Готовый перевод I am Unexpectedly Not Human! / Я, оказывается, не человек!: Глава 116

Выйдя из Главного управления, Чжао Чун столкнулся с Чжэн Хуэем, который шел в компании нескольких коллег. Судя по всему, они отлично ладили. Чжао Чун и Чжэн Хуэй на долю секунды встретились взглядами и тут же отвели их, в то время как остальные весьма приветливо поздоровались с Чжао Чуном.

Переплыв Южное озеро и миновав барьер, скрывающий штаб-квартиру, Чжао Чун словно перешагнул границу между днем и ночью. В городе уже зажглись неоновые выгвески, всё сияло огнями. Люди, страшась темноты, использовали технологии, чтобы максимально осветить ночь и почувствовать себя в безопасности.

Подумав об этом, Чжао Чун презрительно усмехнулся.

Подойдя к дому, он увидел, что в гостиной горит свет. Чжао Чун взглянул на часы — десять вечера. Обычно в это время Чжао Ижэнь уже ложилась спать, ее режим был безупречен. Видимо, что-то важное заставило ее изменить привычке.

Отперев дверь, он действительно обнаружил в гостиной ожидающую его Чжао Ижэнь. Увидев сына, она произнесла:

— Уже поздно. Поешь перед сном.

Это должно было прозвучать как предложение, но из ее уст, по привычке, вышло как приказ.

Чжао Чун не стал отказываться. Бросив ключи, он подошел к обеденному столу и сел напротив нее — ведь он всегда был послушным и почтительным сыном, не так ли?

Они молча сидели друг напротив друга. Поколебавшись, Чжао Ижэнь открыла стоящую посреди стола кастрюлю. Горячий пар немного смягчил гнетущую атмосферу. Она попыталась заговорить мягче, но тело, привыкшее отдавать приказы, забыло, как звучит нежность. Дважды открыв рот, она так ничего и не произнесла, и в итоге выбрала сухой, констатирующий тон:

— Я попросила домработницу сварить кашу. Она очень густая, должно быть вкусно.

Даже ей самой эта фраза показалась чужеродной.

Чжао Чун, казалось, не замечал ее неловкости. Он кивнул, положил себе в миску немного каши и зачерпнул ложкой. Отправив горячую массу в рот, он быстро проглотил ее и улыбнулся сидящей напротив женщине:

— Спасибо, мам. Очень ароматно и вкусно.

Чжао Ижэнь смотрела на лицо сына сквозь облако пара и на мгновение впала в ступор. Заметив, что он продолжает улыбаться, словно ожидая ответа, она наконец опомнилась, но инстинктивно отвела взгляд.

— В-вот и хорошо. Ешь побольше, — ее голос прозвучал сдавленно.

Глядя, как Чжао Чун кивает, в несколько глотков опустошает миску и послушно накладывает себе еще, Чжао Ижэнь почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Ей стало трудно дышать. Ее руки, лежащие на коленях, сжались в кулаки с такой силой, что ткань юбки смялась. Лишь так она смогла подавить рвущиеся наружу слова:

Каша же кипяток...

Почему ты не чувствуешь, что она обжигает?!

Съев две миски и заметив, что мать не торопится уходить, Чжао Чун тоже остался сидеть, решив поддержать беседу:

— Мам, что-то случилось? — Его глаза излучали такое тепло, что любому захотелось бы излить ему душу. В конце концов, в Отделе Шаньхай Чжао Чун славился своим обаянием.

Чжао Ижэнь покачала головой, ее голос прозвучал глухо и хрипло:

— Нет. Просто мы давно не ужинали вместе. — Она попыталась выдавить улыбку: — Я видела, ты сегодня общался с тем сотрудником из филиала... — Последняя фраза была откровенной попыткой заполнить паузу. Наверное, она и сама не понимала, зачем это сказала.

Чжао Чун ничем не выдал своего волнения, лишь кивнул:

— Да, перекинулись парой слов. У него хороший характер, он со всеми в Отделе ладит.

В душе он напрягся. Они с Чжэн Хуэем перекинулись парой фраз в безлюдном коридоре, и надо же — именно в этот момент их заметила Чжао Ижэнь! Впрочем, судя по ее лицу, она ни о чем не догадывалась.

Чжао Ижэнь, казалось, даже не слушала его ответ. Она долго и отрешенно смотрела на край стола, освещенный лампой, а затем вдруг перевела взгляд на сына и с напускной легкостью спросила:

— Хочешь узнать о своем отце?

Переход был слишком резким.

Чжао Чун был искренне удивлен. В детстве он спрашивал, какой был его отец, но Чжао Ижэнь отрезала: «У тебя нет отца». И он до сих пор помнил ее лицо в тот момент — ледяное, полное ненависти, разочарования и той особой злобы, что рождается из преданной любви. Поэтому он больше никогда не спрашивал.

Но почему сегодня она вдруг заговорила об этом? Или это проверка?

Решив не рисковать, он покачал головой и ответил мягким, почти утешающим тоном:

— Раз мама не хочет вспоминать, то и не надо. Я привык жить без отца, мне нет дела до этого незнакомца. Если эти разговоры причиняют тебе боль, я предпочту никогда о нем не знать.

Чжао Ижэнь ошеломленно посмотрела на него. Осознав что-то, она отвела взгляд, помолчала с полминуты и кивнула:

— Иди спать. Мне нужно кое о чем подумать.

Когда Чжао Чун ушел, воздух в комнате словно стал разреженным. Чжао Ижэнь медленно подняла руку к груди, открыла рот и, как выброшенная на берег рыба, сделала несколько судорожных вдохов, прежде чем смогла нормально дышать.

Несколько минут она безотрывно смотрела на кастрюлю. Затем молча сняла крышку, налила немного каши в миску и, опустив голову, сделала маленький глоток. Горячо. Нестерпимо горячо. Едва каша коснулась губ, тело инстинктивно потребовало выплюнуть этот кипяток. Заставив себя проглотить, она почувствовала, как обжигающая боль прокатилась от языка до самого пищевода. Боль была реальной. Очень реальной.

Но ее сын выпил две миски подряд и даже не поморщился.

Чжао Ижэнь вдруг почувствовала, как ее пробирает ледяной холод. Руки и ноги затряслись так, что она не могла их унять. Торопливо вскочив, она судорожно запахнула шаль, вцепившись в нее побелевшими пальцами. Спотыкаясь, она бросилась в кабинет, с грохотом захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной. В ту же секунду ноги ее не удержали, и она сползла на пол.

Холод поднимался от самого пола. Обхватив колени и уткнувшись лицом в темноту, она вдруг вспомнила лицо мужчины, которое прокручивала в памяти тысячи и тысячи раз. Она помнила... Тогда ей было двадцать два. Ее отец, которым она восхищалась с самого детства, был еще жив. Она всегда мечтала стать начальником Отдела Шаньхай, занять место отца и быть такой же, как он.

Это было ее первое задание. Поскольку операцией руководил отец, она позволила себе расслабиться. Погода была ужасной: стеной лил дождь с грозой, горные тропы превратились в грязевое месиво. На одном из крутых поворотов она поскользнулась и полетела со скалы.

Очнувшись, она обнаружила себя в сырой пещере. Ее спас незнакомец. У этого мужчины было невероятно красивое, незабываемое лицо и странные глаза, которые, казалось, смотрели прямо в душу. Открыв глаза, она застыла, завороженная. В тот миг у нее мелькнула мысль: Оказывается, в мире есть мужчины лучше моего отца.

Он тоже был слегка ранен. Увидев, что она очнулась, он представился: Чун Жэнь. Сказал, что пришел в горы в составе исследовательской группы, но из-за внезапной грозы и густого леса отбился от своих. Он долго бродил по горам, пока не наткнулся на нее, лежащую без сознания. Он принес ее в пещеру, чтобы переждать непогоду.

Возможно, это была любовь с первого взгляда. А может, в той безнадежной, опасной ситуации этот мужчина подарил ей такое чувство защищенности, что она слишком легко отдала ему свое сердце. У них обоих были травмы, связи не было, ливень не прекращался, поэтому им оставалось лишь вместе ждать помощи.

Этот мужчина был удивительным, он не переставал ее удивлять: он умел добывать и очищать питьевую воду из подручных средств, находил сладкие дикие ягоды. Она была молода и неопытна, страх и тревога давили на нее тяжелым грузом, но стоило ему лишь взглянуть на нее — и все страхи отступали.

Спустя два дня они всё еще были заперты в пещере. И в этих спартанских условиях она набралась смелости и призналась ему в своих чувствах. Она была готова к отказу, но оказалось, что чувства взаимны. На эмоциях она согласилась на близость с ним. Они договорились, что после спасения он уволится из НИИ, приедет к ней в Пекин, и они поженятся.

Но он не сдержал слова.

После того как люди отца нашли ее, она сразу попала в больницу. Она ждала, что он приедет, места себе не находила, но прошел месяц — а от него ни весточки.

А потом она узнала, что беременна.

В отчаянии она всё рассказала отцу, умоляя его навести справки о Чун Жэне. На следующий день отец сообщил ей: никакой исследовательской группы не было. Человека по имени Чун Жэнь тоже не существует.

Но она отказывалась верить, что это был обман. Глаза и эмоции не могут лгать. Этот мужчина тоже любил ее — его взгляд был таким нежным, и даже в моменты высшей страсти он был предельно аккуратен с ней. Эти несколько дней были реальностью, а не выдумкой. Она доверяла интуиции. Верила, что у Чун Жэня были веские причины, что он не мог просто исчезнуть.

Позже она родила их ребенка и назвала его Чжао Чун. Фамилия — от нее, имя — от него.

Но когда Чжао Чун начал говорить и стал спрашивать, где его папа, Чжао Ижэнь вдруг осознала страшную правду: этот мужчина больше никогда не появится. Ее обманули. И обманывали всё это время... Но самым ужасным было то, что, даже осознав обман, она продолжала его любить. Никто другой больше не вызывал в ней того трепета, той отчаянной смелости.

И тогда она с головой ушла в работу, стараясь забыть всё, что было связано с этим мужчиной, словно те дни были лишь плодом ее воображения. Но теперь, спустя двадцать с лишним лет, судьба сыграла с ней злую шутку: человек, которого она так сильно любила, отец ее ребенка... оказался Небесным Демоном. Когда они преследовали Небесных Демонов, территория обязательно зачищалась, чтобы не пострадали люди. Ни один человек не мог оказаться там случайно.

Но любовь слепа. Все нестыковки были как на ладони, все улики лежали перед ней. Даже когда маленький Чжао Чун порезал палец, вырвавшаяся из ранки демоническая аура напугала ее до смерти. Но она сама придумывала оправдания, сама себя убеждала. Она не хотела думать, не хотела видеть, предпочитая жить иллюзией той первой любви.

До сегодняшнего дня.

Чун Жэнь — Небесный Демон, а ее сын — полукровка.

Какая нелепость! Ее отец погиб от рук Небесных Демонов! Она — начальник Отдела Шаньхай, всю жизнь боровшаяся с Небесными Демонами... И только сейчас осознала, что спала с Небесным Демоном и родила от него!

В наглухо запертой комнате раздавались приглушенные рыдания, которые жутковато смешивались со смешками, полными самобичевания.

Вернувшись в свою комнату и закрыв дверь, Чжао Чун бросился в ванную и выблевал всё, что только что съел. Включив кран и смыв остатки еды в раковину, он посмотрел на свое отражение в зеркале. Его губы искривились в зловещей, хищной ухмылке.

«Вот так. Теперь его тело отторгает даже человеческую пищу.»

Вытерев лицо, он вышел из ванной и увидел в кресле знакомую фигуру. На его лице тут же появилась искренняя, радостная улыбка.

— Отец! — в его голосе звучало неподдельное счастье.

Чун Жэнь уже снял черный плащ, открыв свое бледное лицо. Увидев улыбающегося сына, он поманил его к себе:

— Я же обещал, что зайду. Я всегда держу слово, сын мой.

При каждой встрече они могли разговаривать часами, и Чун Жэнь всегда был внимательным слушателем. В какой-то момент Чжао Чун замолчал. Его голос прозвучал неуверенно:

— Отец, могу я задать вам один вопрос?

Чун Жэнь кивнул. Хоть он и собирался использовать сына в своих целях, терпения по отношению к нему у него было в избытке.

— Вы... вы любили маму?

С момента их воссоединения Чжао Чун ни разу не задавал этот вопрос. Боялся услышать ответ, который причинит ему боль. Но сегодня, под впечатлением от поведения Чжао Ижэнь, ему захотелось узнать правду. Правда, он предусмотрительно использовал прошедшее время: «любили».

Чун Жэнь посмотрел на напряженного, ожидающего ответа сына, словно всерьез обдумывая ответ. Спустя некоторое время он произнес:

— Да, любил.

«...Ее тело.» Но сыну, разумеется, нужна была только первая часть фразы. И Чун Жэнь был готов доставить ему это удовольствие.

Услышав этот ответ, Чжао Чун с облегчением выдохнул и легко перевел тему:

— Чжэн Хуэй, о котором вы упоминали, очень способный. По крайней мере, люди в Отделе от него без ума. И у него отлично подвешен язык — даже такого, как Юй Хуань, он заставил сомневаться. — В его глазах блеснуло самодовольство. — Он оказался очень полезен. Сейчас демонических миазмов в Главном управлении стало намного больше. Видимо, темные стороны в душах этих людей начали разрастаться.

В конце концов, кто способен устоять перед искушением вечной молодости? Не хватало лишь правильного пути.

Маленький театр от автора:

Чжао Чун и Чун Жэнь: «Наша цель — устроить грандиозный бардак!»

http://bllate.org/book/17666/2254363