Готовый перевод After marrying a hunter who was said to bring bad luck to his wives / Вышел замуж за охотника — губителя невест 💗✅: Глава 18. Дома кончилась та самая мазь

Когда пророщенные семена риса были высеяны в рассадник, с посадкой риса на время было покончено.

У семьи Чжоу, помимо заливных полей, имелось ещё два му сухой земли. Обрабатывать такую пашню куда тяжелее, чем заливные поля. Всем семейством они вышли в поле и за два дня разрыхлили этот упрямый кусок земли. Следом один за другим засеяли сою, бобы и тыкву, а по самому краю, очерчивая границы участка, посадили в ряд таро*.

К тому времени как с весенними посадками было покончено, незаметно пролетело полмесяца. Рис в рассаднике радовал глаз: ростки поднялись уже на палец от воды, и каждый из них налился сочной, здоровой зеленью.

Ань Жуань то и дело бегал к полям, втайне надеясь на богатый осенний урожай. Возвращаясь обратно, он собирал вдоль тропы сочные дикие травы для цыплят.

Почти за два месяца прежде крошечные, размером с кулак, цыплята подросли и весили уже без малого цзинь — каждый был упитанным, крепким и на редкость бойким.

А вот двум утятам повезло меньше: во время затяжного трёхдневного ливня перед началом сезона Гуюй малыши сильно замёрзли и заболели. Позавчера они всё же не выдержали недуга и погибли. Ань Жуань со слезами на глазах закопал их на краю поля.

***

Рис поднимался отлично, да и всходы на сухой земле дружно пошли вверх. Ань Жуань вместе с Чжу Лянхуа, подхватив корзины с удобрением, один раз подкормили почву, отчего молодые побеги пустились в рост с удвоенной силой.

До пересадки рисовой рассады на заливное поле оставалось ещё много времени. Чжоу Янь и отец Чжоу, полностью поглощённые полевыми работами, наконец-то смогли перевести дух. Едва выдалось свободное время, мужчины посовещались, подготовили телегу, собрали припасы на два дня и снова ушли на охоту в горы.

С окончанием весенних посадок возобновились занятия в школе, и Чжоу Сюй вернулся к учёбе. Каждый день он вставал затемно, покидал дом до рассвета и возвращался лишь на закате, пахнущий тушью.

Теперь в доме хозяйничали только Чжу Лянхуа и Ань Жуань. Из забот у них осталось лишь поливать грядки на сухих полях и пропалывать сорняки на заливных чеках.

Пошёл третий день с тех пор, как охотники ушли в горы. Судя по времени, они должны были скоро вернуться.

***

— Жуань-гэр, помоги-ка маме намолоть бобов.

Чжу Лянхуа достала соевые бобы, оставшиеся после посева, и велела Ань Жуаню перемолоть их на каменных жерновах, чтобы растереть в пасту. Она собиралась приготовить нежный тофу, а из части массы отжать немного твёрдого, чтобы подать к столу.

Бывшая мачеха парня, госпожа Юй, тоже изредка делала тофу, но у неё всегда получалось так мало, что едва хватало по паре кусочков на троих. Ань Жуаню, которого родной отец недолюбливал, а мачеха откровенно изводила, не доставалось даже глотка оставшейся от тофу кислой сыворотки. Поэтому сегодняшней готовки он ждал с особенным, волнительным нетерпением.

Готовая соевая паста вышла молочно-белой, густой, перемешанной со жмыхом. Из небольшого мешка бобов получилось целое ведро соевого молока.

Отнеся тяжёлое ведро на кухню, юноша вернулся к Чжу Лянхуа:

— Мама, варить молоко сейчас?

В прошлом Ань Жуань всегда был на подхвате у госпожи Юй, когда та готовила тофу, а потому отлично знал, как и что нужно делать.

Чжу Лянхуа как раз промывала в тазу только что выкопанный рыбный корень. Услышав вопрос, она подняла голову и ласково улыбнулась:

— Варить тофу — дело долгое. Если поставить на огонь прямо сейчас, как раз успеем к возвращению отца и Чжоу Яня.

Ань Жуань кивнул, засучил рукава и с помощью жесткой бамбуковой щётки до блеска вымыл глубокий котёл. Затем принялся большим деревянным ковшом переливать соевое молоко — один ковш за другим. Когда на дне ведра осталась треть, он просто подхватил его за края и вылил всё разом, плотно накрыв котёл плетёной крышкой.

Он подкладывал в очаг ветку за веткой, неотлучно сидя у огня. Чжу Лянхуа предупредила, что уйдёт ненадолго, взяла корзину и отправилась к подножию гор — проверить, не вылезли ли после дождей свежие грибы, чтобы было чем заправить похлёбку.

***

Время шло. Из-под крышки котла повалил густой белый пар, и по всей кухне разлился характерный соевый аромат, пока ещё смешанный с запахом сырой зелени. Раздалось глухое бульканье. Ань Жуань приподнял крышку — молоко вовсю кипело.

Он торопливо выгреб из очага лишние угли, выбежал во двор и вернулся с большим деревянным тазом, рамой для отцеживания жмыха и отрезом холстины.

Широкую неокрашенную ткань он сложил вдвое, четыре угла крепко привязал к деревянной перекладине и подвесил её на железных крюках к свисавшей с потолочной балки пеньковой верёвке. Снизу юноша подставил таз, куда должно было стекать процеженное молоко.

Как раз в это время в дверях показалась Чжу Лянхуа. В этот день удача обошла её стороной — в корзине лежало лишь несколько невзрачных древесных грибов и горсть пухлых сморчков. Добыча скромная, но на один раз хватит.

Сбросив ношу на пол и увидев, что Ань Жуань собирается процеживать горячее молоко, она быстро подошла, сунула ему в руки деревянный ковш и мягко оттеснила юношу плечом:

— Держать раму я сама буду. А ты черпай.

Ань Жуань послушно отозвался:

— Хорошо, мама.

Только что вскипевшее соевое молоко дышало нестерпимым жаром, обжигая пальцы даже через пар. К счастью, ручка ковша была длинной, и Ань Жуань остался невредим.

Понемногу он переливал дымящуюся жидкость на холстину. Ткань мгновенно провисла под тяжестью, и молочно-белые струи хлынули сквозь переплетения нитей, шумно стекая в подставленный таз. Ань Жуань размеренно подливал молоко, а Чжу Лянхуа плавно раскачивала подвешенную раму, чтобы оно сбегало быстрее. Таз быстро заполнялся, и когда юноша выскреб со дна котла последнее, жидкость поднялась почти до края.

Остатки молока женщина выжала вручную, туго затянув горячую холстину в узел. Когда из жмыха больше невозможно было выцедить ни капли, она вытряхнула сухую массу в кадушку — позже из неё можно будет напечь пресных лепёшек.

Огонь в очаге развели вновь, и чистое соевое молоко вылили обратно в котёл. Едва оно закипело во второй раз, Чжу Лянхуа велела невестке затушить пламя, зачерпнула несколько чашек горячего напитка и выставила их на стол остывать.

— С самого утра возишься с бобами, наверняка устал. Выпей молока, утоли жажду, — она подозвала Ань Жуаня, протягивая ему глиняную чашку.

Юноша растерялся, не смея протянуть руку:

— Мама, а разве это молоко не должно пойти на тофу?

Он спросил об этом не из праздного любопытства. За всю свою жизнь в родительском доме он ни разу не видел, чтобы госпожа Юй оставляла хоть чашку соевого молока просто так, ради удовольствия. Даже когда младший брат плакал и капризничал, умоляя дать сделать хоть глоток, мачеха оставалась непреклонной.

Ведь из соевого молока получается тофу — лучшая закуска к рису. Растереть в порошок ароматный сычуаньский перец, мелко накрошить сочного имбиря, добавить рублёного зелёного лука, бросить горсть ферментированных чёрных бобов, перемешать, сбрызнуть кунжутным маслом — и соус готов. Если обмакнуть в него нежную соевую массу, во рту разольётся пряный, солоноватый вкус — такой, что голова закружится от удовольствия.

А твёрдый тофу, если его хорошенько отжать под гнётом и подсушить, хранится долго. Нарезай кубиками или полосками, туши с дикими кореньями или обжаривай с мясом — настоящее лакомство.

А соевое молоко — выпил и забыл, сыт им не будешь. В бережливых деревенских семьях его никогда не использовали для простого питья, пуская всё без остатка на тофу.

Чжу Лянхуа неоткуда было знать, какие мысли бродят у него в голове. Она ответила, как нечто само собой разумеющееся:

— Подумаешь, всего пара чашек! Если пустить их на тофу, много всё равно не прибавится. Лучше выпить сейчас, пока свежее, и насладиться вкусом. В нашей семье из-за пары кусочков тофу никто не обеднеет.

Ань Жуань смолк, подумав, что она права. В доме Чжоу ему ни разу не приходилось голодать, к тому же Чжоу Янь регулярно приносил с охоты свежую дичь.

Перестав терзаться из-за чашки молока, он тихо поблагодарил свекровь. Женщина шутливо нахмурила брови:

— Ты до сих пор слишком вежливый, Жуань-гэр! Я ведь на всех налила, не тебе одному потакаю. К чему лишние церемонии? Не люблю я этого.

Ань Жуань промолчал, пряча улыбку, но на душе у него стало ещё светлее.

***

В городе соевое молоко обычно продавали подслащенным. Маленькая чашка стоила целый медяк — не всякий мог позволить себе такое баловство. Сахар в деревнях оставался роскошью, и даже в зажиточном доме Чжоу его не держали без нужды.

Чжу Лянхуа бросила в чашки по крошечной щепотке крупной соли и размешала бамбуковой палочкой. Пусть напиток уступал городскому лакомству, но этот густой, солоноватый, обволакивающий вкус был по-своему хорош.

Когда они выпили по чашке, молоко в котле как раз слегка остыло. Чжу Лянхуа принялась тонкой струйкой вливать в него горький рассол, и белая гладь на глазах начала разделяться на полупрозрачную сыворотку и нежные, пушистые хлопья. Котёл вновь накрыли плетёнкой, давая массе схватиться. Когда крышку сняли, тофу уже превратился в единый упругий сгусток.

Слив отделившуюся сыворотку в глиняный кувшин, хозяйка плотно закупорила его тканью и убрала в прохладный погреб.

Основную часть нежного тофу она аккуратно переложила в два глубоких деревянных блюда, а остальное завернула в чистую холстину, зажала между двумя дощечками и придавила сверху увесистым камнем — отжиматься и сохнуть, постепенно превращаясь в твёрдый тофу.

В этот самый момент со двора раздался скрип колёс: вернулись Чжоу Янь и отец Чжоу.

Они шли уверенным шагом, плечом к плечу: отец тянул гружёную тележку, а Чжоу Янь вёл на привязи молодую пятнистую лань с перебитой передней ногой.

— Кто это у вас? — Ань Жуаню очень понравилось это пугливое лесное создание, и он принялся ходить вокруг него кругами, то и дело с любопытством рассматривая бархатную шкуру.

Чжоу Янь, глядя на него, заметно потеплел взглядом. Его суровое лицо смягчилось. Он тихо пояснил:

— Это пятнистая лань. Живьём смогли взять.

Ань Жуань прежде никогда не видел пятнистых ланей. Он растерянно кивнул, а затем, словно маленький скупец, ревностно оберегающий семейный кошель, с опаской спросил:

— А за неё дадут столько же, сколько за того дикого козла в прошлый раз?

Того козла они продали за целых восемь лянов серебра. А за него самого, когда отдавали в дом Чжоу, просили всего десять.

Чжоу Янь не удержался от короткой улыбки. Он протянул крупную мозолистую ладонь и ласково погладил юношу по мягким, пахнущим дымом волосам:

— Завтра в уезде ярмарка. Если хочешь узнать, сколько дают за пятнистую лань, можешь поехать с нами продавать добычу.

Внезапно охотник шагнул вплотную, наклонился к самому уху Ань Жуаня и горячо прошептал, обжигая шею дыханием, — так, чтобы слышали только они двое:

— Дома кончилась та самая мазь. Надо купить в лавке ещё несколько коробочек.

— Ты!..

Ань Жуань в мгновение ока покраснел до самых ушей, став пунцовым, точно спелый перец. Он оттолкнул Чжоу Яня и украдкой глянул в сторону Чжу Лянхуа и старшего Чжоу. Убедившись, что родители заняты — снимают с тележки плетёные клетки — и не расслышали бесстыдных слов, юноша с облегчением выдохнул.

— Мама с отцом ведь рядом, как у тебя язык поворачивается такое говорить?! — вполголоса возмутился он.

Какой невыносимый стыд! Ань Жуаню стало так неловко, что он опустил голову, не зная, куда смотреть. Его пальцы судорожно мяли край передника.

Чжоу Янь, однако, и бровью не повёл. С совершенно невозмутимым, серьёзным видом он возразил, даже не думая понижать голос:

— Я ведь сказал только о том, что надо купить мазь. Я же не говорил, как именно мы будем её использовать и что делать…

Оттого, что муж говорил в полный голос, Ань Жуань испугался до дрожи в коленях: вдруг свекровь или свёкр всё услышат? Внезапно растеряв всю свою робость, он подскочил к Чжоу Яню и зажал ему рот ладонью. Сердито притопнув ногой, он со стыдом и досадой прошипел:

— Замолчи! Перестань сейчас же!

Чжоу Янь, чей рот был плотно закрыт тонкой, пахнущей соевым молоком ладонью, не мог издать ни звука. Он лишь заговорщически сощурился и медленно кивнул, показывая, что сдаётся.

Только тогда Ань Жуань облегчённо перевёл дух. Он твёрдо решил про себя: как только они останутся одни в комнате, нужно будет серьёзно поговорить с Чжоу Янем о правилах приличия. И строго-настрого запретить ему упоминать их супружеские дела прилюдно.

п/п:

Таро — сельскохозяйственная культура, выращиваемая ради съедобных клубней. Таро ценят за урожайность и питательность, и часто сажают по краям участка, поскольку растение образует заметные кусты и помогает обозначать границы поля. По вкусу приготовленное таро часто сравнивают с чем-то средним между картофелем, каштаном и бататом.

http://bllate.org/book/17640/1698318