Готовый перевод Transmigrated As A Farmer Ger / Попадание в деревенского гэра: Глава 8. Семейный лоток23

]

Торговля маньтоу с креветочной пастой отличалась от торговли тушеным мясом и ножками в рассоле. Слава о маньтоу с креветочной пастой еще не распространилась, и до сих пор никто специально за ними не приходил.

Поэтому Чэнь Юйпин и батюшка Чэнь обсудили и решили: поставить лоток прямо под старым деревом перед домом, выложить маньтоу с креветочной пастой и даже не зазывать. Проходящие мимо крестьяне увидят, из любопытства подойдут посмотреть — может быть, кто-нибудь и купит. А ближе к полудню начнут подтягиваться за тушеным мясом и ножками в рассоле — тогда, глядишь, и маньтоу уйдет побольше.

Всего-то пятьдесят штук. Если не пойдут — в полдень и вечером рис не варить, а приготовить пару блюд да съесть с маньтоу.

А там видно будет — завтра сделать поменьше. Двигаться постепенно, не спеша.

Батюшка Чэнь, сделав маньтоу, оставил дела в кухне и принялся за другие домашние хлопоты. После завтрака он сходил ко второму сыну — помог по хозяйству, а потом взял мотыгу и пошел работать в поле. Благодаря тому, что батюшка помогал и в доме, и во дворе, Лю Гуйсян, кроме как заниматься ребенком, делать было больше нечего. Она взяла на руки малышку Цяо и направилась в старый дом.

— Пин-гэр, давай я здесь снаружи за лотком присмотрю.

Чэнь Юйпин хлопотал в доме с очагом, готовя тушеное мясо и ножки в рассоле. Услышав голос, выглянул из дверей:

— Если вторая невестка поможет присмотреть — было бы отлично. А малышка Цяо усидит?

— Усидит. Я буду с ней на руках ходить, туда-сюда. Кстати, Пин-гэр, достань-ка мне ее плетеную корзинку. Если заснет, я ее прямо туда положу.

В деревне все просто: в корзину кладут подстилку из соломы и маленькое ватное одеяльце — для ребенка нескольких месяцев от роду в самый раз.

Лоток никто не жаловал, поэтому Лю Гуйсян, от нечего делать, взялась за шитье. Малышка Цяо не спала — она посадила ее в корзинку и, пока шила, играла с ней. Малышка Цяо была очень спокойной — редко когда плакала или капризничала. Стоило начать с ней заигрывать — сразу улыбалась, размахивая ручками и ножками. До чего ж милое создание. В глазах Лю Гуйсян ее собственный ребенок был хорош во всем — среди всех деревенских младенцев не с кем сравнить. Это был самый красивый ребенок, которого она когда-либо видела. Так она и думала, и так же говорила малышке Цяо — с мягкой, нежной улыбкой на лице, а тихий голос ее был похож на весенний ветер — теплый и ласковый. Малышка Цяо не понимала слов, но это не мешало ей улыбаться. Она глядела на мать, ухмылялась во весь рот, необыкновенно радостно.

— Жена Юаньдуна, а что это ты продаешь?

— Тетушка, это маньтоу с креветочной пастой. Пин-гэр их на прошлом базаре продавал. По одной монете штука — очень вкусно.

— Это еще надо, чтобы маньтоу монету стоила? Что ж, никто больше дома не умеет их печь, что ли?

— Маньтоу-то всякий умеет, а вот креветочную пасту только наш Пин-гэр может сделать. Вы не пробовали, вот и не знаете, какой у нее вкус. А кто пробовал — все говорят, вкусно. Поглядите, мясо и ножки, которые Пин-гэр готовит, каждый день раскупают дочиста.

Когда мать разговаривала с чужими, малышка Цяо начинала похныкивать, выражая свое недовольство. Лю Гуйсян привычным движением слегка покачивала корзинку и, обернувшись к дочке, улыбалась:

— Ну, милая моя, я помогаю твоему третьему дяде торговать.

Тетушка не подошла. Зато другой односельчанин, проходивший мимо, уже пробовавший однажды эти маньтоу с пастой, услышал разговор и радостный подбежал.

— А я думал, Пин-гэр больше их не продает. Дайте-ка мне две штуки. Мой гэр последние два дня совсем есть не может — аппетита нет.

Лю Гуйсян узнала — это был дядя из их второй ветви:

— А Цань-гэр еще не поправился? Что сказал лекарь в поселке?

— От болезни почти оправился, а вот еда в рот не лезет. Наверное, от лекарств. Даже я запаха этих снадобий вынести не могу, что уж говорить о нем.

Перекинувшись парой слов, дядя второй ветви дал деньги, взял две маньтоу и ушел.

— Пин-гэр! — Лю Гуйсян радостно крикнула в сторону кухни: — Наша сегодняшняя первая продажа!

В кухне было почти все готово, оставалось только следить за огнем. Чэнь Юйпин вышел, поговорил со второй невесткой и, заодно взяв на руки малышку Цяо, стал с ней играть.

Вскоре пришел еще один человек, захотевший купить маньтоу с пастой.

Один за другим подошло несколько человек. Это уже было странно.

Лю Гуйсян с любопытством спросила:

— А откуда вы узнали, что Пин-гэр продает маньтоу с креветочной пастой?

— Тетушка Цзян у старого баньяна на въезде в деревню растрезвонила. Говорит, семья Чэнь так разбогатеть хочет, что с ума сошла: маньтоу за монету продавать — кто ж их печь не умеет... Языком так и мелет. Ей там быстро ответили.

— Она всегда такой была, мелочная.

— Какое ее дело до того, что маньтоу с пастой стоит монету? Никто ее за волосы не тащил и не заставлял платить. Сами хотим — сами и покупаем.

— Это она от зависти, что семья Чэнь деньги зарабатывает.

Тут все засмеялись.

Когда тушеное мясо и ножки в рассоле были готовы, Чэнь Юйпин вынес их на лоток — на улицу — и накрыл тонкой марлей. Густой аромат просачивался сквозь легкую ткань и понемногу расплывался вокруг, а ветер разносил его все дальше и дальше.

Лю Гуйсян, улыбаясь, подшутила:

— Скоро начнется суета.

— Всего на немного.

Так и вышло — вскоре отовсюду к дому Чэней поспешили люди, еще издали крича:

— Пин-гэр, это ты прямо на улицу выставил? Ножки в рассоле — две штуки, мне оставь две! Вчера и позавчера так и не купил!

— Мне — два куска тушеного мяса и одну ножку!

— Что толку кричать? Кто быстрее добежит и деньги отдаст — того и считать. Пин-гэр, ты их не слушай!

— Эй, ты, мелкий паршивец! Когда я был молодым, тебя еще и в помине не было!

Перебрасываясь словами, подталкивая друг друга, толпа шумела. А уж по части детского нрава — тут уж независимо от возраста, и стар и млад одинаковы.

— Не торопитесь! Вставайте в очередь, по одному, — сказал Чэнь Юйпин, видя, что люди вот-вот нахлынут. — Кроме тушеного мяса и ножек в рассоле, есть еще маньтоу с креветочной пастой. Кто не пробовал — может взять одну, попробовать вкус. Обещаю, не разочаруетесь.

— Пин-гэр, мои две ножки в рассоле ты мне оставь! — Помолчав, старый дядя добавил: — Я здесь самый старший по поколению, так что вы там поосторожнее!

— Точно! Уважать старших и заботиться о младших! Я самый младший по поколению, так что дядьки должны заботиться о младших!

— Отойди! Я вот самый старый по возрасту — и что я сказал? Вы там оба потише! Стар я уже, ноги еле таскаю, а вы все равно меня не обогнали — какой же стыд тогда горланить?

Даже выстроившись в очередь, они не унимались. Шум и крик, но в этом шуме была своя особая, теплая близость. Крестьяне-соседи живут бок о бок — всерьез никто не ссорится. Просто так, ради шутки-забавы.

— Даже маньтоу продают! Совсем у меня дел не осталось — буду маньтоу с креветочной пастой грызть под ножки в рассоле да под маленькую вина. Чудесно!

— С тех пор как Пин-гэр начал торговать едой, мой кошелек день ото дня тощает.

— Не говоря уже о том, что семье Шэнь, торгующей вином, следовало бы поблагодарить нашего деревенского Пин-гэра. Из-за этой закуски под выпивку я то и дело бегаю в деревню Шэней за вином. Пин-гэровы тушеное мясо и ножки в рассоле — они такие ядреные, вкус насыщенный, под рис тоже хороши. А без выпивки чего-то не хватает — не то.

Пока они болтали и смеялись, тушеное мясо закончилось, ножки в рассоле закончились, и маньтоу с креветочной пастой тоже закончились.

Те, кто выстоял очередь, но не купил, уныло разбрелись. А те, кому повезло с вкусной едой, разбившись на группки, расходились довольные и радостные.

Чэнь Юаньцю, услышав, что маньтоу с пастой кончились, хлопнул себя по ляжке и сказал:

— Вот я и говорю — надо было сто штук делать.

— Широко шагая, недолго и штаны порвать, — привычно одернул младшего отец Чэнь.

— Хорошо, что распродали, — радостно сказал батюшка Чэнь. Он отсчитал двадцать монет третьему сыну, младшему сыну и второму сыну — по пять монет, себе — двадцать. — Пин-гэр, как считаешь, завтра сколько делать? Сто, конечно, не получится — слишком много.

Чэнь Юйпин подумал:

— По-прежнему пятьдесят. Так надежнее. А самое главное — если будем продавать больше, наша креветочная паста не выдержит.

По пятьдесят штук в день — пасты хватает. А за месяц выходит полтора ляна24 серебром. Пусть даже делить на три части — это немало, несколько сотен монет. Чэнь Юаньдун и Чэнь Юаньцю получат поменьше, но тоже полторы сотни монет. Если в дальнейшем пойдет лучше и пасты будет достаточно, может, удастся продавать больше — примерно на постоянные монет двести в месяц.

Деревенской семье, если жить только с полей, да со свиней и кур, что дома держат, то за год при хорошем урожае можно скопить один-два ляна серебром. А если еще в свободное от полей время на поденщину наняться — скопить два-три ляна — уже очень неплохо.

Дни протекали в хлопотах, и вот уже конец месяца, двадцать седьмой день — базар.

Двадцать шестого числа батюшка Чэнь с третьим сыном, воспользовавшись деревенской телегой, запряженной волом, пораньше съездили в поселок. На этот раз они обошли все мясные лавки в поселке и скупили все свиные ножки. Чэнь Юйпин подумал и решил купить еще пару свиных кишок. Дома он их замаринует и попробует завтра продавать.

Кишки — товар дешевый, возни с ними много. За три монеты можно купить и тонкую, и толстую кишку сразу.

Кишки ощутимо добавили веса, и вонь от них стояла невыносимая. Батюшка Чэнь нахмурился:

— Пин-гэр, а это... это вообще продать можно?

— Можно, папа, поверь мне. Маринованные, они будут особенно вкусными. Как проедем деревню Шэней — куплю немного алкоголя.

В Шэнь алкоголь был немного дешевле, чем в поселке.

Вернувшись, он не занимался ничем другим, кроме как возился с кишками. Батюшка Чэнь не пошел в поле — остался помогать третьему сыну, делая все, как тот говорил: раз за разом, снова и снова, тереть и мыть.

— Это тяжелее, чем в поле работать! Но после такой обработки действительно ни запаха, ни вони.

— Папа, ты отдохни, а я займусь рассолом.

— Отдыхать не надо, я лучше пойду огонь разожгу.

Когда сели ужинать, маринованные кишки еще не были готовы. По-настоящему пропитаться вкусом они должны были только к завтрашнему утру. Думая о том, что если торговля пойдет хорошо, то завтра после того, как распродадутся, можно будет поставить их и на семейный лоток, Чэнь Юйпин приготовил для кишок отдельный рассол. По сравнению с ножками в рассоле, он сделал его более пряным и острым, на любителя.

Перед сном Чэнь Юйпин попробовал — вкусно! Маринованные кишки не стоит оставлять томиться в котле надолго — они станут мягкими и невкусными. Он перелил рассол в кувшин и остудил, а хорошо пропитанные кишки оставил в кувшине на ночь — к утру станут еще вкуснее.

В базарный день вставать нужно рано — опоздаешь, хорошего места не займешь. Когда дело касалось серьезного, Чэнь Юйпин не подводил. Как только поднялся батюшка Чэнь, он тоже встал.

Покончив со сборами, не дожидаясь, пока вернутся на завтрак отец Чэнь с сыновьями, они отправились в Шэнь на базар. На завтрак мужчинам оставили в котле баоцзы с зеленым луком и мясом.

Не успели они опустить ношу у своего места, как к ним уже подошел член семьи Шэнь.

— Наконец-то дождались базара! В последнее время много людей говорили о твоих тушеных ножках в рассоле и тушеной свинине. Дай мне тех и других по три штуки, и четыре маньтоу с креветочной пастой.

— А маринованные кишки не хотите взять попробовать? Одна монета за порцию.

Порции были нанизаны на бамбуковые палочки. Палочки выстругали отец Чэнь и братья Чэнь.

— Кишки? — Член семьи Шэнь услышал слово «кишки» и нахмурился.

Но когда Чэнь Юйпин достал связку маринованных кишок, пряный аромат ударил в нос. От его насыщенности молодой человек на миг опешил, а затем заявил:

— Дайте пять связок!

И тут же, не в силах терпеть, откусил кусок. Ух ты! Потрясающе! Остро, пряно, свежо — одно слово «превосходно»!

— Еще пять!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17672/1647324