни один из них не издал бы звона.

Время клонилась к часу Ю[6]. Остался шичэнь[7] до входа во дворец, так что Фан Лао не торопился. Поняв, что в последний раз плотно поел только в Хуашань, питаясь после чаем и легкими закусками, Фан Лао направился в ближайший ресторан, украшенный яркими красными фонарями и тканями. Не обратив внимание на вывеску, заклинатель вошел внутрь, окунувшись в шум и ароматы еды и благовоний. Здесь пахло мясом, вином, сладкими закусками, духами и специями.

– Господин, могу я сопроводить вас? – обратилась подошедшая к Фан Лао девушка, тут же залившись румянцем при виде его лица.

– Что это за место? – поинтересовался он.

– Ресторан «Семи радостей», здесь подают лучших уток во всем Юйгу.

Фан Лао слышал об этом месте, мысленно поблагодарив свою удачу и пройдя за девушкой на второй этаж. От него не укрылось, что многие постояльцы оказались высокопоставленными лицами – чиновники, капитаны, купцы. Это место явно не было для бедных, и, если бы Фан Лао не переоделся, его навряд ли бы пустили даже на порог. Но разве могли служанки при виде молодого господина, чьи руки украшены серебром, отказать ему войти?

Сопроводив Фан Лао за пустующий столик у ограждения, девушка робко поинтересовалась:

– Что господин желает отведать? У нас есть прекрасное вино из цветов лотоса, сливочная настойка, печенье с красными бобами, нежная утка… – начала перечислять она, но заклинатель жестом попросил ее замолчать.

– Принеси лучшее вино и блюдо, которые есть в этом заведении, – попросил он.

Поклонившись, служанка ушла, а Фан Лао, облокотившись об столик, задумался.

Его пригласили во дворец Юйгу лишь по одной причине – помочь совладать с третьим принцем, чей характер оказался настолько ужасен, что он разогнал своих прошлых учителей. Конечно, Фан Лао догадывался, что это была не единственная причина. Сейчас, во всей Поднебесной, только два заклинателя, оставшиеся после Цзяньской резни: мудрец Ао, чьего лица никто и никогда не видел, и мудрец Фан, чье имя стало известно всего год как.

Пару недель назад скончался император Хуашань, и остальные императоры увидели в этом страшный знак. Они хотели защитить свои жизни любой ценой, и потому не скупились на деньги. К счастью для императора Юйгу, его письмо первым дошло до Фан Лао, и хоть тот просил лишь наставить на путь Дао своего младшего сына, в его словах читалась просьба во чтобы то ни стало защитить себя. Фан Лао показалось это занятным, и покинув Хуашань, где последние годы занимался медитацией, он пришел сюда, в Цинхэ. Ему не особо нужны деньги, его двигал интерес, что же это за третий принц.

Все, что Фан Лао слышал по дороге в Цинхэ, так это о том, что третий принц не является родным сыном императора Хэ. Тот нашел его во время Цзяньской резни, и взял с собой, сделав третьим принцем под именем Цин Вэнь. Он славился своим дурным нравом, словно молодой необузданный жеребец, которого никто не в силах приучить. В его голове гулял ветер, а словами он унижал уважаемых министров и чиновников, не говоря уже о том, что мог в одиночестве обвести элитную стражу и ускользнуть у них из-под носа. Император Хэ надеялся, что заклинатель справится с ним и если не вразумит, то хотя бы обездвижит одной из печатей.

Вернувшаяся служанка принесла небольшую утку в оранжевой корочке, пахнущую травами и специями, и вино в кувшине. Поблагодарив ее, Фан Лао налил в свою кружку прозрачный напиток, от которого исходил терпкий аромат османтусовых цветов, и надкусил нежное мясо. Что ж, это заведение и правда оправдывало свою репутацию. Пожалуй, стоит еще несколько раз навестить его прежде, чем Фан Лао перестанут держать здесь дела.

Внизу раздались голоса, и Фан Лао бросил взгляд на вошедшего в здание человека. Им оказался юноша чуть старше двадцати, в темно-синей одежде ученого, с заколотыми на затылке волосами и веером в руках. При виде него со всех сторон послышались голоса:

– Брат Шу, наконец-то ты пришел! Прошу, садись со мной!

– Лучше со мной! Какую историю ты вновь поведаешь?

– Кто это? – поинтересовался Фан Лао у проходившей мимо служанки.

– Этот человек порой приходит сюда рассказать истории, – тут же ответила та. – Вам стоит послушать его рассказы, никто еще не оставался недоволен. Говорят, речь у него как великолепный цветок![8]

Фан Лао с интересом взглянул на молодого человека внизу, который улыбкой приветствовал оживившихся гостей. Запрыгнув на сцену и распахнув веер, украшенный затейливыми рисунками, брат Шу произнес:

– У меня много историй, так про кого же вы хотите узнать? Про демонов, что обитают далеко на севере? Про богов, запершихся на своем пике? Про смертных людей, что творят чудеса? Или про то, что находится за Великой Стеной?

Со всех сторон тут же раздались голоса, но громче всех кричал уже изрядно выпивший мужчина:

– Расскажи про этих тварях, что подчиняются демонам! Про темных заклинателей!

Все с надеждой уставились на брата Шу, и тот, вздохнув, с хлопком закрыл веер, кивнув музыкантам в стороне. Поспешно взявшись за инструменты, они заиграли тревожную музыку, от которой у всех пробежали мурашки по спине.

Фан Лао невольно придвинулся ближе к ограде, с интересом смотря на развернувшуюся внизу сцену. Этот молодой человек был весьма занятным: он знал себе цену, держался прямо, но не высокомерно. Однако ему бы больше подошли одежды охотника и быстрый конь, нежели просторное платье ученого и веер.

– Боюсь, про темных заклинателей нам известно столько же, сколько и про драконов, – начал свой рассказ юноша, обводя всех таинственным взглядом.

Признаться честно, Фан Лао не собирался его слушать, однако голос рассказчика цеплял и увлекал, отчего заклинатель даже забыл про чашу с вином в руке, с интересом смотря на сцену.

– За каждым темным заклинателем стоит могущественный демон, который отдает им приказы. От темных заклинателей пахнет смертью, падалью и гнилью, их органы черные, а кровь – ядовита. Когда-то давно, во времена семи Сражающихся Царств, темных заклинателей стало так много, что богам пришлось изрядно потрудиться, избавляясь от них. Но разве можно избавиться от сорняка, оставив в земле корни? Стоящие за заклинателями демоны обозлились, а самый сильнейший из них – Бедствие – принесло моровое поветрие. Впрочем, это все знают, ведь не будь этого Бедствия, не возникла бы Великой Цзянь, и кто знает, наслаждались бы мы сейчас едой и напитками в этом прекрасном месте?

Брат Шу улыбнулся слушателям, и те довольно хмыкнули. Раскрыв веер и взмахнув им, мужчина продолжил рассказ:

– Говорят, что темные заклинатели способы призывать мертвецов, что если найдешь на кладбище разграбленные могилы – жди в ближайшее время беду. Однако, после падения Великой Цзянь о темных заклинателях никто не слышал, но нам известны другие, светлые заклинатели, идущие по пути Дао и истребляющие тьму. Один из них – мудрец Ао – живет на этом свете уже несколько сотен лет. Его лица никто не видел, а сам он лишь призрак, за которым не может поспеть ветер.

– И насколько же могуч этот заклинатель? – спросил кто-то.

Брат Шу задумался, неторопливо расхаживая по сцене и размахивая веером.

– Я слышал, что он мог сносить горы и опрокидывать моря[9], а Великую реку Шэнмин иссушить одним глотком.

Слушатели удивленно ахнули, а брат Шу довольно улыбнулся.

– Есть и еще один светлый заклинатель – мудрец Фан. Никто не знает, старик это или ребенок, но раз его признал мудрец Ао, то никто не в силе оспаривать его силу. Боюсь, этот глупый брат Шу не так много знает про мудреца Фан, лишь то, что…

Взгляд мужчины обратился на второй этаж и вдруг замер на Фан Лао. В это мгновение произошло что-то странное – сердце заклинателя встрепенулось и забилось чаще, а на душе вдруг стало до того грустно, что глаза покраснели. Удивленный, Фан Лао поспешил отвернуться. Разве он знал этого человека? Почему вдруг такая реакция?

– Мудрец Фан вскоре должен навестить Цинхэ, – весьма быстро совладал с собой брат Шу, закрыв веер и поклонившись. – Прошу простить, но мое горло уже пересохло, так что продолжим в следующий раз.

Сделав неторопливый глоток из чаши, Фан Лао покосился вниз, однако юноши уже не было. Почувствовав легкое разочарование, он съел небольшой кусок запеченной утки.

Не сказать, что брат Шу неправ в своих словах, однако от темных заклинателей вовсе не пахло смертью и падалью. Если заклинатель захочет – неважно, темный он или светлый – никто не отличит его от обычного человека.

– Прошу простить, но может ли этот Достопочтенный Шу составить вам компанию?

Фан Лао поднял глаза: перед ним, облаченный в легкие одежды с серебряными нитями и поясом, на котором висел белый нефрит, стоял брат Шу. Отчего-то при виде него на лице заклинателя сама собой появилась улыбка, и он ответил:

– Пить одному не так интересно, как вдвоем. Могу я узнать имя брата по совершенствованию?

– Можете звать меня Шу Лан[10].

Услышав его имя, Фан Лао слегка приподнял брови, однако вместо того, чтобы смутиться, представился:

– Тогда брат Шу может звать меня Фан Нян[11].

Уже севший за стол Шу Лан рассмеялся, с интересом взглянув на юношу перед собой. Фан Лао ответил ему тем же: на вид брату Шу было чуть за двадцать, красивое лицо с изгибающимися подобно лепесткам ивы бровям оформляли темные волосы, и все же что-то в его облике показалось Фан Лао странным. Подумав, он все же спросил:

– Возможно, мой вопрос покажется брату Шу весьма бестактным, но ты не похож на ученого.

– Неужели по мне это так заметно? – удивился Шу Лан, налив себе вина.

– Эти одежды не идут тебе, – покачал головой Фан Лао. – Все равно что дракон в рыбьей чешуе[12].

– Вижу, от взгляда Нян-гэ ничего не скрыть. Я и правда не ученый, скорее солдат, который любит побаловать себя после службы. А вот брат Фан и правда ученый, только не из Цинхэ.

– Я приехал навестить дальнего родственника. Город, откуда я родом, слишком мал, чтобы о нем кто-то слышал, вдобавок находится на границе с Хуашань.

Фан Лао говорил плавно, не запинаясь. Его ложь звучала убедительней правды.

– И надолго Нян-гэ прибыл в Цинхэ?

– Мой дядя стар и уже не в силах сам о себе позаботиться. Думаю, я останусь здесь до тех пор, пока ему не станет лучше, или пока он не умрет.

– Это может произойти как сегодня, так и через пять лет!

– На все воля судьбы, – только и ответил Фан Лао.

Опустив глаза, он вдруг заметил, что все это время Шу Лан был в белых перчатках, сливающихся с его кожей. Заметив его взгляд, мужчина небрежно произнес:

– Мои ладони обгорели в пожаре, когда я был еще ребенком. Скажи мне, Нян-гэ, понравился тебе мой рассказ?

– Я словно услышал рассказ от самого Лю Цзунъюаня[13], – признался Фан Лао. – Брат Шу умеет пленять своими речами, у кого ты этому научился?

– В детстве я часто сбегал в подобные места и любил слушать уличных артистов. Если Нян-гэ понравился мой рассказ, то приходи сюда завтра – я постараюсь прийти и рассказать об еще одной истории.

Фан Лао задумался – будет ли он завтра свободен? Да и сможет ли беспрепятственно покинуть дворец? Однако и удержать его никто не посмеет.

– Хорошо, я постараюсь прийти, – решил заклинатель. – Почему ты не рассказал про мудреца Фан?

– Пока о нем нечего рассказывать, – пожал плечами Шу Лан, взяв палочки и украв из тарелки Фан Лао кусочек курицы. Тот не возражал. – Он не совершил еще никаких грандиозных деяниях, никто не видел его лица, да и многие твердят, что это старик с длинной бородой. Разве кому-то интересно слушать про старика, добившегося бессмертия? Всем интересно узнать, как человек прожил несколько сотен лет и сохранил молодость лица.

Подумав, Фан Лао согласился с его словами.

– А если ты встретишь мудреца Фан?

– Встречу? – странно усмехнулся брат Шу. – Я лишь мелкий человек, который подрабатывает рассказчиком в таких заведениях. Что мудрец Фан, постигший Дао и отрекшийся от развлечений, забыл в таком месте? Должно быть, он сейчас в храме ста богов, совершает поклоны и возносит молитвы.

Фан Лао ему не ответил, разлив остатки вина по чашам. То, как представляли его люди, показалось заклинателю забавным. Почему же мудреца Ао постоянно представляли молодым человеком, хотя ему и правда перевалило за несколько сотен лет, а Фан Лао видели стариком, хотя его суставы еще не болели? Видимо, стоило заявить о себе раньше, но уже поздно жалеть об этом.

– Может, мне сопроводить Нян-гэ? – поинтересовался Шу Лан, когда вся еда была съедена.

– Не стоит, мне бы самому хотелось прогуляться по Цинхэ. Благодарю брата Шу, что составил мне компанию.

Оставив на столе серебряный таэль, Фан Лао поклонился на прощанье юноше и покинул ресторан. На пороге он чуть не столкнулся с запыхавшимся евнухом, чуть полноватым и едва дотягивающим ему до плеча. Быстро извинившись, он окинул яростным взглядом гостей и, заприметив на втором этаже юношу в темно-синей одежде, стрелой вбежал по лестнице. Шу Лан не сразу увидел евнуха, и легкая улыбка тут же слетела с его лица, а глаза сами собой закатились.

– Надо было сразу сюда идти, – тяжело дыша, произнесла он, опустившись на одно колено. – Ваше высочество, вы совсем с ума сошли? Император поднял на уши весь двор, и если вы сейчас же не явитесь в Хэгун, то этого бедного евнуха лишат головы до заката.

– Тц, умеешь же ты все веселье портить, – с заметным раздражением произнес он. Вся легкость «Брата Шу» тут же пропала, заменившись на молодого человека с холодными глазами и острым языком. – Разве я не говорил отцу, что не нуждаюсь в очередном наставнике?

– Этот наставник – сам мудрец Фан, – с обреченным вздохом напомнил евнух по имени Сюнь. – Прошу, не заставляйте его величество больше ждать.

– Был бы мудрец Фан также прекрасен лицом, как Нян, я и не уходил бы никуда. Неужели отец настолько сильно хочет привязать меня ко дворцу? Я вроде не собака, чтобы сажать меня на цепь.

– Нян? – меж тем спросил Сюнь. – Вы вновь нашли себе девушку? И кто же эта бедная?

– Бедная? – сухо переспросил Цин Вэнь. – Разве я хоть пальцем тронул одну из этих девушек?

– Нет, но это не мешало вам разбивать их сердца, клянясь им в любви. Разве забыли, как дама из семьи Яо застукала вас с молодой госпожой семьи Е?

– Не напоминай об этом, – поморщился Цин Вэнь, вдруг ощутив, как горят щеки от двух призрачных пощечин. – И вообще, Нян-гэ это мужчина.

Лицо Сюня вытянулось, и он тут же метнул испуганные взгляды в разные стороны. К счастью, они говорили негромко, да и никто не собирался их подслушивать.

– Прошу, мой господин, не шутите так, – прошептал Сюнь. – Вы ведь знаете, что император Хэ делает с такими людьми…

– Разве я говорил, что полюбил Нян-гэ с первого взгляда? Не придумывай себе слишком много, – с раздражением произнес Цин Вэнь, поднявшись из-за стола. – Возвращаемся.

Сюнь тут же облегченно выдохнул, подобно тени последовав за своим господином. Стоило ему оказаться на лестнице, как третий принц тут же накинул на себя маску дружелюбного брата Шу, улыбаясь и кивая, обещая, что если будет время, то еще обязательно заглянет. Сюнь за его спиной только хмурился, крепко сжав губы и недовольно поглядывая на своего господина.

У ресторана уже ждали две лошади. Запрыгнув на одну из них и не дожидаясь своего евнуха, Цин Вэнь громко воскликнул «Цзя!», и направился в сторону дворца. Сюнь лишь оставалось пришпорить своего коня и последовать за ним, мысленно выдыхая и благодаря богов за свои быстрые, пусть и короткие ноги. Если к часу Ю третий принц не будет в главном зале, то не поздоровится всем.

Цин Вэнь добрался до своего дворца, пинком раскрыв дверь и веля следующему по пятам Сюню:

– Приготовь мне одежду.

Послушно поклонившись, Сюнь отошел, когда Цин Вэнь с неохотой снял с себя одежду ученого. Он не ожидал, что незнакомый человек сможет рассмотреть в нем воина, а не рассказчика. Стоило завтра вновь встретиться с ним в ресторане «Семи радостей», все же не похож он на человека, который прибыл из далекого города. Неужели знатный господин, который вдруг вышел в свет? Но тогда Цин Вэнь уже давно бы узнал о нем.

Взяв ткань из рук Сюня, принц неторопливо оделся в темно-синие с серебром одежды, плотные и легкие, больше напоминающие одежды всадника, но украшенные на императорский манер. Заколов волосы в высокий хвост, Цин Вэнь взглянул на перчатки, и при виде усмешки на его лице Сюню стало не по себе.

Сняв перчатку, Цин Вэнь задумчиво осмотрел длинные тонкие пальцы, чернеющие на концах и заканчивающиеся коготками.

– Как думаешь, если мудрец Фан сразу увидит, что я моцзя, он тут же уйдет?

– Вы не даете ему никакого шанса, – вздохнула тот. – Прошу, идемте, император Хэ и так уже зол.

Вздохнув, Цин Вэнь сбросил вторую перчатку, снял со стойки легкий меч в темных ножнах и повесил на пояс. Вместе с Сюнем вновь оседлав лошадей, они направились в сторону Хэгуна.

Когда-то Хэгун являлся летней резиденцией бывшей императорской семьи Великой Цзянь. Благодаря теплому климату Юйгу здесь не бывало слишком холодной зимы, стены строились тонкими, а украшения легкими и изящными, в садах же цвели вечнозеленые растения, распустившие свои пестрые цветы. На выступах золотых крыш сидели десять мифических животных[14], красные колонны украшала резьба в виде дракона, пытающегося поймать за хвост феникса, а в садах ходили павлины с длинными хвостами.

При виде третьего принца слуги и евнухи Хэгуна испуганно прятали глаза и кланялись так низко, словно хотели сложиться пополам. Никто из них не хотел видеть демонических рук третьего принца, считая его проклятым ребенком, моцзя, которому место только в землях за Великой Стеной.

У боковой двери главного зала ждал высокий худой евнух, чье лицо напоминало лицо недовольной пожилой дамы, а бусы из яшмы на шее лишь сильнее это подчеркивали.

– Разве вам не было велено прийти во дворец к часу Ю?

– Я проспал, – только и ответил Цин Вэнь, пройдя мимо главного евнуха.

– Как недостойно для третьего принца, – раздалась усмешка вслед. – Впрочем, что и следовало ожидать от моцзя. Зверь не может стать человеком.

Цин Вэнь замер у самой двери, бросив потемневший взгляд на евнуха, смотрящего на него сверху вниз, как на жалкое насекомое. Стоявший рядом Сюнь перевел напряженный и отчасти испуганный взгляд с одного мужчины на другого, не решаясь встрять. Скажи он хоть слово, и точно лишится головы.

У главного евнуха по имени Моу Гань было далеко не последнее место во дворце. Он являлся ближайшим подчиненным императора Хэ, выходцем из знатной семьи, одно его слово – и Цин Вэню и правда могут связать ноги и бросить в темницу. Спорить с ним все равно, что выпустить тигра и пытаться защититься от него[15].

– Благодарю евнуха Моу за учение, этот жалкий принц постарается запомнить, – наконец произнес Цин Вэнь, заметив самодовольную ухмылку на губах мужчины.

Толкнув дверь, принц вошел в зал, не обратив внимание на чиновников и припав на колено у трона:

– Третий принц Цин приветствует отца-императора.

– Ты опоздал, – раздался голос императора – мощный и сильный, который заставлял людей внутренне трепетать.

– Этот принц уснул и не уследил за временем. Прошу меня простить.

Император Хэ вздохнул, и Цин Вэнь немного расслабился. Раз его больше не собирались ругать, то он поспешил выпрямиться, заметив недовольные взгляды собравшихся чиновников.

– Ты прибыл вовремя, мы как раз говорили с мудрецом Фан о твоем обучении.

Почувствовав раздражение, Цин Вэнь обернулся к стоявшему рядом человеку, открыв было рот и тут же изумленно закрыв его. Рядом, словно сошедший с полотен небожитель, стоял Нян-гэ, смотря на принца с улыбкой.

– Где твое почтение? Мудрец Фан проделал путь из Хуашань ради встречи с Нами, так почему ты молчишь? – раздался недовольный голос императора Хэ.

Опомнившись, Цин Вэнь наконец поклонился.

– Третий принц приветствует мудреца Фан.

– Значит, ты все же принц, а не рассказчик, братец Шу, – послышался негромкий голос Фан Лао.

Закрыв глаза, Цин Вэнь не знал, смеяться ему или плакать. Их встреча произошла намного раньше, чем он планировал.

__________

[1] Не без изъяна.

[2] Примерно 15 мин.

[3] Имеется ввиду Бессмертная фея Яшмовой красоты, она же матушка-покровительница с горы Тайшань.

[4] Народ Шуй – народ Хуашань, в дальнейшем они также будут называться шуйцами.

[5] Народ Юй – народ Юйгу, в дальнейшем будут называться юйцами.

[6] Час Ю (час петуха) – с 17:00 до 19:00.

[7] Шичэнь – два часа.

[8] Блистательная, красивая речь.

[9] Всесокрушающий.

[10] Лан (郎) можно также перевести как муженек.

[11] Нян (娘) девушка в игривой форме.

[12] Выдавать себя за кого-то другого.

[13] Один из восьми великих писателей эпох Тан и Сун.

[14] Дракон или цилинь, фэнхуан, лев, небесная лошадь, морская лошадь, яюй, суаньни, сечжи, доуню, ханши.

[15] Накликать на себя беду.

http://bllate.org/book/17755/1661310