Готовый перевод Transmigrated As A Farmer Ger / Попадание в деревенского гэра: Глава 14. Нашел младенца

]

— Папа, я нашел его в горах. Выглядит совсем крошечным.

Лю Гуйсян подошла поближе, присмотреться:

— На вид меньше и худее нашей малышки Цяо. На первый взгляд, если считать — самое большее три месяца. И это гэр же. — Родинка зачатия у него в середине лба была совсем бледной — почти не видно цвета. — Ну и бессовестные же люди!

— И, наверное, еще из-за родимого пятна, — батюшка Чэнь показал пальцем на левую бровь младенца, у внешнего конца — черное пятно, очень заметное.

Бедненький. Чэнь Юйпин тихонько спросил:

— Его можно выходить? — Это была живая человеческая жизнь. Если бы он его не заметил — ладно, но он же наткнулся на него в горах. Пройти мимо и сделать вид, что не заметил — совесть бы не позволила.

— Пин-гэр хочет его выходить? — Брови Лю Гуйсян чуть сдвинулись. — А вот это еще вопрос.

Кое-что она, как невестка, не решалась высказать прямо. У третьего деверя и так с замужеством большие трудности, а если он еще возьмет в дом подкидыша — пусть даже он умелец в стряпне и способен заработать — замужество его, боюсь, станет еще более сложным делом.

И даже если отвлечься от этого: и отец, и батюшка — люди честные и добрые, к своим детям относятся очень трепетно. Лучше сами будут терпеть лишения, чем позволят детям хоть в чем-то нуждаться. Если Пин-гэр твердо решил вырастить этого младенца, то в конечном счете вся забота, чего доброго, ляжет на отца и батюшку. Они, конечно, не смогут спокойно смотреть, как Пин-гэр из-за этого ребенка загубит всю свою дальнейшую жизнь и останется совсем один, даже без супруга рядом.

Батюшка Чэнь воспитал нескольких детей — опыта ему было не занимать. Он взял младенца у третьего сына из рук и принялся внимательно его осматривать:

— С телосложением, кажется, все в порядке. Только выглядит щупленьким. Сколько ему месяцев — точно не скажешь. Все время спит?

— Я услышал плач — и только тогда его нашел. Должно быть, накричался и уснул по дороге домой.

— Плач громкий?

— Очень тихий. Такой тоненький, слабенький.

Батюшка Чэнь посмотрел на спящего на руках младенца:

— Ты и вправду хочешь его растить?

— Не бросать же его снова в горах. — Помолчав, Чэнь Юйпин добавил: — Не наткнись я на него — другое дело, а раз уж наткнулся... не могу же я отказать в помощи умирающему. Он ведь такой маленький, такой несчастный.

Наступило долгое молчание. Наконец батюшка Чэнь произнес:

— Хочешь растить — расти. Завтра поедем в поселок, пропишем его на меня и на твоего отца — будет вам младшим братом. А ты подумай, как его назвать.

Лю Гуйсян ничего не сказала, но подумала: «Ну вот, я же и говорила». Ребенка растить — не шутка. А этот вот такой крохотный. Отец и батюшка уже не молодые, силы их уже не те, что раньше. Она считала, что Пин-гэр поступает неразумно. Все-таки он еще молод, не замужем — откуда ему знать, как тяжело растить детей. Нельзя же думать: будет что поесть и во что одеться — и ладно.

— Батюшка, этот ребенок будет считаться моим.

— Это как понимать? — Голос батюшки Чэня стал резче, когда он посмотрел на третьего сына.

Чэнь Юйпин снова взял младенца на руки, глядя на его спящее личико:

— Папа, запишите ребенка на меня. Выйду я замуж в конце концов или нет — еще бабушка надвое сказала. А если у меня будет ребенок — в нем и опора. — Помолчав, добавил: — Да и если даже повезет и найдется надежный супруг, ребенок тоже нужен. Я нашел его в горах — значит, такова судьба.

Батюшка Чэнь хотел многое сказать, но слова застревали в горле. Наконец он сдался:

— Ладно. Завтра, как поедем в поселок, схожу к старшему брату, займу немного молочной смеси. А сегодня покормим его чем есть.

Лю Гуйсян подхватила:

— У малышки Цяо кое-какая одежонка, шапочки, обувка — все в хорошем состоянии. Я потом принесу, так что специально покупать не придется. Ребенок маленький, быстро растет — много раз не надевает.

— Спасибо, вторая невестка.

— В своей семье церемониться не стоит.

Гэры — удивительное создание. В отличие от мужчин и девушек, после рождения гэра нужно немедленно прописать, а затем взять домовую книгу и отправиться в поселок за молочной смесью40. Смесь выдается бесплатно — ее полагается давать ребенку до года. А после исполнения года, если смесь по-прежнему нужна, ее приходится покупать за деньги.

Гэры с бледным родинками зачатия до пяти лет должны пить эту смесь каждый день. Если нет особых проблем, цвет родинки на лбу к пяти годам темнеет, и в будущем с деторождением все бывает в порядке. Но смесь стоит дорого: на нее уходит не меньше трехсот монет в месяц — в среднем по десять монет в день. Бывают и такие бедные семьи, где, видя, что ребенок-гэр растет крепким, вовсе не дают ему смеси, рассуждая так: «Лучше отложить эти деньги — потом на них найдем ему в жены гэра или девушку».

Батюшка Чэнь отправился к старшему брату за молочной смесью. Не успела за ним закрыться дверь, как младенец проснулся. Плакал он как только что родившийся котенок — тоненько, жалобно.

— Наверное, проголодался, — Лю Гуйсян потрогала пеленку: сухая. — Какой же он маленький. Наша малышка Цяо в три месяца и то тяжелее была, и поплотнее. — Помолчав, спросила: — Третий деверь, не дать ли ему «кличку»41 на первое время?

— Назовем его Цао-гэр.

Весенний ветер дует — снова трава вырастает42.

— Проснулся? — Батюшка Чэнь торопливо вошел в дом. — Я боялся, что он проснется, сразу схватил смесь и побежал обратно.

— Только что проснулся. Вторая невестка говорит — проголодался, наверное. Все плачет.

Батюшка Чэнь улыбнулся:

— Я сейчас смесь разведу, сразу его покормим.

— Батюшка, я дал ему маленькое имя — Цао-гэр — Трава.

— Цао-гэр, Цао-гэр — хорошо. Пусть пока будет маленькое имя, а полное потом придумаем — ничего страшного. Сначала пропишем с этим, а когда придумаем полное — потом добавим.

Смесь развели теплой кипяченой водой, а потом кормили маленькой деревянной ложечкой. Цао-гэр ел торопливо, один глоток за другим.

— Ты посмотри, как он ложечку сосет — ишь как усердно! — Батюшка Чэнь улыбался, глаза его лучились добротой и нежностью. Это же теперь дитя Пин-гэра, его маленький внук.

Сытый Цао-гэр не плакал и не капризничал, только вертел глазками — то в одну сторону посмотрит, то в другую. Малышка Цяо и Дачжуан смотрели на него с большим любопытством, наклоняли головы, чтобы разглядеть получше.

— Надо бы искупать его да переодеть в чистое.

— Хорошо.

Лю Гуйсян опустила малышку Цяо в плетеную корзину:

— Я принесу маленькую одежду.

Мылся Цао-гэр тоже очень послушно.

Он и правда был худющий. У Чэнь Юйпина сердце разрывалось от жалости.

— Вот выходим его как следует. Дети быстро растут — через несколько дней уже другим станет. Скоро он у нас станет беленьким и пухленьким, — тихо и ласково говорил батюшка Чэнь. — Ты, когда родился, тоже был крохотный. Твой отец страшно боялся, что не выходим. Ночью спал куда чутче меня. Чуть шевельнешься — он тут же открывает глаза. А не шевельнешься — все равно проснется, протянет руку и потрогает твое личико. Тогда он похудел очень быстро, зато ты, наоборот, округлился. — Он засмеялся, а лицо его светилось теплым счастьем.

Батюшка Чэнь и Чэнь Юйпин возились с Цао-гэром, попутно поглядывая на малышку Цяо и Дачжуана. Торговлю в это время вела Лю Гуйсян, если кто-то подходил к лотку. Но, к счастью, во второй половине дня покупателей было немного. Народ начал подходить ближе к вечеру.

К тому времени Цао-гэра уже привели в порядок и уложили спать на бамбуковую лежанку. Рядом спала малышка Цяо — их положили с двух сторон. А Дачжуан сидел тут же на лежанке — смотрел то на младшего брата, то на младшую сестру. Он был очень спокойным ребенком, с ним не было хлопот.

Трое — отец Чэнь и сыновья — вернулись с полей, увидели на бамбуковой лежанке двух спящих младенцев и слегка оторопели.

Малышку Цяо они знали. А второй — чей?

— Пин-гэр нашел его в горах. Очень жалко малыша, хочет оставить у себя. Дали ему маленькое имя Цао-гэр, Трава. Завтра пропишем — и получим на него молочную смесь, — объяснил батюшка Чэнь.

Отец Чэнь слегка заикнулся — видно было, что он не сразу понял:

— П-пин-гэр хочет его растить? Такой крошечный ведь...

— Нашему Пин-гэру трудно будет со своим деторождением. А тут он нашел младенца — может, само небо смилостивилось над ним. Хорошо, что маленький: вырастет с малых лет — почти как родной будет.

— Ну что ж, — у старика были свои доводы, и он согласился.

Чэнь Юаньцю лыбился во весь рот: он и понятия не имел, что такое растить младенца, — радостно воскликнул:

— Я стану дядей!

— Два раза уже дядей становился. Пора бы немного повзрослеть, — воспользовался случаем батюшка Чэнь и наставительно добавил: — А то все как неприкаянный.

— Папа, в чем я не повзрослел? Я ж не безобразничаю где попало, не творю черт знает что.

Отец Чэнь метнул в него взгляд:

— Вот когда у тебя голова наконец прояснится и ты найдешь себе спутника да женишься — тогда и можно будет считать, что ты по-настоящему повзрослел.

— ... — Чэнь Юаньцю совсем скис и с досадой уселся прямо у бамбуковой лежанки: — Вон наш Цао-гэр как крепко спит! — И уставился на спящего.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17672/1647330