Готовый перевод After marrying a hunter who was said to bring bad luck to his wives / Вышел замуж за охотника — губителя невест 💗: Глава 10. Чтобы чужие люди не говорили, будто у нас свадебное угощение скудное…

С виду Чжоу Янь казался необщительным и вовсе не походил на человека, умеющего торговаться, однако после недолгих препирательств с хозяином лотка он всё же купил двадцать пять цыплят всего за тридцать медяков, а вдобавок за один лишь медяк взял двух утят.

Наблюдавший со стороны Ань Жуань пришёл в изумление. Он во все глаза смотрел на Чжоу Яня, и в его взгляде разгоралось искреннее восхищение.

Ань Жуань совершенно не умел скрывать свои чувства, и мужчина, разумеется, всё видел.

Он сжал губы, ничего не говоря, но его осанка стала чуть более прямой и гордой.

Бамбуковую клетку с цыплятами и утятами они пристроили поверх корзины, которую нёс Чжоу Янь, а отрезы ткани охотник молча передал Ань Жуаню.

Перед тем как уйти с рынка, Чжоу Янь специально купил пять штук люйдоугао*. Четыре печенья он завернул в промасленную бумагу, а одно сразу же протянул Ань Жуаню.

— Мне… мне тоже?

Юноша остолбенел. Чжоу Янь слегка кивнул:

— Бери.

Ань Жуань был несказанно польщён. Он-то думал, что этот кусочек его муж купил для себя.

Осторожно взглянув на Чжоу Яня и убедившись, что тот действительно не против отдать ему угощение, он только тогда осмелился протянуть руку.

Он взял бобовое печенье, и ему показалось, будто всё это происходит во сне.

Лакомство размером с ладонь источало тонкий аромат; рассыпчатое и свежее, оно так и таяло во рту. Сладкий вкус расцветал на языке, проникая в самую душу.

— Вкусно!

Его глаза засверкали — он в жизни не ел ничего слаще.

Взгляд Чжоу Яня смягчился. Понимая, что после такого угощения Ань Жуаню наверняка захочется пить, он отвязал от пояса тыкву-горлянку* и протянул юноше.

— Попей воды.

Ань Жуань застенчиво поблагодарил, запрокинул голову и принялся жадно глотать воду. Он не заметил, что взгляд мужчины всё это время оставался прикован к его маленькому кадыку, мерно двигавшемуся вверх-вниз.

***

От уездного города до деревни Юньшуй было довольно далеко. На осле дорога занимала всего половину шичэня, но пешком, ещё и с тяжёлой ношей, путь обещал быть долгим. Чтобы не возвращаться затемно, выдвигаться в обратный путь следовало вскоре после полудня.

Отец Чжоу всё никак не объявлялся, и Ань Жуань уже начал переживать. Однако в городе было слишком многолюдно; искать его в этой толчее — всё равно что искать каплю в море.

Чжоу Янь и не собирался тратить на это время. Увлекая юношу за собой, он направился к городским воротам.

Ань Жуань несколько раз оглянулся и всё же не удержался от вопроса:

— А нам не нужно подождать отца?

Чжоу Янь пояснил:

— Прежде, если нам случалось разделиться на рынке, мы всегда встречались после полудня в чайной за воротами. Сейчас мы идём туда. Уверен, отец скоро подойдёт.

Ань Жуань не до конца его понял, но всё же кивнул.

Отец Чжоу действительно уже ждал их в чайной за воротами. Собравшись вместе, они вышли на главную дорогу и отправились в обратный путь, к деревне Юньшуй.

Выйдя в полдень, к дому они подошли уже на закате.

Сидевший под навесом с книгой в руках Чжоу Сюй сразу их заметил.

Он радостно закричал:

— Мам! Старший брат и отец вернулись!

Выкрикнув это, он тут же отложил книгу на табурет и помчался навстречу.

Шагавший размашисто Чжоу Янь уже успел зайти в дом и снять корзину. В руках Ань Жуаня были лишь два отреза ткани — сразу видно, ничего вкусного. Поэтому Чжоу Сюй принялся вертеться вокруг отца, с надеждой заглядывая ему в лицо:

— Отец, а ты привёз мне чего-нибудь вкусного? Покажи скорее!

Отец Чжоу задумчиво почесал подбородок, намеренно заставляя сына томиться в ожидании, а затем с притворным огорчением произнёс:

— Отец был так занят покупками по поручению мамы, что совсем о тебе забыл.

У Чжоу Сюя вмиг вытянулось лицо от обиды, а брови хмуро сошлись на переносице.

Ань Жуань уже открыл рот, собираясь сказать, что Чжоу Янь купил бобовые печенья, но не успел произнести и слова, как отец Чжоу ловким движением извлёк из-за спины палочку с фруктами в карамели, бережно завёрнутую в промасленную бумагу, и оглушительно расхохотался:

— Пошутил! Разве мог этот старик о тебе забыть?

— Спасибо, отец!

Мальчик мгновенно просиял, и от обиды не осталось и следа. Схватив заветное лакомство, он едва не подпрыгнул от восторга.

Чжоу Сюй, как и его брат, рос любимым ребёнком, которого старшие всячески баловали.

Ань Жуань смотрел на мальчика с невольной завистью, вслед за которой неизбежно подступала тоска.

— И тебе тоже.

Перед его глазами появилась ещё одна палочка танхулу, точно так же завёрнутая в промасленную бумагу. Ань Жуань поднял голову — перед ним стоял улыбающийся отец Чжоу.

Он, как оказалось, позаботился об угощении не только для младшего сына, но и для будущего супруга старшего.

Счастье оказалось столь сильным и ошеломляющим, что чуть не сбило юношу с ног. От нахлынувших чувств у него перехватило дыхание, и он замер, не в силах сказать ни слова.

Отец Чжоу, заметив его замешательство, озадаченно почесал затылок:

— Что, не по вкусу? А я-то думал, все дети, гэры и девушки без ума от таких сладостей.

— Нет, что вы, очень нравится!

Ань Жуань торопливо замотал головой. Глава семьи проявил к нему доброту, и он ни в коем случае не должен его разочаровывать.

— Раз нравится — бери.

Без лишних рассуждений старик вложил ему в руки палочку и зашагал в дом. Было слышно, как он ворчит себе под нос:

— Умаялся целый день таскать эту корзину…

Ань Жуань так и остался стоять во дворе, не отрывая взгляда от танхулу.

Вскоре из дома вышел Чжоу Янь, держа в руках бамбуковую клетку с цыплятами, и негромко позвал его:

— Чего стоишь? Зайди в дом, присядь, пусть ноги отдохнут.

Только тогда Ань Жуань опомнился и послушно направился к супругу.

Чжоу Янь сразу приметил сладость у него в руке:

— Это что? Отец дал?

Охотник точно помнил, что сам ничего подобного не покупал, а значит, побаловать юношу мог только отец.

Ань Жуань кивнул:

— Да, это отец купил.

Отец Чжоу всегда любил приносить домой всякие лакомства для Чжоу Сюя, так что нет ничего удивительного в том, что он решил заодно купить угощение и для Ань Жуаня.

Чжоу Янь не стал расспрашивать дальше, лишь заботливо предупредил:

— Сахарная глазурь на этих фруктах быстро тает, долго они не пролежат. Ешь скорее.

Ань Жуань, втайне собиравшийся припрятать сладость и съедать всего по одной ягодке в день, нешуточно перепугался и поспешно развернул обёртку, проверяя, не испортилось ли лакомство.

Глазурь на плодах и вправду уже начала подтаивать. До завтра она точно не продержится, разве что до вечера, но после сытного ужина сладкое едва ли захочется. Значит, нужно есть прямо сейчас.

Но даже в этот момент Ань Жуань не посмел притронуться к еде первым. Он нерешительно протянул палочку Чжоу Яню и с заискивающей мягкостью, которую прежде за собой не замечал, спросил:

— Хочешь?

Мужчина покачал головой:

— Я не люблю сладкое. Ешь сам.

Только тогда Ань Жуань поднёс лакомство к губам и откусил маленький кусочек.

Фрукты в карамели успели какое-то время полежать, и глазурь немного размякла, но вкус от этого ничуть не испортился. Хрустящий сахар изумительно сочетался с кисловатой мякотью боярышника — это было так приятно, что показалось даже вкуснее недавнего бобового печенья.

Он не удержался и откусил снова, а затем ещё и ещё.

Чжоу Янь внимательно наблюдал за ним, внешне сохраняя неизменную бесстрастность. Он спросил:

— Очень нравится?

Юноша как раз откусил ещё один, довольно большой кусок, отчего его щёки забавно округлились. Он лишь очаровательно хлопал ресницами и медленно кивал в знак согласия, приглушённо ответив:

— Нравится. Очень вкусно.

Выглядел он в этот миг необыкновенно мило и кротко.

Чжоу Янь почувствовал лёгкий укол досады: как же он сам, заприметив торговца танхулу, не подумал купить это угощение для Ань Жуаня?

Отец оказался куда догадливее его.

Мысленно сделав выводы, охотник решил: в следующую поездку в город он непременно исправит эту оплошность.

***

Чжу Лянхуа только-только закончила хлопотать на кухне и, выкроив немного времени на отдых, вышла во двор. Её взгляд сразу же упал на бамбуковую клетку в руках старшего сына.

Вытерев руки о фартук, она подошла ближе и, наклонившись, заглянула внутрь:

— С чего это ты вдруг решил купить цыплят?

Не дожидаясь ответа, женщина сама же и продолжила:

— Впрочем, и то верно — давно пора завести птичник. А то как понадобятся яйца или захочется курицу зарезать, так вечно приходится к соседям бежать или на рынок в город идти.

Посчитав, что птицу купили для общего хозяйства, она принялась вслух строить планы.

Но Чжоу Янь спокойно возразил:

— Мам, я купил их для Ань Жуаня.

Ань Жуань похолодел от страха, но отступать было поздно. Он от природы не умел красиво говорить, а потому, так и не найдя слов, чтобы как-то сгладить ситуацию, от отчаяния желал прямо сейчас исчезнуть с глаз долой.

— А, так это для Жуань-гэра? — услышав, что цыплята предназначены для Ань Жуаня, Чжу Лянхуа, как и предвидел её сын, нисколько не рассердилась.

Она лишь понимающе кивнула, причём с явным одобрением, про себя отметив, что её упрямый, неотёсанный сын не так уж безнадёжен, раз научился проявлять внимание к супругу.

Уголки её губ тронула улыбка. Окинув молодых людей многозначительным взглядом, она окончательно убедилась, что приняла верное решение, настояв на выкупе Ань Жуаня.

Стоило вспомнить, как этот упрямец Чжоу Янь поначалу порывался отослать юношу обратно… Взгляните на него теперь — сам покупает ему цыплят и заботится о его будущем!

— Ладно, как скажешь. Раз это птицы Жуань-гэра, завтра же сам сделаешь для них курятник, чтобы не разбежались и чужие их не забрали.

В её словах явно ощущался какой-то намёк.

Ань Жуань не уловил скрытого смысла и лишь продолжал молча тревожиться, гадая, не затаила ли свекровь обиду.

Чжоу Янь, напротив, всё прекрасно понял. Он серьёзно кивнул:

— Мама говорит верно.

На дворе уже сгустились сумерки, так что приниматься за работу над курятником было поздно. Охотник перенёс клетку с цыплятами и утятами в загон, где обычно держали диких кроликов и фазанов, оставив всё до утра.

***

Поскольку из города вернулись поздно, ужинать пришлось уже при тусклом свете масляной лампы.

За столом Чжу Лянхуа завела разговор о грядущем радостном событии.

— Сегодня, пока вас не было дома, я сама сходила к гадалке, чтобы сверить ваши бацзы и выбрать благоприятный день.

Ань Жуань замер, так и не донеся палочки до рта. Он догадывался, к чему ведёт Чжу Лянхуа, и от этого сердце у него испуганно сжалось. Опустив голову, он глубоко вздохнул и принялся украдкой, краем глаза, наблюдать за мужем.

Чжоу Янь ничуть не изменился в лице — казалось, он ожидал этого разговора. Ань Жуань никак не мог угадать, о чём тот думает.

Впрочем, он не успел измучить себя догадками, так как Чжоу Янь тут же совершенно спокойно спросил:

— Какого числа?

Чжу Лянхуа ответила:

— Двадцать пятого числа следующего месяца. Заранее предупреди всю родню, пусть приходят к нам на свадебное угощение. До тех пор нужно как следует подготовиться и запастись всем необходимым — чтобы чужие люди не говорили, будто семья Чжоу женит старшего сына, а у самих свадебное угощение скудное. К тому же это самое время перед сезоном Гуюй*. Как раз успеем отпраздновать радостное событие до того, как начнётся весенний сев и наступит по-настоящему суматошная пора.

Пока женщина уверенно рассуждала о будущем, явно всё уже распланировав, Ань Жуань молча слушал. Он прекрасно понимал, что как купленный человек права голоса не имеет. И всё же в глубине души юноша испытывал облегчение оттого, что в семье Чжоу, несмотря на потраченные десять лянов серебра, к нему не относились как к бесправному слуге и не издевались над ним.

То, что ради него устраивали настоящее свадебное пиршество, означало лишь одно: перед лицом всей деревни его официально признают законным супругом старшего сына.

Не давал покоя лишь один вопрос — что думает обо всём этом сам Чжоу Янь? Скорее всего, он совсем не рад.

В конце концов, едва ли кто-то способен искренне полюбить невзрачного фулана, которого к тому же навязали силой.

п/п:

Люйдоугао — традиционный китайский десерт из муки/пасты зелёных бобов (маш).

Тыква-горлянка — особый вид тыквы бутылочной формы. После доработки её использовали, в числе прочего, как сосуд для хранения различных жидкостей или бытовых предметов.

Гуюй («Хлебные/Зерновые дожди») — шестой и последний весенний сезон в традиционном китайском сельскохозяйственном календаре из 24 сезонов. Обычно приходится на период с 19 по 21 апреля и длится около 15 дней — до начала лета.

http://bllate.org/book/17640/1661416