Сюй Дофу дал своим спутникам ряд указаний, после чего он вместе с Сюй Лингуанем вернулся внутрь. Поначалу атмосфера казалась немного натянутой, но Сюй Дуофу не стал делать вид, будто ничего не произошло, и приукрашивать действительность. В конце концов, он был на несколько лет старше этих заводил из начальной школы и отличался завидной зрелостью!
— Всё ещё стесняетесь? — с улыбкой спросил Сюй Дофу, глядя на Чжун Цзыциня, который уже утер слезы, но всё ещё немного побаивался. — Все сегодня устали сочинять стихи, писать сочинения и рисовать. Как насчёт того, чтобы выйти на улицу и запустить волчки, а потом попрыгать через большую скакалку?
Хоть погода и была прохладной, сидеть взаперти в главном зале — тоска смертная. К тому же ребята только что пережили потрясение, зажались и даже поплакали, так что побегать и порезвиться на свежем воздухе было бы в самый раз, чтобы выплеснуть эмоции.
Все, разумеется, дружно поддержали эту идею.
Внутренние слуги принесли множество волчков и плетей. Дворцовые волчки были сделаны очень искусно: деревянные, обитые железом или медью, а у тех, что подороже, основание и вовсе было из слоновой кости.
В общем, в личной кладовой наследного принца волчков скопилось немало — должно быть, это было богатство, накопленное «предыдущими наследными принцами».
Теперь же всё это принадлежало Сюй Дофу.
Когда Сюй Дофу спросил, кто пойдёт первым, Лю Цян уже хотел крикнуть: «Я!», но Сюй Дофу зыркнул на него, заставив осечься — он ведь здесь других школяров утешал! Лю Цян лишь обиженно надул губы.
Ладно, не очень-то и хотелось, он и так уже знатно накрутился до этого.
Ли Ан всё понял и, взяв Чжун Цзимина за руку, сказал:
— Давайте мы, два брата, выйдем и попробуем.
— Я тоже! — отозвался Ли Цзэ.
Игра началась. Однако ребят было много: когда один запускал волчок, остальным оставалось только стоять вокруг и смотреть, что быстро надоедало. К счастью, вскоре появился главный управляющий Восточного дворца Ван, держа в руках толстую пеньковую верёвку.
Увидев её, Сюй Дофу захлопал в ладоши:
— Отлично, верёвка на месте! Давайте сыграем в это, тут очень весело, и прыгать смогут все.
Это было куда лучше, чем если бы большая часть ребят просто стояла на месте и мерзла на холодном ветру.
Управляющий Ван не только нашёл верёвку, но и позвал двоих гвардейцев Цзиньувэй, чтобы те крутили её. Гвардейцы были высокими и сильными, они встали по концам и крутили верёвку высоко и равномерно. Сюй Дофу так обрадовался, что тут же принялся объяснять одноклассникам правила.
Распинался он долго.
Поняли они или нет, Сюй Дофу не волновало:
— Я покажу вам пример. — Затем он повернулся к двум гвардейцам: — Держите такую скорость, крутите ровно, не бойтесь.
Толстая верёвка с мерным стуком начала биться о каменные плиты: хлоп-хлоп-хлоп.
Сюй Дофу поймал ритм, ловко нырнул внутрь и запрыгал. Движения его были поразительно гибкими. Прыгнув три раза подряд, он выскочил наружу и обратился к обступившим его ребятам, которые с любопытством наблюдали за происходящим:
— А теперь стройтесь в очередь! Я встану первым, а вы идите друг за другом. Самые смелые — вперёд! И если кого-то заденет верёвкой, чур не плакать!
— Тогда я пойду! — отозвался долговязый Лю Цян и добавил: — Подумаешь, какая-то верёвочка, с чего бы реветь, если ударит? За кого ты меня принимаешь?
Сюй Дофу поддразнил его:
— Раз так, давай, иди первым. Когда начнём играть в «поезд», Лю Цян поведёт состав!
— Что за «поезд»? — не понял Лю Цян, но смекнул, что этот пухлый малец готовит ему ловушку.
Сюй Дофу с хитринкой в глазах рассмеялся:
— В нашем классе так много людей, внутри этой верёвки спокойно поместятся человек десять. Ты пойдёшь первым, и пока все места не заполнятся, тебе придётся прыгать без остановки. Когда зайдет последний, остальные будут считать наши прыжки, пока кто-нибудь не собьётся. Посмотрим, какая команда наберёт больше!
— И у той команды, которая прыгнет больше всех, ждет награда!
Толпа мгновенно оживилась.
Выслушав, Лю Цян высокомерно бросил:
— Что в этом трудного? Просто прыгай себе и прыгай. Пойду сначала сделаю пару пробных попыток.
Он совершенно не пытался поймать ритм, влетел внутрь, тут же схлопотал верёвкой по ногам, сбил темп и застрял. Пришлось начинать заново.
Только после того, как Лю Цяна приложило трижды, он наконец понял, что нужно ловить ритм.
Сюй Дофу покатывался со смеху, но Лю Цян не обижался на хохот и лишь кричал:
— Я понял! Давайте, давайте, начали!
На этот раз в ребятах действительно проснулся азарт. Кое-кто из учеников даже не вставал в очередь, а стоял в сторонке и внимательно высматривал, как запрыгивает Лю Цян, мысленно тренируясь. В нужный момент, когда верёвка едва касалась земли, они стремительно влетали внутрь, делали пару прыжков и тут же пулей выскакивали обратно.
Для начала все решили сыграть в режиме «закидывания пельменей» — просто пройти по очереди один за другим. Кому-то удавалось заскочить с первого раза, и тогда Сюй Дофу громко подбадривал его. Мальчишка от радости терял голову, прыгал ещё пару раз, сбивал ритм, получал удар по ногам, но даже не пищал от боли — просто шёл в конец очереди ждать следующего круга.
На второй круг дело пошло куда более гладко, почти без заминок — все быстро раскусили правила игры.
Лю Цяну уже не терпелось:
— Ваше Высочество, когда мы уже запустим «поезд»?
В этом «поезде» не было ни огня, ни колес, одна верёвка, с чего бы ему так называться? Но Лю Цян так увлёкся игрой, что ему было лень расспрашивать, что за «поезд» такой. Главное, что весело!
Сюй Дофу скомандовал:
— Ну, давайте попробуем сейчас. — Он обернулся к ребятам, стоящим в очереди за ним: — Вы считайте, по десять человек в команде. — Сам он притянул своего маленького соседа по парте и поставил перед собой.
Вспомнив о Сюй Лингуане, он поднял голову и огляделся. Как оказалось, Сюй Лингуань стоял вместе с Чжун Цзимином и Чжун Цзыцинем, а рядом были и другие одноклассники. На лицах у всех блуждали улыбки, они о чём-то оживленно переговаривались — должно быть, обсуждали, как лучше прыгать. На лицах и в глазах каждого читалась чистая, искренняя радость, и не осталось ни следа от недавней обиды и натянутости.
Сюй Дофу решил не звать Сюй Лингуаня к себе.
Сейчас эти ученики были ещё малы. Хоть они и родились в богатстве и прекрасно осознавали разницу в статусе, они ещё не докатились до закостенелого, упрямого и гнилого консерватизма. Когда дело доходило до игр, в их головах крутилось только: «Ого, ты так круто прыгаешь!», «Как у тебя получается столько раз?», «Научи меня, как правильно заходить!».
Лю Цян уже вовсю прыгал внутри, издавая глухие шлепки ногами. Вторым заскочил Янь Хуайцзинь. Пока они вдвоем без устали скакали, Лю Цян зычно заорал:
— Какой по счёту?!
— Третий пошёл! — Сюй Дофу поспешно нырнул внутрь, удачно встроился в ритм и закричал: — Кто четвертый, скорее догоняйте!
Одноклассник отозвался:
— Иду, иду!
Когда зашёл шестой — пространство внутри резко сжалось.
— Места нет!
— Лю Цян, прыгай вперёд!
— Как я тебе вперёд прыгну?!
— Да не прыгай ты на месте, как окоченевший труп, взлетая и падая на обе ноги! Не можешь быть полегче? Прыгай со смещением! — поучал его Сюй Дофу.
Лю Цян, продолжая скакать своей «походкой зомби», огрызнулся:
— Я боюсь сбиться! Что ж ты раньше-то не сказал?!
Зажатый посредине маленький Янь Хуайцзинь с пунцовыми от напряжения щеками взмолился:
— Да прекратите вы пререкаться, я уже из последних сил держусь!
— Лю Цян, продвигай свой зомби-прыжок вперёд! — Сюй Дофу сам уже едва дышал.
В итоге в команду наследного принца смогли зайти только восемь учеников, и на первом же общем прыжке они сбились. Лю Цян взмок до ниточки, но неудачи лишь распалили его боевой дух. Он взмолился:
— Сначала научи меня прыгать гибко!
— Только что ребята так прыгали, а ты и не смотрел, — Сюй Дофу показал пару движений. Запыхавшись, он замахал руками: — Пусть заходит вторая команда, нам надо передохнуть. Как по мне, в ряд поместятся только восемь человек.
Кто-то выкрикнул:
— А если мы сможем уместить десятерых?
Сюй Дофу посмотрел на говорившего и бросил вызов:
— Если уместите десятерых, значит, ваша команда действительно крута.
Остальные так и зачесали кулаками от азарта, принимаясь переглядываться и делиться опытом со своими товарищами.
Лю Цян суетился рядом:
— Мы тоже не можем признать поражение! А ну-ка, давайте разберём ошибки.
— Тех, у кого выносливости поменьше, надо ставить в самый конец, — предложил Ван Юаньсунь.
Лю Цян хлопнул себя по лбу:
— Точно! Как я сам не додумался?
Сюй Дофу: «...» Кажется, это камень в его огород. Кхе-кхе.
— Ну, это... мы с маленьким одноклассником Янь Цзиньцзинем прикроем ваш хвост.
— Пойдёт! — Лю Цян согласился молниеносно. Сейчас ему было плевать на статус наследного принца Сюй Дофу — у него «глаза налились кровью» от азарта, он жаждал только победы.
Вторая команда начала прыгать, но у них зашло только семь человек.
Лю Цян покатился со смеху:
— Ха-ха, даже хуже, чем у нас!
— Лю Цян, не радуйся раньше времени, вот погоди у меня!
— Ну и погожу, — Лю Цян принял вызов, а затем обернулся и спросил: — Как звать того парня, который только что кричал?
Ван Юаньсунь подсказал:
— Цзи Хуайэнь.
Лю Цян заорал во всю глотку: — Цзи Хуайэнь, ну подожди у меня!
Сюй Дофу: «...»
Чистой воды начальная школа, сущие дети, лишь бы подразнить друг друга.
Третья команда явно оказалась сообразительнее и учла чужой опыт. Самых выносливых они поставили вперед. Сюй Лингуань возглавил шествие, к тому же они научились гибко передвигать ногами, освобождая место впереди. Остальные принялись вслух считать заходящих. В итоге они действительно умудрились уместить десять человек, да ещё и пропрыгали больше десятка раз, прежде чем сбиться!
Все зрители вокруг ахнули: — Ва-а-а!
У Лю Цяна от зависти глаза покраснели.
Сюй Дофу вздохнул: «...»
Этот парень сейчас точно загонит его до полусмерти.
И верно: Лю Цян тут же примерил на себя роль капитана и принялся переставлять людей. На этот раз им кровь из носу нужно было завести десять человек, но бросить успешный вызов так и не удалось. В конце концов, если бы небо окончательно не потемнело и ворота дворца не пришло время запирать на ключ, Лю Цян ни за что бы не сдался и заставил бы пухлого мальца тренироваться сверхурочно.
Сюй Дофу мысленно взмолился: «Я подарю тебе пеньковую верёвку, забери её домой и прыгай там в одиночку сколько влезет! Пощади меня, у-у-у...»
Они проиграли больше двух часов, и в итоге всем всё равно казалось мало — игра прервалась на самом пике веселья.
Сюй Дофу втайне гордился собой: «Вот видите, как здорово повеселились! Утром, когда вы катались на лодках, писали сочинения и рисовали, вы так громко и лучезарно не хохотали. И нечего строить из себя взрослых, мелюзга!»
Дворцовый прием Наследного принца прошёл с большим размахом. При расставании гостей ждали подарки: каждому вручили по коробке изысканных сладостей прямиком из императорской кухни, а участники первой команды, которой удалось успешно отпрыгать вдесятером, получили по набору первоклассной туши в брусках.
Щедро, ничего не скажешь.
Братья Чжун радовались до безумия. Чжун Цзыцинь даже отыскал Сюй Лингуаня. Распечатав коробку, в которой лежало шесть брусков туши, он бесцеремонно сунул Сюй Лингуаню три из них. Сюй Лингуань от такой неожиданности застыл на месте, не зная, что сказать.
Чжун Цзыцинь немного подумал, и жаба его поддушила. Он вытащил один брусок обратно из рук Сюй Лингуаня. Теперь он остался доволен и сказал:
— Я подарю тебе две штуки в знак извинения. Три — это уже как-то жалко, я ведь хочу показать их отцу.
— И не вздумай отказываться! Раз этот молодой господин дарит тебе, бери и держи.
— На самом деле, то, что я сказал сегодня... я не то чтобы презирал тебя. — Хотя изначально в глубине души он действительно немного посматривал на Сюй Лингуаня свысока: какой-то актерчик, купленный наследным принцем, а Его Высочество таскает его за собой повсюду. Была в этом капля зависти.
Сейчас, разумеется, это чувство бесследно испарилось. Его Высочество был прав, к тому же Сюй Лингуань отлично прыгал через верёвку: такой худенький, а возглавил команду и продержался так долго.
— Я тогда имел в виду, что Его Высочество ценит тебя, и хотел, чтобы другие ребята не болтали лишнего. А в итоге меня неправильно поняли.
Сюй Лингуань, бережно держа два бруска туши, с достоинством улыбнулся и ответил:
— В таком случае, спасибо тебе. Я не принял сегодняшнюю перепалку близко к сердцу.
— Ха-ха, вот и славно! Мне пора идти, тебя подвезти?
— Не нужно, я поеду вместе с молодым господином Лю.
Обменявшись парой фраз, они попрощались и разошлись каждый в свою сторону. Чжун Цзимин ждал своего двоюродного брата поодаль. Увидев, что тот подошёл, он спросил:
— Поговорили?
— Поговорили.
— Ну и ладно тогда, — Чжун Цзимин кивнул и с оттенком самокритики добавил: — Нам двоим впредь надо попридержать языки. К тому же сегодня Ли Ан нам сильно помог. Как ни крути, мы ведь одна семья.
Чжун Цзыцинь вздохнул:
— Да, это моя вина. Ты мне подсказал, я ведь из добрых побуждений хотел как лучше, а они всё переиначили. К счастью, сегодня обошлось без крупных неприятностей, Его Высочество проявил великодушие и не стал нас наказывать.
— Дома об этом — ни гугу, — предупредил Чжун Цзимин.
Чжун Цзыцинь фыркнул:
— Да разве я посмею? Его Высочество ясно дал понять, что сор из избы выносить нельзя. — И тут же добавил: — Я уж думал, что эта история испортит Его Высочеству всё настроение, но кто же знал, что после обеда станет ещё веселее!
— Лю Цян перед уходом мне такие грозные речи толкал, ха-ха-ха! Но ведь именно наша команда сегодня первой смогла прыгнуть вдесятером!
...
Выходя из дворца, ученики разбивались на группки по двое-трое и только и делали, что обсуждали прыжки через скакалку. Даже те, кто не выиграл тушь, не остались с пустыми руками — они несли красивые трехъярусные коробки для еды, наполненные императорскими сладостями, которые были невероятно вкусными.
Сегодняшний день действительно удался: все пришли с предвкушением, а уходили в полнейшем восторге.
Как и следовало ожидать, те, чьи дома находились поблизости, добрались быстрее всех. К примеру, Чжун Цзимин и Чжун Цзыцинь — резиденции графа Юнчэн и графа Чжунъи занимали целую улицу и соседствовали бок о бок. Едва их экипажи остановились, слуги у ворот тут же засуетились: один побежал докладывать, что молодой господин вернулся, другой бросился встречать.
Оба брата переступили пороги своих домов. Но не успели они дойти до внутренних покоев, как в парадном дворе их уже с нетерпением поджидали отцы-графы. А всё потому, что до этого они знатно отколотили своих сыновей, и те под градом ударов и сквозь вопли выложили всю подноготную о том, как умудрились когда-то «оскорбить» Сюй Дофу.
Под суровой отцовской рукой мальчишки не посмели утаить ничего.
Потому оба графа пребывали в курсе, что их отпрыски за спиной Сюй Дофу поливали его грязью. У отцов тогда чуть дух не вышибло от ужаса, хотя сыновья и оправдывались: «Мы же только за спиной говорили, в лицо Сюй Дофу ни разу не смели!».
...
Словом, сегодня, пока сыновья гостили на дворцовом приеме у наследного принца, отцы в обеих резиденциях извелись от тревоги. Их мысли сводились к одному: и как бы чадо снова не разгневало принца, и как бы не упустить шанс выказать преданность Его Высочеству, отказавшись от приглашения.
О Государь, Государь! Когда вы открывали главный зал Чунмин, вы заглянули далеко вперед, да только застали их врасплох, заставив отправить ко двору собственных оболтусов. Знай они об этом заранее, уж точно вымуштровали бы своих детей как следует.
И вот теперь, стоило графам увидеть, что их сыновья вернулись целыми, невредимыми и в добром расположении духа, они первым делом шумно выдохнули — значит, дров не наломали.
Чжун Цзыцин, опасаясь сболтнуть лишнего, решил пойти в наступление первым. Он протянул коробку с тушью и сладости:
— Отец, Его Высочество сегодня даже пожаловал мне бруски туши!
Граф Чжунъи несказанно изумился: сын мало того, что не вляпался в неприятности, так еще и награду привёз?
— Как это вышло? Правда? Ну-ка дай взгляну.
Чжун Цзыцинь так и лучился гордостью:
— Чистая правда! После обеда Его Высочество позвал нас прыгать через верёвку для забавы. Мы с двоюродным братом прыгали лучше всех и взяли первое место, за что Его Высочество и пожаловал тушь. — Увидев, что отец открывает коробку, и боясь расспросов, он поспешил выдать заготовленную по дороге речь: — Всего было шесть штук, две из них я подарил друзьям, которые тоже приложили усилия.
— Подарил и подарил, надо быть щедрым, — граф Чжунъи решил, что речь идёт о каком-то молодом господине из зала Чунмин, и не придал этому значения. Он лишь с глубоким облегчением вздохнул: — Сын мой заметно повзрослел, набрался ума.
Получил награду от Его Высочества, да ещё и знает, как заводить полезные знакомства.
Значит, не зря его пороли — после взбучки сразу за ум взялся.
— Отнеси сладости на женскую половину, в покои матери, пусть она отведает, — распорядился граф Чжунъи.
Для почтенного графского дома коробка сладостей не была невиданной роскошью, но сам факт того, что Его Высочество одарил их сына тушью и угощением, наглядно показывал: Наследный принц не держит зла на Цзыциня и даже выказывает ему расположение. Если Его Высочество в будущем взойдет на престол, то для них, как для членов императорского рода, такая дружба Цзыциня...
В будущем резиденции графа Чжунъи наконец забрезжил светлый луч.
Граф Чжунъи был несказанно утешен.
В соседней резиденции графа Юнчэн разыгрывалась похожая сцена. Чжун Цзимин сидел в парадном зале перед родителями и отчитывался о сегодняшнем дне: рассказал про утренние стихи, рисование и прогулку по озеру, про обед и послеобеденные забавы, а также про то, как они заняли первое место и удостоились похвалы и награды Наследного принца.
Граф Юнчэн с супругой, само собой, без конца нахваливали сына за сообразительность.
— Отец, матушка, в этот раз двоюродный брат Ли Ан тоже оказал нам огромную помощь. Он пользуется доверием и близостью Наследного принца и не раз выручал нас с Цзыцинем.
Услышав это, графиня Юнчэн тут же расплылась в улыбке:
— Мы ведь одна семья. В последнее время погода сильно испортилась, похолодало, интересно, как поживает здоровье тетушки? Помнится, у нас в закромах завалялся первоклассный женьшень, надо бы отправить ей.
— Делай, как знаешь, — благодушно отозвался граф Юнчэн.
В те дома, что находились подальше, кареты добирались уже в глухой темноте. У ворот резиденций покачивались фонари. Слуги и служанки, испереживавшись, бегали к началу переулка высматривать экипаж. Завидев карету молодого господина, они тут же посылали гонцов на женскую половину дома, и служанки по цепочке передавали весть, заставляя женщин, прождавших весь день, наконец облегченно вздохнуть.
— Амитабха, слава богам, наконец-то вернулся!
— Матушка, Хуайэнь всего лишь отправился во дворец на пир, вам не стоило так изводиться, — успокаивал престарелую мать господин Цзи.
Старая госпожа Цзи тут же парировала:
— Уж кто бы говорил! Сам-то разве не такой же? Как вернулся со службы, так и места себе найти не мог.
— Раз вы так говорите, матушка, мне даже как-то неловко, — господин Цзи прикинулся смущенным мальчиком.
Это, конечно же, заставило старую госпожу Цзи пару раз добродушно усмехнуться.
Атмосфера в зале немного разрядилась. Старая госпожа спросила у прислуживающей рядом пожилой няньки, где сейчас Хуайэнь, и та лично поспешила во двор встречать молодого господина.
Цзи Хуайэню было двенадцать лет. Его отец занимал пост чиновника четвертого ранга. В отличие от отца Чжоу Цюаня, господина Чжоу, чьи предки когда-то были знатны, но с каждым поколением нищали, пока господин Чжоу снова не сдал экзамены, господин Цзи происходил из действительно бедной и простой семьи. Человек он был гибкий, умудренный житейским опытом и за десять лет службы сумел доползти до четвертого ранга.
Четыре года назад, когда Государь вознамерился открыть главный зал Чунмин, господин Чжоу первым выступил вперед и заявил: «У вашего слуги есть сын подходящего возраста, готовый войти в зал», после чего пал ниц, благодаря за монаршую милость.
В то время другие министры ещё пытались отстаивать свои права, ведь вовсю циркулировали слухи, будто Государь использует детей, чтобы держать чиновников на коротком поводке.
Господин Цзи не посмел лезть на рожон и втайне восхищался смелостью господина Чжоу, который выбрал стезю «одинокого волка». Однако путь господина Чжоу ему был не под силу. Хоть их семьи и не блистали высоким происхождением, предки Чжоу когда-то были имениты и на родине славились безупречной репутацией, чего у него не было.
Отправить старшего сына в зал, разумеется, было необходимо — нельзя идти наперекор воле императора. Господин Цзи выступил с речью примерно в то же время, стараясь не выделяться и не лезть вперед.
Резиденция Цзи находилась довольно далеко.
Цзи Хуайэнь вошел внутрь. Узнав от пожилой няньки, что отец и матушка собрались в покоях бабушки, он поспешил туда, чтобы засвидетельствовать почтение. Но не успели его колени коснуться земли, как старая госпожа Цзи замахала рукой, подзывая внука сесть рядышком, и запричитала:
— Ты сегодня целый день трудился, всё ли прошло благополучно?
Пожилая нянька держала в руках диковинную, изящную коробку для еды, которая явно не принадлежала их дому.
Глаза старой госпожи были зоркими, она сразу приметила вещь, и на сердце у неё немного отлегло.
И действительно, внук заговорил:
— Бабушка, отец, матушка, моя сегодняшняя поездка во дворец прошла великолепно. Его Высочество невероятно милостив и великодушен. Утром мы катались на лодке, рисовали картины и слагали стихи, а после обеда Его Высочество позвал нас развлекаться на свежем воздухе...
Цзи Хуайэнь знал, что домашние весь день места себе не находили от тревоги, а потому принялся на все лады развлекать бабушку и матушку. Словно заправский рассказчик, он в красках расписывал, как весело им было, особенно когда дело дошло до прыжков через верёвку: как он с первого же раза прыгнул удачно, как Его Высочество лично его похвалил... Рассказал он и про других ребят, про то, чья команда сбилась и какие забавные казусы при этом случались.
Его рассказ заставил всех покатываться со смеху. Бабушка с улыбкой проговорила:
— ...Внук мой сегодня вдоволь навеселился, с первого раза всё получилось, да еще и похвалу от Его Высочества заслужил!
— И не только похвалу, но и сладости из самого дворца! — добавил Цзи Хуайэнь.
Только тогда пожилая нянька поднесла коробку с угощениями, осыпая старую госпожу благопожеланиями. В зале воцарилось невероятное оживление.
Старая госпожа лично открыла крышку: коробка оказалась трехъярусной, и сладости в ней разительно отличались от того, что готовили у них дома или продавали в лавках — настолько они были тонкими и изящными.
Попробовав один кусочек, старая госпожа больше есть не стала, посетовав, что в её возрасте сладкое уже не к чему, и велела оставить часть Хуайэню, а остальное отдать младшим детям на пробу.
Цзи Хуайэнь тут же замахал руками, уверяя, что сегодня и так наелся досыта, так что ему оставлять ничего не нужно...
Когда суматоха улеглась и наступила глубокая ночь, господин Цзи собрался возвращаться в свои покои и подозвал старшего сына, чтобы расспросить его с глазу на глаз о том, как всё прошло.
Цзи Хуайэнь мигом растерял всю свою давешнюю веселость и посерьезнел:
— Сегодня всё прошло гладко, ваш сын не совершил никаких проступков.
Господин Цзи кивнул:
— Время позднее, ступай спать.
После ухода старшего сына господин Цзи еще долго стоял во дворе, погруженный в думы. Возможно, он размышлял о том, как изменчив этот мир: кто бы мог подумать, что еще полмесяца назад Сюй Дофу был всего лишь приемным сыном евнуха, а сегодня стал Наследным принцем великой династии Шэн. Но будучи человеком гибким и осторожным, он не жалел, что в своё время заставил сына держаться золотой середины среди учеников зала — ни хуже, ни лучше остальных.
И сейчас он придерживался того же мнения.
Статус Его Высочества чрезвычайно высок, и вокруг него неизбежно будут виться способные люди. Его сыну вовсе не обязательно лезть из кожи вон ради успехов. Если кто-то решит вставить им палки в колеса, их дом не сможет тягаться с другими знатными резиденциями. Куда лучше оставаться крепким середнячком.
Не высовываться и не отставать — вот залог долголетия.
В остальных домах дела обстаяли примерно так же. Выходцы из великих и знатных семей не придавали особого значения подаренным сладостям, однако по этому жесту они считывали важные знаки: к примеру, новый Наследный принц казался куда более милостивым и добродушным, нежели нынешний Император, и проявлял искреннее желание сблизиться со своими одноклассниками, что было превосходно.
У нынешнего Государя нрав был крутой, а методы жесткие, так что им, подданным, приходилось туго.
В семьях рангом пониже, разумеется, считали, что их ребенок совершил великое дело, и теперь у дома появились блестящие перспективы и надежда на светлое будущее.
Однако, несмотря на то, что в классе числился сорок один ученик, и среди них был такой любитель поболтать, как Чжун Цзыцин, а Лю Цян пребывал в самых близких отношениях со своим дедом — приказ Наследного принца не выносить сор из избы касательно стычки в зале Ханьлян был исполнен безукоризненно. Все сорок один человек держали язык за зубами. Даже Чжоу Цюань, самый послушный и преданный сын своего отца, ни обронил ни слова.
Ах да, чуть не забыли: Чжоу Цюань с тех пор, как однажды проявил «бунтарский дух» и пошёл наперекор родителю, перестал быть абсолютно послушным теленком. Раньше он в зале Чунмин только и делал, что усердно учился и стремился вверх, а теперь у него явно появились собственные взгляды и суждения.
Вот, к примеру, сегодняшние забавы: Наследный принц не питал любви к играм, где нужно шевелить мозгами, но Чжоу Цюань, раз уж ему захотелось поиграть, прямо так и сказал, предложив остальным провериться. Его Высочество вовсе не был мелочным, чтобы помнить такие обиды и копить злобу. Если бы принцу требовалось, чтобы каждый человек и в каждом деле только и делал, что заглядывал ему в рот и потакал капризам, то такой принц вырос бы в тирана.
Впрочем, сейчас Его Высочество был пока лишь наследником престола.
Что касается Лю Цяна, то едва переступив порог дома, он тут же бросился к дяде Мину с требованием найти пеньковую верёвку.
Лю Мин: «???»
Хотя Лю Мин прекрасно понимал, что Лю Цян не станет использовать верёвку, чтобы свести счеты с жизнью и повеситься, он всё же счел нужным уточнить, зачем она понадобилась. Если для того, чтобы арканить лошадей, то во дворе резиденции особо не разгуляешься, к тому же на дворе стояла глухая ночь.
— Дядя Мин, мы с Сюй Лингуанем собираемся тренироваться прыгать через скакалку!
— Что за прыжки через скакалку? — подал голос старый генерал Лю.
Когда Лю Цян в красках расписал суть забавы, старый генерал обернулся и скомандовал:
— Тащи сюда верёвку, я тоже попрыгаю.
Лю Мин: «...»
И покорно отправился на поиски.
Лю Цян прыгал исключительно ради веселья. Старый генерал попрыгал немного, решил, что сегодня ничего выдающегося не выйдет, и бросил это дело. Сюй Лингуань прыгал вместе с Лю Цяном в одиночном режиме. Спустя какое-то время они изрядно взмокли от пота, и Сюй Лингуань, чьи силы были на исходе, первым запросил пощаду.
Пыл Лю Цяна тоже немного угас, и он выдохнул:
— Ладно, я тоже завязываю. Пойду спать, завтра продолжим. Как думаешь, если позвать домашних, мы сможем запустить «поезд»?
— И всё-таки, почему это называется «поезд»?
Сюй Лингуань, само собой, понятия не имел. Лю Цян отмахнулся:
— Ладно, послезавтра спрошу у этого толстяка, почему оно так называется.
Резиденция генерала Ван.
Ван Юаньсунь в общих чертах доложил о сегодняшнем дворцовом приеме. Он принес с собой коробку со сладостями, и Ван Цзо остался вполне доволен. Убедившись, что ничего дурного не произошло, он взмахом руки отпустил Ван Юаньсуня. Тот вернулся в свои покои и уселся в одиночестве, погруженный в неведомые думы.
Ночью он снова резко проснулся от кошмара.
Служанка, дежурившая в ночную смену, поспешила поднести ему горячий чай. Руки её от страха задрожали, и несколько капель обжигающего напитка выплеснулись, угодив прямо на руку Ван Юаньсуню. Тот лишь мазнул по ней ледяным взглядом, и испуганная служанка тут же рухнула на колени, моля о пощаде.
— Вон, — процедил Ван Юаньсунь сквозь зубы.
Служанка поспешно выскочила и осталась стоять на коленях у самого порога.
Ван Юаньсунь пребывал в крайнем раздражении, лицо его стало мрачнее тучи:
— Иди к себе.
Вскоре снаружи всё стихло — служанка ушла, но взамен вошел его личный слуга-отрок. Ван Юаньсунь даже не удостоил его взглядом, словно тот был пустотой. Слуга рос вместе со своим молодым господином с самого детства и прекрасно изучил его суровый нрав. Увидев такую картину, он молча отступил в сторонку.
Похоже, сегодня у молодого господина настроение было еще куда ни шло — по крайней мере, он не стал ни на ком срывать злость.
Вот только... сегодня молодой господин, проснувшись от кошмара, почему-то не пошел во двор точить свой клинок и не сидел в оцепенении, сжимая в руках огромный дао. Он просто немного посидел на постели, а затем улегся обратно спать.
Какое чудо.
Слуга и не догадывался, что Ван Юаньсуню снова приснился кошмар, но сегодняшнее сновидение оказалось весьма странным. Лица его единокровных «братьев» были искаженными и размытыми, они слово в слово повторяли прежние издевки. Раньше он на словах заявлял, что всё это собачий бред, но в глубине души принимал их близко к сердцу.
Он всё прекрасно понимал, но ничего не мог с собой поделать.
С одной стороны, он люто ненавидел этих братьев из резиденции Цяньчжун, а с другой — еще больше ненавидел самого себя.
Он частенько занимался самобичеванием: «Ты ведь прекрасно знаешь, что они нарочно бьют по больному месту, так почему раз за разом попадаешься на удочку? Неужели ты и впрямь ничтожество, ничтожество до мозга костей, и они правы, когда поливают тебя грязью...»
Эти мысли раздирали его на части, превращая в безумца, да он, пожалуй, и был безумцем.
Не будь он сумасшедшим, разве нашелся бы в поднебесной человек, мечтающий вырезать под корень всю свою родню?
Однако сегодня ночью, в том же самом сне, под те же самые слова, эти уродливые лица вдруг показались ему до смешного нелепыми. Ван Юаньсунь впервые пробудился в полнейшем спокойствии, не скованный ужасом кошмара, без приступа безумия и без слепой жажды убийства...
— Но убить их всё равно придется, — ледяным тоном произнес Ван Юаньсунь, лежа на постели.
То, что он проснулся без кипящей ярости, вовсе не означало, будто он воспылал любовью к своим «братьям» из рода.
Ван Юаньсунь намеренно перескакивал с мысли на мысль, думая обо всякой чепухе, лишь бы не вспоминать о кошмаре, который терзал его долгие годы. Он окончательно превратил те издевки в пустой звук внутри своего сердца, и он прекрасно знал, благодаря кому это случилось.
Дворец Тайцзи.
Сюй Дофу с пунцовыми от беготни щеками сладко потянулся и наконец выдал:
— Я точно могу объявить, что наш пир завершился полным успехом! — Это действительно было весьма забавно.
Ван Юаньюань поспешно поднес лисью шубу и укутал Его Высочество.
— Банбан, потрогай мои руки, — Сюй Дофу утопал головой в пушистом воротнике, отчего его лицо казалось совсем крошечным.
На самом деле, Сюй Дофу вовсе не был толстяком в привычном смысле слова, у него просто были пухлые, упитанные щечки, но если присмотреться к чертам лица, он выглядел невероятно милым и смышленым.
Ван Юаньюань потрогал руки: ладошки маленького принца были горячими-горячими. Понимая, к чему клонит маленький Дофу, он с улыбкой проговорил:
— Ваше Высочество только что набегался, потому вам и жарко. Но стоит вам сесть в паланкин и замереть, как налетит холодный ветер — и вы мигом простудитесь.
— Твоя правда, Банбан, — Сюй Дофу передумал снимать шубу.
Сегодня он загодя велел Банбаню заставить императорскую кухню приготовить более сорока наборов сладостей, так что повара трудились не покладая рук весь день, равно как и прислуга в зале Ханьлян. Сюй Дофу распорядился щедро одарить всех, и убедившись, что дел больше не осталось, сел в паланкин, чтобы вернуться во дворец Цзычэнь.
И верно: стоило ему устроиться в паланкине, как жар от беготни быстро сошел на нет.
Сюй Дофу зевнул и вдруг вспомнил, что так и не узнал, что же на самом деле стряслось на первом этаже главного зала после обеда, а потому решил поболтать с Банбанем. Ван Юаньюань во всех деталях изложил суть происшествия, не примешивая к рассказу личных суждений, так что его слова точь-в-точь совпали с тем, что Сюй Дофу уже знал.
— Неужели нет никакой подоплеки? Мне всё время кажется, что тут что-то не так, — Сюй Дофу наклонился вбок, беседуя с Банбанем. — Раньше, когда я был просто Сюй Дофу, кто-то еще мог искать со мной ссор, но теперь-то я Наследный принц! Я устраиваю пир в стенах дворца, и мои одноклассники далеко не дураки. Их отцы и деды — чиновники, так неужели они сами не видели... — как свиней кормят, если уж свинины не пробовали?
Ох, нельзя приводить такие аналогии.
Сюй Дофу продолжил:
— Они хоть и не служили сами, но с молоком матери впитали понимание того, что важно, а что нет. И как они умудрились довести дело до открытого конфликта, да еще так, что кто-то закричал о драке?
Если бы они за спиной наговаривали на Сюй Лингуаня, Сюй Дофу бы поверил.
Да что там Сюй Лингуань! Он сам, будучи великим Наследным принцем, не мог гарантировать, что все чиновники при дворе и каждый житель великой Шэн будут без памяти любить и превозносить его. Наверняка кто-то шептался у него за спиной.
Сюй Дофу задумчиво потер подбородок:
— Я считаю, что кто-то намеренно раздул эту историю, хотя само по себе дело выеденного яйца не стоит. — Он погрузился в размышления.
Ван Юаньюань, видя, что Его Высочество занят думами, лишь почтительно улыбался, шагая рядом, решив отложить расспросы до возвращения.
Когда они прибыли во дворец Цзычэнь, Император Нинъу и глава Восточной палаты уже поджидали Наследного принца.
Его Высочество вернулся, первым делом скинул лисью шубу, и Сюй Сяомань, протянув руку, потрогал его: мальчик весь так и пылал жаром.
— Мне кажется, у тебя шея сзади немного влажная?
— Папуля, я после обеда прыгал со всеми через верёвку, вот и упарился.
— Тогда нужно немедленно переодеться в сухое платье, и нижнюю рубаху тоже смени. Горячий пот быстро остынет на ветру, чего доброго, к вечеру лихорадка разобьет, — затревожился Сюй Сяомань.
Сюй Дофу поспешил успокоить его:
— Банбан укутал меня в лисью шубу по дороге, так что холодный ветер меня не коснулся. Папуля, я сейчас же пойду переоденусь.
Он направился в боковые покои, чтобы переодеться и обтереться.
Сюй Сяомань принялся болтать с Ван Юаньюанем, расспрашивая, что еще за прыжки через верёвку и как сегодня повеселился Додо. Ван Юаньюань отвечал на каждый вопрос без утайки, однако про стычку в главном зале не обронил ни единого слова.
Император Нинъу, который до этого сидел в теплой комнате, незаметно вышел и встал неподалеку. Услышав, как Ван Юаньюань умалчивает о сегодняшнем конфликте, он не стал ничего говорить, лишь велел Сяоманю не стоять у порога на сквозняке и пройти внутрь подождать, пока Дофу закончит сборы.
Сюй Сяомань: «...»
Он ушел внутрь. Ван Юаньюань не посмел последовать за ним, так что они с императором остались перекинуться парой слов здесь.
Ван Юаньюань благоразумно отступил в тень под карнизом крыши, не смея лишний раз попадаться на глаза.
Сюй Сяомань первым делом направился к Чжун Чэну. Тот пребывал в добром расположении духа и обронил:
— Сейчас он войдет и всё доложит.
— Ван Юаньюань? — Сюй Сяомань призадумался. — Что же сегодня стряслось?
Чжун Чэн с оттенком иронии ответил:
— Сейчас расспросим нашего Наследного принца.
Судя по его поддразнивающему тону, дело явно не стоило выеденного яйца, так что Сюй Сяомань не стал торопить события — главное, чтобы Додо был здоров и невредим.
И действительно, вскоре Наследный принц вернулся, переодевшись в новые, просторные одежды. На голове у него не было парадного венца. Войдя в главный теплый покой, он первым делом поклонился обоим отцам, а затем с улыбкой бросился под бок к папуле.
— Что сегодня произошло в зале Ханьлян? — прямо в лоб спросил Сюй Сяомань.
Услышав вопрос, Сюй Дофу вспомнил, что его логические выводы так и не получили подтверждения, и поспешно позвал:
— Банбан! Где мой Банбан Ван?
Чжао Эрси отправился «пригласить» прячущегося снаружи Ван Юаньюаня.
— Ты чего тут на улице в наказании стоишь? Его Высочество зовет тебя.
Ван Юаньюань понизил голос:
— Сам ведь знаешь, Государь не выносит моего присутствия.
— Все мы — слуги. Если бы Государь действительно питал к тебе лютую ненависть и не выносил на дух, твоя жизнь давно бы прервалась без шума и пыли. Раньше ты был человеком Главы ведомства, Государь хоть и раздражался на тебя, но ради Главы щадил твою жизнь, ограничиваясь мелкими наказаниями в назидание. А теперь ты — человек Наследного принца, а Государь — родной отец Его Высочества. Неужели в будущем главный управляющий Восточного дворца не станет представать перед ясные очи императора с докладами? — вполголоса поучал Ван Юаньюаня Чжао Эрси.
Ван Юаньюаню ничего не оставалось, кроме как взять себя в руки и пойти навстречу судьбе.
Сюй Дофу к тому времени уже поведал папуле о небольшом конфликте после обеда, а также изложил свои умозаключения. Сюй Сяомань горделиво рассмеялся и принялся хвастаться перед Чжун Чэном:
— Наш Додо невероятно умен!
— Действительно умен, — похвалил Чжун Чэн.
Сюй Дофу просиял:
— Папуля, значит, я не ошибся?!
В этот момент в комнату вошел Ван Юаньюань, а следом за ним — Шуньдэ. Они чин по чину совершили великий поклон.
Чжун Чэн велел им подняться и лишь затем обратился к Дофу:
— Расспроси его, и сам всё поймешь.
— Банбан Ван, кто сегодня устроил заварушку в зале? — поспешил спросить Сюй Дофу.
— Ваше Высочество, старый раб сегодня не присутствовал в самом зале, однако там был Шуньдэ. Пусть Шуньдэ всё и поведает, — Ван Юаньюань уже проинструктировал подопечного: — Расскажи без утайки обо всем, что сегодня там стряслось.
Шуньдэ впервые предстал перед императором, от сильного испуга он весь оцепенел и лишь тихонько, едва слышно выдавил: «Слушаюсь».
Однако стоило Шуньдэ произнести первую фразу, как его облик разительно переменился. Он принялся точь-в-точь копировать подлинные слова главных участников сегодняшнего инцидента, включая их мимику и жесты.
Сюй Дофу: «...»
Шуньдэ изображал Чжун Цзыциня просто один в один!
Эта его суетливость, отчаянное желание объясниться, частые взмахи руками, мол, вы меня неправильно поняли, и то, как под пристальными взглядами окружающих он от волнения не мог подобрать слов — всё это было передано поразительно точно.
Поначалу четверо или пятеро учеников принялись обсуждать Сюй Лингуаня. Звучали те самые фразы: мол, думали, Его Высочество приготовил актера для сегодняшних утех, с чего бы принцу так ценить какого-то комедианта, плыть с ним в одной лодке да еще и сидеть за одним столом, этот иноземный актер весьма недурен собой, а со спины так и вовсе грациозен, поговаривают, будто Его Высочество из-за этого актера даже подрался с Гао Бинем...
Чжун Цзыцин, слушая это, становился всё более чувствительным к теме — ведь утром двоюродный брат уже предостерегал его. И видя, что среди говорящих были ребята, с которыми он обычно ладил, он решил вмешаться и предостеречь их: «Да прекратите вы болтать об этом, неужто не видите, как Его Высочество относится к Сюй Лингуаню? Они ведь и на лодке вместе плыли, и ели за одним столом, а вы всё языками чешете».
Чжун Цзыцинь искренне желал их остановить.
Но откуда ни возьмись появился Ли Цзэ. Он выступил вперед с поучениями, суть которых сводилась к следующему: «Господа, не стоит поднимать эту тему. Его Высочество выказывает Сюй Лингуаню великую милость, не нужно ничего извращать, к тому же вести подобные речи за спиной Его Высочества — дурной тон».
Чжун Цзыцинь вспылил — он ведь вовсе не собирался плести интриги за спиной принца! Он замахал руками, уверяя, что не имел в виду ничего дурного и вовсе не смотрит на Сюй Лингуаня свысока, а просто хотел предостеречь остальных. Из-за сильного волнения он без конца жестикулировал, да и голос его стал заметно громче.
Ли Цзэ примирительно бросил: «Я верю тебе, только не горячись так», и в следующий же миг запнулся обо что-то и покатился на пол.
Эта перепалка и без того привлекла внимание множества учеников. Кое-кто из толпы не расслышал начала и сквозь головы других ребят увидел лишь, как Чжун Цзыцинь яростно размахивает руками, а Ли Цзэ падает. Так и пополз слух: «Драка!».
Закончив рассказ, Шуньдэ мгновенно вернул себе прежний вид простоватого и недалекого маленького евнуха и отступил в сторонку.
— Похоже, Ли Цзэ решил использовать Чжун Цзыциня и остальных, чтобы заявить о себе и снискать добрую славу. Если бы Ли Цзэ сам закричал «убивают!», тогда этот мальчишка гроша выеденного бы не стоил. Тот, кто закричал о драке, возможно, действительно испугался за него, а возможно, решил воспользоваться случаем и подставить Чжун Цзыциня вместе с Ли Цзэ, — глава Восточной палаты за свою жизнь насмотрелся на бесчисленное множество подобных дел и ни за что бы не поверил, будто всё произошло из-за нелепой случайности.
Чжун Цзыцинь от волнения хоть и сорвался на крик, но мысли свои изложил предельно ясно. Ли Цзэ же пошел на уловку «отступить, чтобы нападать»: на словах он благородно уверял «я верю тебе, не кипятись», но сразу после этого умудрился растянуться на полу. И случись его драгоценному Додо расспрашивать о случившемся, мальчишка всегда смог бы оправдаться «недоразумением», да еще и предстал бы в глазах принца верным защитником Наследного принца, который ратует за справедливость.
Дело было пустяковым.
Император Нинъу, который весь день без устали подписывал государственные доклады, теперь с удовольствием помогал Девяти тысяч лет распутывать детские интриги ради собственного чада. Он с улыбкой заметил:
— Наш Наследный принц стал поистине лакомым кусочком. Впредь подобных мелких пакостей будет пруд пруди.
Каждый из них спит и видит, как бы войти в доверие к принцу и стать его правой рукой. Простая и топорная лесть — это самый низший уровень, куда лучше самому срежиссировать ситуацию, разыграть её перед Его Высочеством и позволить принцу самолично сделать открытие, искренне восхитившись: «Каких безупречных и высоких моральных качеств этот человек, он — мой самый преданный и близкий друг!».
— Я-то думал, что круглолицые всегда помогают круглолицым, а он оказался зеленым чаем с начинкой из липкого риса, — Сюй Дофу сердито надул щеки.
Но тут же получил от отца щелчок по своему круглому лицу.
Сюй Дофу: «...» И обиженно сдулся.
Сюй Сяомань ласково потрепал сынишку по голове и с улыбкой проговорил:
— Ничего страшного не произошло. Не говоря уже о твоем отце-императоре, в одном только Восточном ведомстве пруд пруди тех, кто из кожи вон лезет, лишь бы выслужиться и подняться наверх. Пока они не переступают очерченную мной черту, во всем остальном пусть полагаются на собственные способности.
— В главном зале Чунмин тебе нужно лишь четко понимать: кто твой истинный друг, кто — просто одноклассник, а на кого ты сможешь с легким сердцем возложить государственные поручения, — Чжун Чэн видел, что Додо внимательно мотает на ус его слова. — Чжао Эрси, подавай на стол.
Сюй Дофу тут же оживился!
Стоило ему услышать про еду, как от былой серьезности не осталось и следа.
— Папочка, я прыгал всю вторую половину дня и проголодался как волк!
— Я тоже проголодался, мы с твоим отцом-императором полдня только и делали, что щелкали арахис да грецкие орехи, — Сюй Сяомань взял сынишку за руку, закрывая тему. — Пошли ужинать.
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Слово автора:
Маленький принц Додо: «Что может разогнать тоску? Только сытный обед!»
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Проект был переведен командой Sherekili Novels
http://bllate.org/book/17727/1725680
Сказали спасибо 3 читателя