Готовый перевод You are the only one / Ты единственный ✅: Глава 40. Солнце рождается ради тебя (Часть 40)

В это мгновение на Цуй Хао внезапно нахлынула горькая обида.

Все недоумение и тревога, глухо копившиеся в его сердце долгие семь дней, в одну секунду переплавились в чистую, звенящую обиду.

Он никак не мог взять в толк: зачем Се Янь наговорил ему тех слов? Почему не отвечал на звонки и заблокировал его? Зачем сорвался в эту проклятую командировку именно сейчас?

Этот человек всегда мастерски умел говорить «прости», но никогда не утруждал себя объяснением причин.

Цуй Хао ведь тоже было любопытно. Ему отчаянно хотелось узнать, какие мотивы скрываются за каждым этим сухим извинением. Хотелось понять, о чем Се Янь думает и что чувствует, когда совершает подобные глупости.

Но Се Янь упорно продолжал молчать.

Он был болен. Цуй Хао прекрасно это понимал. Этот мужчина определенно был болен.

Вот только парень не знал, где именно кроется этот недуг и насколько глубоко он укоренился. Он знал лишь одно: Се Янь далеко не так аморален, каким так усердно пытается казаться.

— Удали меня из черного списка в WeChat, — глухо потребовал Цуй Хао.

Се Янь никак не ожидал, что первой фразой парня после затянувшейся паузы станет именно это.

Глядя на темный затылок Цуй Хао, он словно в полусне осознал, что только что натворил. Он обнял его! Он посмел преградить ему путь к отступлению и стиснул в объятиях!

Се Янь медленно разжал руки, чувствуя укол острой досады на самого себя. Он не думал, что его собственное тело окажется настолько предательски честным. Гораздо честнее, чем его собственный разум.

Именно поэтому в ту секунду, когда Цуй Хао рванулся к выходу, Се Янь в каком-то паническом ужасе поймал его и прижал к себе.

Чего же он так испугался? Перед чем так сильно затрепетал? Перед тем, что парень действительно разозлится? Перед тем, что, переступив порог этого дома, он больше никогда, абсолютно никогда не вернется?

Этот страх оказался настолько первобытным и сильным, что Се Янь даже не успел ничего сообразить — его руки сами сомкнулись на плечах юноши, намертво фиксируя его в объятиях.

«Но это неправильно, — лихорадочно крутилось в голове Се Яня. — Так быть не должно».

Для Цуй Хао уйти сейчас — наилучший, единственный верный вариант. Это было бы правильно.

Цуй Хао развернулся и, видя, что мужчина застыл изваянием, поторопил его:

— Живее.

Се Янь послушно достал из кармана телефон, не сводя взгляда с парня.

«Нельзя, — мысленно уговаривал он себя. — Я ведь уже всё решил. Я отпустил его. Нельзя позволить этому продолжаться».

Для самого Цуй Хао в этих отношениях не было ничего хорошего. Он только-только окончил университет, никто из посторонних не знает об их постыдной сделке. Стоит Се Яню сейчас отпустить поводок, и парень сможет с абсолютно чистой совестью и незапятнанной репутацией шагнуть в свое светлое будущее. Ему больше не придется осквернять себя связью с таким грязным человеком.

— Ну же, разблокируй, — Цуй Хао требовательно уставился на экран смартфона.

Се Янь занес большой палец над дисплеем. Сканер отпечатков сработал, экран разблокировался. Разум мужчины оставался кристально чистым: он отчетливо понимал, что Цуй Хао не должен больше тратить на него свое драгоценное время. У него самого, у Се Яня, не было никакого будущего, и уж подавно он не был достоин этого мальчика.

Цуй Хао как-то раз ясно дал понять, что не станет навязываться. Стоит Се Яню сейчас твердо сказать «нет», стоит еще раз приказать ему убираться — и парень уйдет навсегда. Действительно навсегда. Он больше никогда не переступит порог этого дома.

Се Янь гипнотизировал взглядом иконку WeChat, но так и не смог заставить себя нажать на неё.

Видя, как тот откровенно тянет резину, Цуй Хао просто бесцеремонно вырвал телефон из его рук. Он сам зашел в приложение, открыл настройки и одним точным движением извлек свой аккаунт из черного списка.

— Чтобы это был последний раз, когда ты меня блокируешь, — строго проворчал он, возвращая гаджет владельцу.

Се Янь лишь молча смотрел на него, не в силах проронить ни слова.

Цуй Хао развернулся, подобрал оставленную у ног лейку и как ни в чем не бывало направился на балкон — продолжать полив. Но перед самым выходом он на секунду замер и, стоя спиной к мужчине, тихо спросил:

— Тебе больше нечего мне сказать?

В ответ тишина. Се Янь привычно промолчал.

Цуй Хао и не сомневался, что так будет. Не став допытываться, он сделал шаг вперед.

И в этот момент ему показалось, будто до его слуха долетел едва различимый, тихий голос Се Яня:

— Я просто… не ожидал, что ты будешь обо мне волноваться.

Цуй Хао резко обернулся:

— Что?

— Ничего, — Се Янь поспешно отвернулся и как ни в чем не бывало продолжил укладывать вещи в гардероб.

Цуй Хао задумчиво посмотрел на его согнутую спину. Это был статный, красивый силуэт, но почему-то от него всегда веяло невыносимым, беспросветным одиночеством.

Юноша вспомнил день их самой первой встречи. Се Янь тогда возник перед ним подобно ослепительному, бьющему по глазам неоновому свету — яркому и эффектному. Но неоновый блеск оказался лишь иллюзией, а вот затяжной осенний дождь — настоящей реальностью. Сам того не замечая, Се Янь превратился для него в этот беззвучно падающий осенний дождь, принесший с собой труднообъяснимую, глухую тоску.

Цуй Хао мягко подошел обратно, отставил лейку в сторону и принялся молча помогать ему с вещами.

Се Янь удивленно вскинул на него глаза.

Цуй Хао, аккуратно расправляя складки на одежде, негромко спросил:

— Ты ел? В самолете кормили?

В этот миг Се Янь окончательно потерял дар речи. В его груди словно разлилась мощная, горячая волна. Это было похоже на пробуждение вулкана, который дремал долгие годы, но теперь лава нашла лазейку и отчаянно рвалась наружу, распирая грудную клетку. Он отчетливо слышал бешеный стук собственного сердца, которое удар за ударом глухо скандировало имя «Цуй Хао».

До него наконец дошло. Он осознал, что в какой-то неуловимый момент Цуй Хао не просто обосновался рядом — он пророс глубоко в его сердце. Се Янь бережно присыпал эти корни землей и позволил им расти, не говоря об этом ни единой живой душе. Включая самого Цуй Хао, который сейчас сидел с ним на корточках.

— Поел в самолете, — как можно спокойнее ответил Се Янь. — А ты?

— Я тоже поел, — отозвался парень.

Се Янь едва заметно кивнул.

— Вечером поедим дома или выберемся куда-нибудь? — снова спросил Цуй Хао.

— Давай дома.

— Хорошо, — легко согласился Цуй Хао и тут же с улыбкой добавил: — С тебя ужин.

Се Янь не стал отказываться:

— Ладно.

Цуй Хао остался доволен ответом, и на его губах снова заиграла привычная улыбка.

— Значит, инцидент исчерпан, — подытожил он.

Это искренне поразило Се Яня. Он-то думал, что Цуй Хао по меньшей мере пообижается еще какое-то время или начнет с пристрастием допрашивать его о причинах такого странного поведения. Но парень не сказал больше ни слова. Нельзя сказать, что у Цуй Хао был ангельский характер и он совсем не умел злиться, но конкретно на Се Яня его злость почему-то никогда не распространялась.

Каждый раз, когда Се Янь делал что-то глубоко неприятное, стоило ему просто извиниться — и парень тут же с легкостью прощал его, не тая обид и никогда больше не возвращаясь к прошлому.

«Похоже… я для него действительно немного особенный», — от этой мысли сердце Се Яня невольно затрепетало.

Он не смел и боялся в это верить, но в то же время отчетливо осязал: Цуй Хао совершенно очевидно выделял его среди остальных. Между ним и всеми другими людьми, между ним и Цинь Энем — парень вопреки всякой логике проявлял к нему необъяснимую, но такую реальную благосклонность.

Это открытие заставило Се Яня почувствовать острое беспокойство. Он тут же поспешил мысленно опровергнуть собственные догадки: «Да нет, бред. Он просто по натуре своей очень мягкий, терпеливый и добродушный человек, поэтому ко всему и ко всем относится с пониманием. Я всего лишь один из многих, кому посчастливилось снискать его великодушие. Не единственный. Просто один из списка, не более».

Се Янь принялся собирать вещи с удвоенной силой, не позволяя себе и дальше погружаться в эти опасные фантазии.

Когда с багажом было покончено, мужчина краем глаза заметил, что Цуй Хао снова ушел на балкон. Он бережно поливал цветы. Те самые растения, которые еще недавно казались абсолютно безжизненными и сухими, под его присмотром чудесным образом ожили одно за другим. Сейчас в их сочных зеленых листьях невозможно было разглядеть и следа того, что когда-то они балансировали на грани гибели.

Се Янь завороженно наблюдал за каждым движением парня. Яркие лучи летнего солнца щедро заливали балкон, окутывая силуэт Цуй Хао мягким золотистым сиянием. Казалось, будто этот мальчик сам был источником этого нескончаемого, теплого света.

«Если в этом мире и есть человек, способный безраздельно властвовать над солнцем… то это определенно не я».

После выпуска Цуй Хао планировал сразу же погрузиться в работу. Он отправил резюме и посетил прослушивания в нескольких съемочных группах, и на одном из кастингов ему улыбнулась удача.

— Веб-дорама S-класса… — агент внимательно изучал синопсис и описание персонажей. — Пятый мужской персонаж?

Цуй Хао сокрушенно покачал головой:

— Седьмой.

Агент: «…»

Цуй Хао и сам чувствовал некоторую неловкость:

— Но это единственный проект, где я успешно прошел кастинг.

Агент вздохнул и кивнул. Он, разумеется, всё понимал. Будь у них хоть малейший выбор, никто в здравом уме не согласился бы играть седьмого по счету персонажа второго плана, пусть даже в крупном веб-проекте.

Глядя на Цуй Хао, менеджер мысленно сокрушался: положа руку на сердце, с такой роскошной внешностью парень никак не должен был прозябать на задворках каста. Но что поделать, если их агентство не обладало достаточным весом в индустрии, да и сам Цуй Хао пока был полной безызвестностью? Пробиться в топ без должной поддержки компании — задача архисложная, им приходилось рассчитывать исключительно на собственные силы.

Да и те немногие действительно лакомые роли, что были в распоряжении агента, уже давно распределили между старожилами. А с такой яркой внешностью, как у Цуй Хао, соваться на кастинги на роль второго или третьего плана было даже опасно: команда главного героя сразу видела в этом скрытую угрозу — боялись, что безвестный новичок попросту затмит собой их звезду. Поэтому Цуй Хао светили исключительно роли «сотых планов». На таких персонажей зритель посмотрит, восхитится мимолетной красотой, но позиции главного героя это никак не пошатнет.

— Ну ладно. В ближайшее время у меня для тебя действительно нет подходящих сценариев. Хочешь играть — играй, в конце концов, это тоже живые деньги, — резюмировал агент.

Цуй Хао рассуждал точно так же. Просиживая штаны дома, денег не заработаешь, а съемки — пусть даже в роли седьмого плана — принесут неплохой доход. К тому же, кто знает? А вдруг дорама «выстрелит»?

Вернувшись вечером домой, он поделился этой новостью с Се Янем. Рассказал, что через пару недель уезжает на съемки, жить и есть будет прямо на площадке вместе со всей группой, так что вернуться домой не сможет. Увидеться они теперь смогут не раньше, чем через месяц-два, когда он отснимет все свои сцены.

— Но ты можешь приехать ко мне на съемочную площадку, — предложил Цуй Хао. — В этот раз мы снимаем современную драму, локации прямо в соседнем городе.

— Хорошо, — согласился Се Янь.

— Тогда ты заранее предупреди меня, как соберешься, я выйду тебя встретить.

— Угу.

После ужина Цуй Хао снова углубился в изучение сценария. Поскольку роль у него была далеко не главная, экранного времени и текста у персонажа было кот наплакал. Буквально за пару дней парень зазубрил все свои реплики назубок.

Еще через полмесяца съемочная группа объявила о готовности к запуску. Агент заранее связался с ним и согласовал точное время выезда на локацию.

Сверяясь с датами в календаре, Цуй Хао решил перед самым отъездом устроить для Се Яня особенный прощальный ужин.

В этот раз готовил он сам. Но меню разительно отличалось от его привычных простых блюд: Цуй Хао расщедрился и приготовил два довольно сложных кушанья — тушеную рыбу-саблю в коричневом соусе и пикантных острых креветок.

Се Янь, редко видевший на их столе подобные кулинарные изыски, удивленно спросил:

— Что за праздник?

Цуй Хао покачал головой:

— Никакого праздника. Просто я завтра уезжаю на съемки.

— Значит, этот ужин — мои проводы для тебя?

— Угу, — Цуй Хао аккуратно подцепил палочками сочный кусочек рыбы и переложил в пиалу мужчины. — Попробуй.

Се Янь отправил кусочек в рот. Вкус оказался потрясающим, и в то же время в нем сквозило что-то смутно знакомое, словно он уже когда-то пробовал нечто подобное. Буквально в следующую секунду его осенило: дом Цуй Юэ! Он ел точно такую же рыбу в гостях у его сестры, это было одно из её коронных блюд.

— Ну как? — с любопытством уставился на него Цуй Хао.

Се Янь кивнул:

— Очень вкусно.

Однако в его глазах отразилось недоумение:

— Ты ведь, помнится, не умел готовить это блюдо?

Он отчетливо помнил, как после своего самого первого визита к Цуй Юэ упомянул эту рыбу в разговоре, и Цуй Хао тогда честно признался, что понятия не имеет, как её готовить, ведь дома его дело — просто сидеть и есть то, что дают.

— Если не умел, это не значит, что нельзя научиться, — самодовольно протянул Цуй Хао. — Я попросил сестру меня обучить.

Глядя на его забавную, горделивую физиономию, Се Янь невольно улыбнулся:

— Надо же, какой ты прилежный ученик.

— А то! — Цуй Хао сам съел кусочек рыбы. — После того как ты тогда упомянул про это блюдо, я сразу загорелся идеей перенять рецепт у сестры и зятя. Но когда я возвращался домой на выходные, то проводил там всего день-два. Сестра тряслась надо мной как над заморским гостем, жутко боялась, что я переутомлюсь, и вечно отмахивалась: мол, в следующий раз научу. В итоге этот «следующий раз» никак не наступал. Только когда я после выпуска засел дома на несколько дней, мне наконец удалось подкараулить её у плиты и заставить выдать все секреты.

Улыбка Се Яня мгновенно застыла на лице. Он уставился на парня в полном потрясении:

— Ты выучил этот рецепт… из-за меня?

Цуй Хао удивленно моргнул:

— Ну да. Тебе же вроде очень понравилось?

В душу Се Яня в ту же секунду закралась паника.

— Разве я хоть раз говорил, что мне это нравится?

— Но за всё это время ты выделил только эти два блюда, — резонно возразил Цуй Хао.

Вкусовые предпочтения Се Яня всегда оставались для парня тайной за семью печатями. Тот с одинаковым успехом ел и пресную пищу, и огненно-острую, и сладко-кислую. Спросишь его, что он любит — ответит, что непривередлив; спросишь, чего не выносит — скажет, что ест всё подряд. Единственное, что Цуй Хао знал наверняка — мужчина не притрагивается к тортам и обожает домашний перечный соус его сестры.

Помимо этого, была лишь один зацепка: когда Се Янь впервые вернулся из их дома и Цуй Хао спросил, что приготовить, мужчина поинтересовался, умеет ли тот готовить эти два блюда. Тогда Цуй Хао действительно не умел, но прочно зафиксировал этот момент в памяти. Он рассудил так: раз уж они живут и едят вместе, на столе просто обязаны быть блюда, которые Се Яню по душе. Раньше он не знал о его вкусах — это ладно, но раз теперь узнал, то обязан был научиться.

Просто до этого Цуй Юэ из нежной любви к брату не подпускала его к плите в те редкие дни, что он гостил дома, не желая, чтобы он тратил драгоценные часы отдыха на готовку. Из-за этого процесс и затянулся до сегодняшнего дня.

Выслушав эти бесхитростные объяснения, Се Янь готов был проклясть себя за тот давний мимолетный вопрос. Знай он тогда, что Цуй Хао из-за одной случайной фразы пойдет учиться кулинарии, он бы язык себе прикусил, но не стал бы спрашивать.

— Если мне что-то нравится, я должен учиться и готовить это сам, а не заставлять тебя стоять у плиты ради меня, — глухо произнес он.

Цуй Хао вздохнул:

— Но ты ведь постоянно занят на работе. К тому же, это моя родная сестра, мне перенять у неё опыт гораздо проще и удобнее, чем тебе.

— И что с того? Твоя сестра учила тебя этому блюду ради того, чтобы ты кормил какого-то постороннего человека?

Се Янь пристально посмотрел на него:

— Когда ты дома, она пылинки с тебя сдувает и к плите не подпускает. Она вообще знает, ради кого ты так старался? Разве она согласилась бы, чтобы её любимый младший брат карячился у плиты ради кого-то другого?!

— Конечно согласилась, — абсолютно искренне ответил Цуй Хао. — Я ей прямо так и сказал: мол, этому человеку очень нравится твоя рыба, и мне она тоже по вкусу, так что я хочу научиться. Чтобы, когда мы съедемся, я мог баловать нас этим блюдом.

Се Янь: «?»

Се Янь: «…»

Цуй Хао преспокойно отправил в рот еще один кусочек рыбы:

— Сестра тогда еще поддразнила меня. Сказала, что я, оказывается, жутко заботливый и в этом весь в отца пошел.

Парень слегка наклонил голову набок и с любопытством спросил:

— Это что, действительно считается проявлением особой заботы?

Се Янь: «…»

Мужчина резко поднялся из-за стола и с заметно подрагивающими пальцами направился к кулеру, чтобы налить себе стакан холодной воды.

http://bllate.org/book/17744/1696349