Готовый перевод I am Unexpectedly Not Human! / Я, оказывается, не человек!: Глава 9

Глядя на стоящего перед ним убийственно красивого «не человека», Кун Янь подумал, что им и правда суждено было встретиться. Впрочем, этот ипподром пользовался огромной популярностью, поэтому в появлении здесь Цан Ли не было ничего удивительного.

Кун Янь поднялся, чтобы поздороваться, и в ответ получил еще одну ослепительную улыбку. Он невозмутимо прижал руку к груди, чувствуя, как сердце под ладонью снова сбивается с ритма. Этот мужчина вообще понимает, насколько сокрушительна его улыбка?

Цан Ли, увидев, что его появление не вызвало никаких подозрений, мысленно выдохнул, и его лицо стало еще более расслабленным. Детеныши всегда такие настороженные, как же это утомляет! Последние два дня он ломал голову, придумывая бесчисленные варианты «случайной» встречи с Кун Янем, но в итоге отверг их все, едва не поседев от напряжения и не став обладателем такого же цвета волос.

Всё разрешилось, когда ему позвонили представители семьи Сюй и искренне пригласили развеяться, чтобы отблагодарить за недавнюю помощь. И как раз в этот момент он «услышал», что какой-то Ши Чэнь зовет Кун Яня покататься на лошадях. Это было как подать подушку засыпающему! Он тут же принял приглашение семьи Сюй.

Такая покладистость повергла звонивших Сюев в полный ступор. Разве не говорили, что к людям из седьмого отдела «Шаньхай» не подступиться? Почему этот грозный Повелитель Драконов вдруг ведет себя так нетипично?

Но Цан Ли не было никакого дела до того, что там себе думают Сюи. Он торчал перед зеркалом, примеряя один наряд за другим, и всё ему не нравилось — казалось, ни один костюм не подчеркивал его безупречную внешность в должной мере. Только позже он вспомнил, что едет на ипподром, и велел срочно доставить ему костюм для верховой езды. Натянув его, Цан Ли остался крайне доволен собой: выглядел он действительно потрясающе, Кун Янь точно глаз не сможет отвести. И только после этого, в приподнятом настроении, он вышел из дома.

Очевидно, убойная сила мужской красоты была поистине колоссальной. Кун Янь пришел в себя и осознал, что натворил, только когда уже снова сидел в седле, шагом следуя за Цан Ли по зеленой лужайке. И тут же начал отчаянно раскаиваться. Он ведь уже намотал два круга, у него жутко ныли мышцы, и он собирался пойти отдохнуть. Так почему стоило Цан Ли сказать пару слов, как он без малейших возражений снова поплелся с ним кататься?!

Но, глядя на едущего рядом мужчину в безупречном костюме для верховой езды, который явно пребывал в отличном настроении, Кун Янь стиснул зубы и промолчал. В этот момент он наконец понял смысл поговорки: «Умереть в объятиях красоты — и призраком стать не жаль».

Погода стояла чудесная: светило яркое солнце, дул ласковый ветерок. Двое всадников неспешно ехали по лугу. Заметив, что Кун Янь витает в облаках, Цан Ли как бы невзначай сжал бока своей лошади, направляя ее к небольшой рощице. Кун Янь, совершенно ничего не замечая, просто позволил своей лошади покорно последовать за ними в тень деревьев.

В лесочке пряталось небольшое природное озеро. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, время от времени мимо пролетали бабочки, а воздух был напоен свежим ароматом древесины. Пейзаж был по-настоящему безмятежным.

Цан Ли грациозно спешился, его поясница и бедра обрисовали в воздухе идеальный изгиб. Твердо встав на ноги, он естественным жестом откинул волосы и посмотрел на Кун Яня глубокими, смеющимися глазами. В этот момент на него упал луч солнца, и Кун Яню показалось, что перед ним стоит божество из древнегреческих мифов.

Его взгляд против воли скользнул по манящей линии талии и длинным ногам мужчины. Кун Янь смущенно отвел глаза, решив, что по возвращении домой ему просто необходимо будет переписать «Дао дэ цзин» или «Алмазную сутру», чтобы успокоить разум. Внешность — лишь пустая оболочка, а все красавицы — лишь будущие скелеты. Что уж говорить о красавцах!

Но он и правда был чертовски привлекателен! Вспомнив, как грациозно Цан Ли соскочил с лошади, Кун Янь почувствовал, что кончики его ушей снова предательски горят.

Цан Ли, сохраняя образ идеального красавца, повел лошадь к озеру. Погладив скакуна по гриве и заметив, что Кун Янь так и остался стоять на месте, он обернулся и, изогнув губы в улыбке, спросил:

— Не хочешь подойти?

С этими словами он протянул Кун Яню руку. У него были длинные пальцы, а сейчас, когда суставы были слегка согнуты, кисть его руки казалась искусно вырезанным произведением искусства.

Поверхность озера искрилась в лучах солнца, вода была изумрудно-чистой, в кронах деревьев шумел ветерок. Лошади пили воду и тихо фыркали. Ветер слегка растрепал челку стоящего у воды мужчины, открывая его ласковый взгляд. Картина была неописуемо прекрасной. Кун Янь почувствовал, что его пульс снова начинает скакать. Постоянно использовать такие чары — это просто нечестно!

Сделав глубокий вдох и в который раз напомнив себе не поддаваться чарам красоты, он дождался, пока сердцебиение придет в норму, после чего тоже спешился и повел лошадь к воде, заставив себя проигнорировать протянутую руку Цан Ли. Он сделал вид, что все его внимание поглощено похлопыванием лошади по спине, но краем глаза все равно то и дело косился в сторону мужчины.

Цан Ли невозмутимо опустил руку — он и не рассчитывал, что Кун Янь за нее ухватится. Но, заметив эти робкие взгляды парня, едва сдержал улыбку. Если бы он не боялся разрушить с таким трудом созданную атмосферу, то рассмеялся бы во весь голос, чтобы дать выход переполняющей его радости.

«Мой Янь-янь просто невыносимо милый!» Впрочем, в итоге он лишь прикрыл губы кулаком и тихо кашлянул, усмиряя рвущуюся наружу первобытную мощь своего восторга.

— Когда планируешь возвращаться в Наньлин? — Цан Ли, видя, что Кун Янь увлеченно расчесывает лошадь и не обращает на него внимания, решил завести нейтральный разговор.

— У меня билет на рейс через три дня, — Кун Янь изо всех сил старался не смотреть на него, сосредоточившись на гриве лошади, но ответил на вопрос быстро и на автомате, о чем тут же безмерно пожалел.

— А я возвращаюсь уже завтра. Хочешь, если буду свободен, встречу тебя в аэропорту? — Цан Ли смотрел на его раздосадованное, но нарочито равнодушное лицо, и улыбка на его губах становилась все шире, а настроение — все лучше. Как ни крути, а дразнить собственного детеныша — одно удовольствие.

— Не нужно, я доберусь сам, — ответил Кун Янь, про себя подумав: «Где это видано, чтобы все так удачно совпадало? Сказал, что приедешь встретить, и правда встретишь?»

Поначалу он хотел расспросить об Организации «Шаньхай», но потом решил, что они с Цан Ли не настолько близки, и задавать такие вопросы с налета будет невежливо. К тому же, в глубине души ему было немного не по себе: казалось, если он действительно спросит, то перед ним откроется совершенно иной, пугающий мир. Поэтому в итоге он так ничего и не произнес.

Кун Янь и Ши Чэнь пробыли в столице еще два дня, после чего вылетели в Наньлин. За неделю их отсутствия температура в Наньлине упала на несколько градусов, и сырой, пронизывающий холод заставил Кун Яня поежиться, едва он сошел с трапа. Ши Чэнь, как только включил телефон, тут же получил звонок, забрал багаж, махнул Кун Яню на прощание и в спешке умчался.

Кун Янь стоял с чемоданом, раздумывая, как ему добираться до дома, когда прямо перед ним с резким визгом тормозов остановился серебристый спорткар. Хоть машина была другой, но по знакомой наглой манере вождения Кун Янь сразу догадался, кто за рулем.

Окно опустилось, и перед ним появилось лицо Цан Ли — лицо, которое, сколько бы раз ты на него ни смотрел, всегда производило ошеломляющий эффект. Сняв солнцезащитные очки, он самодовольно улыбнулся Кун Яню:

— Садись, гэгэ подбросит.

Глядя на его физиономию, Кун Янь вспомнил их разговор в лесу перед отлетом из Пекина, и ему просто нечего было сказать. Так он всё-таки пробил информацию о его рейсе или это действительно такое невероятное совпадение? Ему больше верилось в первый вариант. Поколебавшись пару секунд, Кун Янь всё же прислушался к своим желаниям и кивнул.

Убрав багаж, он подошел к пассажирской двери. Открыв ее, он обнаружил на сиденье толстый и теплый вязаный кардиган, который по размеру явно не подходил могучему телосложению Цан Ли. Неужели это чья-то чужая вещь? На душе у Кун Яня вдруг стало немного гадко.

— Надевай, купил по пути в торговом центре. В последние два дня шли дожди, в Наньлине сейчас холоднее, чем в столице. Если твое хрупкое тельце продует ледяным ветром, ты же сразу заболеешь! — видя, что Кун Янь застыл у открытой двери, Цан Ли подумал: «Чего это малыш завис?» и поторопил его: — Ну чего стоишь? Запрыгивай быстрее, на улице дубак.

Кун Янь наклонился, взял кофту и, даже не особо разглядывая фасон, немного неуклюже натянул ее на себя. На сердце мгновенно потеплело. Уже очень давно никто не беспокоился о том, достаточно ли тепло он одет и не простудится ли он. Это чувство было... действительно прекрасным.

Пристегнув ремень безопасности, Кун Янь немного собрался с духом и негромко произнес:

— Спасибо.

Кардиган сидел идеально, даже длина рукавов оказалась в самый раз. Он не удержался и, повернув голову к Цан Ли, одарил его самой искренней и светлой улыбкой из всех, что когда-либо ему адресовал.

Эта улыбка нанесла Цан Ли сокрушительный критический урон — он едва не вывернул руль на встречку. Его взгляд слегка затуманился, и он начал напряженно размышлять:

«Если он так радуется из-за какой-то кофты, то что бы подарить ему в следующий раз? Может, ту рыбу из Восточного моря, которая умеет безостановочно пускать пузыри? Говорят, она жутко милая. Надо будет поймать одну на пробу! Если за каждый подарок я буду получать такую улыбку, я готов дарить ему что-то новое все триста шестьдесят пять дней в году!»

Сегодня в Наньлине не было пробок, что несколько расстроило Цан Ли. Если бы они застряли на часик-другой, он мог бы побыть с Кун Янем подольше! Увы, следуя указаниям парня, они добрались до места всего за сорок минут. Машина остановилась неподалеку от дома Кун Яня, не доезжая до самых ворот.

— Там дальше улица узкая, тебе будет неудобно разворачиваться, — объяснил Кун Янь.

Его дом находился в переулке Иньфэн — районе, застроенном традиционными столетними сыхэюанями*. На первый взгляд это место дышало историей, словно вековое прошлое всего города застыло в этом единственном переулке. Из-за программы по сохранению старинной архитектуры дороги здесь остались такими же, какими были сто лет назад, и шириной не отличались. Цан Ли понимающе кивнул. Он совершенно естественно потянулся к Кун Яню и отстегнул его ремень безопасности.

— Хорошо, — его голос звучал мягко. — Смотри не простудись и хорошенько отдохни дома.

Произнеся это, он краем глаза заметил, что уши Кун Яня снова заалели.

«Решено, отныне отстегивать его ремень безопасности — моя личная обязанность!»

Кун Янь выскочил из машины с такой поспешностью, словно спасался бегством. Забрав багаж, он остался стоять на месте, провожая взглядом уезжающий серебристый спорткар, и лишь после этого зашагал к своему дому.

Отперев главные ворота и обогнув экранную стену, украшенную резьбой с цветами феникса, он вошел во внутренний двор. Осенние хризантемы пышно цвели, а вот карликовые лотосы в большом чане с водой уже отцвели, оставив на поверхности лишь пару увядающих листьев. Бамбуковая музыка ветра, подвешенная в галерее, тихонько звенела: «динь-дилинь». Двор выглядел в точности так же, как и до его отъезда — ничего не изменилось.

Вдруг дверь западного флигеля отворилась, и оттуда вышла пожилая женщина с проседью в волосах. Заметив стоящего во дворе Кун Яня, она радостно прищурилась:

— Наш Янь-янь вернулся?

Термины и понятия:

Сыхэюань — традиционный тип китайской застройки, при котором четыре здания помещаются окнами внутрь по периметру прямоугольного двора.

Переулок Иньфэн — название переулка в Наньлине, где живет Кун Янь дословно переводится как «переулок, приманивающий феникса».

Экранная стена — традиционная китайская стена-экран, расположенная сразу за главными воротами двора. Она служит для защиты от посторонних взглядов с улицы и, по древним поверьям, преграждает путь злым духам.

Западный флигель — одно из боковых зданий в комплексе традиционного китайского двора (сыхэюаня).

Дао дэ цзин / Алмазная сутра — классические философские и религиозные трактаты. Кун Янь упоминает их переписывание как метафору способа очистить разум от страстей и искушений.

http://bllate.org/book/17666/1693972