Готовый перевод Transmigrated As A Farmer Ger / Попадание в деревенского гэра: Глава 91. Ученик пришел с подарками к Празднику Середины осени

]

В начале восьмого месяца в утреннем воздухе разливалась легкая прохлада.

На востоке только взошедшее солнце застенчиво показало половину своей круглой головы, и пока еще не чувствовалось жары.

Нежно дул ветерок, было свежо и приятно.

Лю Гуйсян, Чэнь Юйчунь и Чэнь Юаньцю возвращались с тремя детьми из предгорий от подножия горы.

Сегодня лавка на Южной улице не работала, и их домашний ларек тоже не работал.

Позавтракав, пока солнце еще не жаркое, вывели четырех малышей погулять. В прошлом месяце, в страдную пору, им было не до них.

Батюшка Чэнь сидел под карнизом и чинил плетеную корзину, услышав нежные детские голоски, поднял голову и взглянул:

— Вернулись? Щебечете — и правда шумно.

— Давно не гуляли на улице, только отпусти — разбегаются, не удержать, — Лю Гуйсян отпустила руку дочки и перевела дыхание. — Наконец-то добрались до дома.

— Пин-гэр еще не проснулся? — Чэнь Юйчунь отпустил старшего и младшего сыновей, пусть играют в сторонке.

— Нет, — батюшка Чэнь покачал головой. — Я только что заглянул, спит очень сладко, все в порядке.

Цао-гэр, которого держал на руках Чэнь Юаньцю, вытянул ручку вперед, указывая на дом:

— Папа. — Он завертел маленьким тельцем, захотев встать на землю.

— Твой папа спит, нельзя его беспокоить.

— Знаю!

— Правда знаешь?

Цао-гэр кивнул маленькой головой, с самым серьезным видом:

— Папа спит, не буду шуметь.

— Правильно, — Чэнь Юаньцю поцеловал Цао-гэра в нежную маленькую щечку и опустил его на землю.

— Батюшка, а куда брат Цзю ушел?

Батюшка Чэнь задумался:

— Он не говорил, должно быть, скоро вернется.

— Ох, — Чэнь Юаньцю немного приуныл.

Он думал, раз сегодня выходной, сходить в горы, развеяться.

Шэнь Лэ, сидя верхом на ослике, неторопливо поднимался на склон, посмотрел вперед и смутно различил старый дом Чэней.

В его сердце вспыхнула непонятная радость, и на лице невольно расплылась яркая улыбка.

Осел, не ведая о взволнованном состоянии хозяина, продолжал неторопливо шагать.

Чем ближе к старому дому, тем ярче становилась улыбка на лице Шэнь Лэ.

Когда уже можно было расслышать детский лепет, он увидел дядюшку Чэня, старшего брата Чэнь, вторую невестку Чэнь, и наконец его взгляд упал на Чэнь Юаньцю.

— Младший!

Слово «дядюшка» уже вертелось на языке, но, произнеся его, он понял, что вырвалось — младший. Шэнь Лэ так перепугался, что средь бела дня его дважды сильно пробрала дрожь, он поспешно добавил:

— Дядюшка Чэнь! Старший брат Чэнь! Вторая невестка! — Каждое следующее слово звучало громче предыдущего.

— О, это Лэ-гэр, — батюшка Чэнь, услышав этот радостный голос, не мог сдержать теплой улыбки, даже корзину чинить бросил, встал и пошел в кухню, заварил чашку горячего чая и вышел. — Лэ-гэр давно не был, выглядит как-то бодрее.

Шэнь Лэ ловко спрыгнул с осла на землю:

— Давно не видел дядюшку, дядюшка прямо расцвел. — Он протянул мясо, рыбу и сладости, весело-улыбаясь добавил: — Дядюшка Чэнь, я пришел к вам есть.

— Хватило бы и просто прийти, не нужно таких церемоний.

Пока они говорили, вернулся Цуй Юаньцзю.

Цао-гэр, игравший со старшими братьями и сестрой, увидев его, сразу же, семеня маленькими ножками, бросился к нему, глаза заблестели, обнажив мелкие белые зубки.

Цуй Юаньцзю присел на корточки, раскрыв руки в ожидании.

Цао-гэр кинулся в его объятия, обхватил его за шею и тихо-тихо позвал:

— Отец.

Этот ребенок действительно понял слова взрослых: на людях нельзя громко звать «отец».

— Неженка маленькая! — проворчал Чэнь Юаньцю, но глаза его горели возбуждением. — Брат Цзю, сегодня у нас есть время, как насчет сходить в горы, развеяться?

— Хм!

Это Цао-гэр, обнимая своего отца за шею, повернул личико к младшему дяде и с преувеличенно серьезным видом издал фыркающий звук.

В его манере чувствовалось что-то от батюшки Чэня.

Чэнь Юаньцю на мгновение остолбенел.

Батюшка Чэнь громко рассмеялся:

— Когда это Цао-гэр научился? Вот если бы ваш отец был здесь, он бы не знал, как обрадоваться.

Этот его драгоценный внук — ну надо же, такой забавный.

— Младший, хочешь в горы? — с живым интересом спросил Шэнь Лэ. — Я с тобой схожу, давно не был в горах, как раз стоит размять кости и мускулы.

Чэнь Юаньцю знал, что Лэ-гэр тоже немного владеет кулачным искусством:

— Брат Цзю, ты пойдешь? Если нет, то мы с Лэ-гэром пойдем, возьмем а-Хуэя и а-Хэя. — Говорил он с нетерпением и азартом.

— Только поосторожнее, — предупредила Лю Гуйсян, уже нагулявшаяся вдоволь. — Уходить в глубь гор — это вам не шутки.

Чэнь Юйчунь тоже сказал:

— Погуляйте у края, и хватит.

— Хотите пойти в горы поиграть? — Чэнь Юйпин только что вышел из дома и, услышав эти слова, небрежно спросил. Он слишком много спал, голова была какой-то мутной и тяжелой.

— Папа.

Чэнь Юйпин улыбнулся своему драгоценному сыну:

— М-м, хороший мой.

— Иди скорее умойся и прополощи рот, завтрак тебе греется на маленькой плите, — поторопил его батюшка Чэнь, вставая и направляясь в кухню, чтобы разбавить полтаза теплой воды для умывания. Видя, что тот еще не идет, он крикнул: — Пин-гэр, прополощи рот и умойся, ты уже почти сутки не ел, больше нельзя откладывать.

— Иду, иду, — Чэнь Юйпин улыбнулся всем и, смеясь, побежал в кухню.

Цуй Юаньцзю поставил Цао-гэра на землю:

— Раз уж собрались играть в горах, пойдем в глубь гор, к обеду не вернемся.

— Я без проблем, — Чэнь Юаньцю похлопал себя по груди.

Шэнь Лэ подхватил:

— Я тоже без проблем.

— Точно хотите в глубь гор? — спросил батюшка Чэнь. — Если пойдете, я напеку вам лепешек, нальем воды в кувшин, возьмете приправы для жарки, масло, соль и все такое.

Чэнь Юйчунь засучил рукава:

— Папа, я помогу все приготовить.

— Договорились. Сходим в глубь гор, погуляем.

— Ладно. А я вам лепешек напеку.

Чэнь Юйпин неторопливо жевал маньтоу, повернулся к Цуй Юаньцзю и Чэнь Юаньцю и поднял большой палец:

— Энергия у вас так и бьет ключом.

— Молодые! — Чэнь Юаньцю выпятил грудь. — Тело крепкое!

Цуй Юаньцзю молча согнул руку в локте и без труда показал вздувшиеся мышцы.

Гордый Чэнь Юаньцю вмиг сник.

— У меня тоже есть, — Шэнь Лэ засучил рукав, набрал полные легкие и наконец показался тонкий слой мышц. Он крикнул Чэнь Юаньцю: — Видишь? На ощупь даже неплохо, хочешь потрогать?

Чэнь Юаньцю и правда протянул руку и потрогал:

— Как ты их накачал?

— Это несложно, при случае я тебя научу, — Шэнь Лэ похлопал его по плечу с полной уверенностью.

— Договорились. Когда начнешь учить?

— Начнем с завтрашнего дня.

— Хорошо, договорились.

Они пожали друг другу руки, словно закадычные братья.

Чэнь Юйпин смотрел на них со стороны, и выражение его лица было трудно описать.

Его немного смущало: они уже поняли свои чувства или еще нет?

И главное, не забыли ли эти двое об одном: завтра лавка открывается, один будет управляющим, другой — следить за торговлей, когда им учиться?

Ну да ладно, если захотят быть вместе, всегда найдут способ, он не будет лезть не в свое дело.

Примерно в половине шичэня Дракона [07:00-09:00] Цуй Юаньцзю и двое других взвалили на спины бамбуковые корзины и крупными шагами направились в горы.

Чэнь Юйпин, только что позавтракавший, поставил плетеное кресло у стены и обессиленно распластался, как соленая рыба.

— Очень плохо? — Чэнь Юйчунь редко видел третьего брата таким безэнергичным, немного забеспокоился. — Может, сходить в дом семьи Шэнь, пусть лекарь Шэнь посмотрит?

Батюшка Чэнь, возившийся на кухне у очага, услышав эти слова, добавил:

— Пин-гэр, тебе правда стоит сходить в дом семьи Шэнь. Твое здоровье и так не позволяет выдерживать такие нагрузки, кто же мог подумать, что вчера нагрянет столько народу, волна за волной, без конца. В будущем, если в доме будет какое событие, я думаю, лучше нанять повара, нельзя больше позволять тебе стоять у плиты.

— О таком зрелище, как вчера, старики в деревне говорили, за всю жизнь один раз увидели. Хорошо, что деревенский староста вовремя помог, да еще семья Шэнь руку помощи протянула, иначе бы точно вышел хаос, — Лю Гуйсян все еще не могла прийти в себя от пережитого ужаса. — Я была сама не своя.

— Что уж говорить о тебе, я и сам растерялся, — сказал батюшка Чэнь, выходя из кухни. — Кстати, вчерашние подарки — и деньги, и вещи — не успели разобрать, все заперто во дворе саньхэюаня. Ты сегодня тоже не суетись, думаю, завтра отдохни еще денек, наберись сил заодно и разбери вчерашние дары. Этими человеческими отношениями нельзя разбрасываться, нужно все четко-ясно записывать. Когда у людей случится радость или будут устраивать пир, ты должен будешь одарить. С теми, с кем не общались, достаточно будет вернуть один раз — связь прервется сама собой. А если в день твоей свадьбы снова пришлют подарки, тогда тебе нужно будет записать уже два раза. Это ваши личные отношения, вам самим и разбираться. Внимательно все разберите, чтобы осталось в памяти, конечно, и в книгу записать тоже надо.

Чэнь Юйпин лениво протянул «угу». У него не было ни сил, ни энергии, он был весь вялый и сонный.

— Я смотрю, тебе все-таки стоит сходить в Шэней, — на душе у батюшки Чэня было неспокойно. — Я запрягу воловью повозку и свезу тебя.

— Папа, я в порядке, просто переутомился, дня три отдохну — и пройдет.

Где уж там батюшке Чэню усидеть на месте:

— Лицо бледное, никакого румянца, а говорит — в порядке. Как раз сегодня дел немного, отвезти тебя — невелик труд. Ты бы поберегся, вон, скоро свадьба. — Говоря так, он снова проворчал: — Надо, чтобы лекарь Шэнь тебя подлечил. А там, если забеременеешь, и мук меньше примешь. Вот твой старший брат, когда носил Дачжуана, здоровьем крепок был, крови хватало — легко ему было, как ни в чем ни бывало. А когда Ань-гэра носил, из-за того, что раньше за собой не следил, основу подорвал, тяжело ему было вынашивать, да еще дома куча дел на нем висела... — Все это дела давно минувших дней. Теперь у старшего с зятем все налаживается, что много говорить о былом. — Пойду запрягу повозку.

Ну вот, куда не кинь — все не туда.

Чэнь Юйпину оставалось лишь горько усмехнуться.

Забеременеть? Да как такое возможно? Он и сам не знал, зачем это сделал, но потрогал свою переносицу.

Родинка зачатия на его переносице была даже светлее, чем у Цао-гэра. И впрямь можно забеременеть?

От этой мысли его пробрала дрожь. Нет, нет, невозможно, невозможно.

— Пин-гэр.

— Правда поедем?

Батюшка Чэнь нахмурился:

— Повозка уже у дома стоит, сам как думаешь — ехать или нет?

— Ладно. Как папа скажет, так и сделаю. Папа все правильно говорит, — Чэнь Юйпин, опираясь на стену, медленно-неспешно поднялся и, шатаясь, пошел к повозке.

Цао-гэр, игравший со старшими братьями и сестрой, увидев это, тотчас же вприпрыжку подбежал:

— Папа, деда.

— Цао-гэр, папа с дедушкой по делам уезжают, ты побудь дома, поиграй с братьями и сестрой, — мягко уговаривал батюшка Чэнь.

Цао-гэр взглянул на папу — явно не хотел оставаться, но, топоча, подбежал к папе и протянул свою пухленькую ручку, сжав указательный палец папы.

— Драгоценный мой, тоже хочет поехать?

Чэнь Юйпин присел на корточки, посмотрел в глаза драгоценному сыну и мягко спросил.

— Хочу, — мягким, тягучим детским голоском.

— Батюшка, — Чэнь Юйпин повернул голову и позвал: — Возьмем Цао-гэра с собой.

Цао-гэр, похоже, понял, что сказал папа, повернул маленькую головку и с надеждой уставился на батюшку Чэня:

— Деда, хочу.

— Ехать, так ехать, раз хочешь — поедем, — что тут поделаешь, батюшке Чэню оставалось только взять Цао-гэра на руки и посадить в повозку. — Давайте скорее, поедем — и пораньше вернемся.

Лекарь Шэнь сказал, что никаких других болезней нет, просто сильно переутомился, дал несколько пилюль, принимать по две после еды.

Что касается восстановления здоровья — у Чэнь Юйпина организм действительно немного ослаблен, но проблема не очень серьезная. К тому же он молод и еще не рожал, поэтому восстановление будет довольно простым.

Прямо сейчас взять лекарства и пить дома, или прийти позже?

— В конце месяца ему жениться, — сказал батюшка Чэнь. — Я вот думаю, пока до свадьбы, подлечить его немного, чтобы потом, если ребенком забеременеет, полегче ему было. Разве не так оно и есть? — Он видел, сколько мук и страданий принял старший сын, когда носил Ань-гэра, и не хотел, чтобы третий сын шел по той же дороге.

Лекарь Шэнь кивнул:

— Действительно, полегче будет. Но тогда по крайней мере полгода нельзя будет беременеть.

— Это без проблем, — батюшка Чэнь взглянул на родинку зачатия на переносице третьего сына — цвет слишком бледный. Ну какое счастье должно быть, чтобы сразу после свадьбы забеременеть.

Было выписано шесть порций лекарства. Лекарь Шэнь подробно объяснил диетические запреты и добавил, что только когда закончатся пилюли, которые он только что дал, можно будет начинать пить эти шесть порций отвара. И предупредил, что как только лекарство кончится, нужно сразу приходить за следующим — перерывов делать нельзя, ни одного дня.

Батюшка Чэнь внимательно все запоминал, без устали кивая.

Чэнь Юйпин... Чэнь Юйпин только беспомощно вздыхал.

Ну что ж, раз папа хочет хлопотать — пусть хлопочет, в конце концов, он же ради его же блага.

Он отлично чувствовал, что его организм немного ослаб, а подлечиться — только на радость, кто же не хочет иметь здоровое тело. Сейчас жизнь стала такой хорошей, прожить еще пятьсот лет — невозможно, а вот дожить до восьмидесяти восьми или девяноста девяти — это, наверное, можно и помечтать.

Мастерство лекаря Шэня было весьма неплохим.

Днем принял две пилюли, а перед сном Чэнь Юйпин уже явно чувствовал, что чувствует себя гораздо лучше.

Честно говоря, он тоже вздохнул с облегчением.

Лавка уже не работала два дня, если бы и завтра не открыться — что тут скажешь, занимаясь торговлей, нельзя быть слишком капризным.

Хорошо, что пилюли лекаря Шэня оказались действенными. Проснуться завтра бодрячком — не то слово, но продержаться в лавке до обеда, наверное, будет возможно.

Цуй Юаньцзю жалел свое драгоценное сокровище, хоть и согласился открыть сегодня лавку для торговли, но уменьшил количество продуктов на треть.

Не стоит недооценивать эту треть — она позволяла сэкономить больше шичэня. Еще не закончилась половина шичэня Змеи [09:00-11:00], а мелкие хлопоты на кухне уже были улажены.

— Поедем домой? — Чэнь Юйпин, пребывая в прекрасном настроении, напевал себе под нос песенку.

— Поехали. Будем в эти дни в лавке продавать еды ровно столько, а потом деньги и вещи, что накопились в саньхэюане, потихоньку разберем да в книжечку запишем.

Чэнь Юйпин весело-улыбаясь отвечал:

— Договорились! Как скажешь.

Кое-как разобрались с разными делами в саньхэюане, глядь — уже и Праздник Середины осени на носу.

Чэнь Юйпин допил свои первые шесть порций лекарства, вторые шесть порций оставалось пить еще два дня, а потом питье отвара прекращалось, делались пилюли — принимать три раза в день по шесть штук.

Приближался Праздник Середины осени, а во второй половине месяца — свадьба.

Свадьба и обычное застолье — это совершенно разные вещи. Даже если женятся мужчина и гэр, нельзя сказать, что один выходит замуж, а другой женится, но хлопот с церемонией все равно было предостаточно.

Все члены семьи Чэнь молчаливо согласились — неважно, большие дела или малые, не давать Чэнь Юйпину никаких забот. Только если что-то касалось его лично, тогда советовались с ним и вместе принимали решение.

В тот год Праздник Середины осени семья Чэней не стала особо усердно готовить. Нужно было сосредоточиться на подготовке к свадьбе Чэнь Юйпина и Цуй Юаньцзю во второй половине месяца. Потому члены семьи Чэней не слишком усердствовали с Праздником середины осени.

Зато Ван Течуй, находившийся далеко в уездном городе, уже с начала месяца начал заблаговременно готовить праздничные подарки.

У него было три учителя, и по праздникам он всегда посылал им подарки, выражая свою признательность.

По сравнению со старшим учителем и вторым учителем, Ван Течуй прекрасно понимал, что маленький учитель относится к нему с наибольшей заботой и был единственным учителем, который искренне считал его своим учеником. Поэтому в этот год на Праздник Середины осени он решил лично отвезти подарки из уездного города в деревню Горького Бамбука.

Он еще задолго говорил об этом с молодым хозяином и получил его разрешение.

Когда Ван Течуй на воловьей повозке подъехал к дому семьи Чэней, время было как раз половина шичэня Лошади» [11:00-13:00], семья Чэней как раз обедала.

Увидев его, все немного опешили.

Целая повозка, доверху наполненная вещами, — неудивительно, что в нее запрягли двух волов.

— Наставник, сегодня Праздник Середины осени, ученик пришел поздравить вас с праздником, — Ван Течуй широко ухмылялся, с простодушной улыбкой.

Чэнь Юйпин даже не знал, что сказать:

— Тебе бы и самому прийти достаточно, а тут целая повозка вещей — это уже слишком. Из уездного города ехал?

— Да. Управляющий Лю сказал мне, что наставник в конце этого месяца женится. Я уже договорился с молодым хозяином, вернусь в город только после свадьбы наставника, — Ван Течуй немного застеснялся. — Наставник, в день вашей свадьбы я могу сам встать у плиты для вас?

Семья Чэней как раз думала об этой проблеме.

Раньше договаривались пригласить главного повара из дома Шэней, но это были только разговоры, окончательно еще ничего не решили.

— Отлично! — Чэнь Юйпин, конечно, предпочел бы, чтобы его ученик сам готовил, нежели приглашать повара из семьи Шэнь.

Ученик выглядел здоровяком, но в искусстве готовки у него был немалый талант, он превосходил поваров из семьи Шэня на целых три части.

Батюшка Чэнь, улыбаясь, произнес:

— Хватит болтать стоя, Течуй, иди умойся, садись сначала поешь, а обо всем остальном поговорим после еды.

И вода для умывания уже готова, и посуда на столе стоит.

— Спасибо, дядюшка Чэнь, — Ван Течуй церемонно поблагодарил, умылся и сел за стол.

— Будешь сначала суп или сначала кашу? Раз уж ты зовешь Пин-гэра наставником, и он признал тебя своим учеником — значит, мы теперь одна семья. В семье не нужно церемоний, будь попроще, чувствуй себя как дома, — тепло проговорил батюшка Чэнь, источая мир и доброжелательность.

Ван Течуй простодушно улыбался, на «спасибо» кивал, а на душе у него было тепло и уютно.

Он уже несколько дней жил в доме Чэней, и ему здесь было очень хорошо. Ему нравилось здесь и нравился маленький наставник. Маленький наставник отличался от всех, кого он встречал на своем веку. Чем именно отличался — он сказать не мог, но он действительно был другим.

В старом доме все комнаты были заняты, поэтому Чэнь Юйпин поселил ученика во дворе саньхэюань.

Во двор саньхэюань он пока не въехал, но сам двор был прибран очень чисто, мебель, кровати, мелочи в комнатах — все было устроено как надо, оставалось только после свадьбы переехать туда жить всей семьей из трех человек.

Среди вещей, которые Ван Течуй привез в целой воловьей повозке, часть была подарками к Празднику Середины осени, часть — его собственными пожитками, а часть — тем, что он увидел в уездном городе и счел хорошим, специально купил, чтобы поднести своему маленькому наставнику. И среди всего этого Цао-гэру тоже досталось много диковинных безделушек.

Наконец, он достал тетрадь с записями и несколько банковских билетов.

Чэнь Юйпин остолбенел:

— Так много денег?

— И не одно заведение, — глухо проговорил Ван Течуй, чувствуя себя виноватым перед наставником. — У молодого хозяина во всех заведениях продавалась лапша с приправами, но все оказалось слишком просто, и вскоре другие ее скопировали. Хотя жгучее масло с перцем, перечная паста и кунжутная паста у них получались не такими вкусными, как у меня, все равно они оттянули часть торговли.

— Это и так уже очень хорошо! — Чэнь Юйпин похлопал его по плечу. — У меня даже руки горят от такой большой доли прибыли.

— Это наставник заслужил, — сказал Ван Течуй с чрезвычайной серьезностью. Боясь, что маленький наставник не захочет брать деньги, он, договорив, тут же бросился бежать.

http://bllate.org/book/17672/1647410