Готовый перевод After marrying a hunter who was said to bring bad luck to his wives / Вышел замуж за охотника — губителя невест 💗: Глава 7. Он попросту не выдержит моего напора

Проснувшись, Ань Жуань застал Чжоу Яня за работой: тот тащил на деревянной тележке два тяжёлых бревна толщиной с мужское бедро. Юноша с любопытством оглядел их, но задумываться не стал, решив, что это обычные дрова, которые позже расколют и пустят на растопку.

После полудня юноша учился вышиванию у Чжу Лянхуа, пока Чжоу Янь во дворе молча тесал брёвна и шлифовал доски.

Ань Жуань прежде никогда не держал в руках иголку с ниткой. Тонкая игла никак не слушалась его пальцев, и он несколько раз едва не укололся.

А уж вышитая им на ткани ветка сливы вышла кривой и кособокой — сплошное недоразумение. Со стороны могло бы показаться, что это несколько крупных персиков.

Чжу Лянхуа, глядя на его суетливые, неловкие движения, не удержалась от вопроса:

— Разве мачеха совсем не учила тебя шитью?

В эпоху Даюй, каков бы ни был достаток семьи, вышивать должна была уметь любая девушка и каждый гэр. Не обязательно владеть сложными узорами, но хотя бы штопать одежду, делать дополнительные принадлежности вроде перчаток и носовых платков, кроить и сшивать новую одежду — всё это считалось необходимым навыком.

Глядя на неуклюжесть Ань Жуаня, становилось ясно, что его этому никто не учил.

Ань Жуань честно покачал головой:

— Мачеха говорила, что я убыточный товар и учить меня — только время тратить.

Чжу Лянхуа с досадой сплюнула:

— И впрямь, не родная кровь, вот и измывалась как хотела. Никакого стыда у неё нет!

Обругав госпожу Юй, она повернулась к Ань Жуаню и ласково утешила:

— Ничего страшного. Не научила она — научит мама.

Ань Жуань был тронут до глубины души и поспешно закивал, без конца повторяя:

— Хорошо, хорошо.

***

К закату небо затянуло густыми тучами — похоже, ночью собирался хлынуть ливень.

Недосушенные бамбуковые ломтики нельзя было оставлять под навесом, так что Ань Жуань принёс мешки и собрал их.

Чжоу Янь за день наконец-то выстругал доски. Занеся их в комнату, он примерил — по длине они подошли идеально.

С обеих сторон и посередине он вбил по деревянному клину, пустив на опоры шесть брёвен. Затем в боковине старого настила выдолбил пазы, с силой вогнал туда новые доски — и они легли плотно, без малейшего зазора.

Чжоу Янь всем весом встал на новый край постели, надавил — ни малейшего скрипа. Ложе, считай, было готово.

Когда он закончил, на улице уже стемнело. Выходя из комнаты, мужчина столкнулся с Ань Жуанем, который как раз нёс в главную комнату небольшой мешок.

Охотник мимоходом спросил:

— Тебе чем-то помочь?

Ань Жуань всё ещё робел перед мужем, но прежнего сковывающего страха уже не испытывал.

Он сам приблизился к Чжоу Яню и, отводя взгляд, тихо сказал:

— Кажется, будет дождь. Я боюсь, что ростки бамбука намокнут. Как думаешь, куда их лучше убрать?

Ань Жуань не знал, куда девать наполовину высушенные побеги, и очень переживал, как бы они не отсырели — тогда два дня трудов пропадут зря.

— Давай сюда, я уберу, — Чжоу Янь забрал мешок из его рук. — У тебя ладони ещё не зажили, поменьше хватайся за работу.

— А… хорошо.

Ань Жуань поднял голову и растерянно захлопал глазами — такой покорный и беззащитный с виду.

Чжоу Янь не удержался и погладил юношу по макушке, а затем унёс мешок в кладовую.

***

Ночью и впрямь разразился сильный ливень, загремел гром, засверкали молнии.

Словно в небесах прорвало плотину: дождь выбивал в земле глубокие лунки, а с карнизов низвергались целые потоки воды. Молнии то и дело прорезали ночную тьму, на мгновение озаряя всё вокруг, а следом грохотал гром — такой оглушительный, что от него закладывало уши.

Ань Жуань радовался, что догадался вовремя спрятать сушёные побеги, иначе они бы точно пропали.

Из-за непогоды сразу после ужина всем пришлось разойтись по своим комнатам.

В спальне, скудно освещённой масляной лампой, царил полумрак. Ань Жуань уже знал, что Чжоу Янь переделал постель. От одной мысли, зачем именно он мог это сделать, его щёки мгновенно вспыхнули румянцем, взгляд забегал, и юноша не осмелился поднять глаз на возвышавшегося перед ним мужчину.

Юноша подумал: «Неужели он расширил постель ради того, чтобы заняться со мной супружеским делом?»

Не то чтобы Ань Жуань надумывал лишнее. Чжу Лянхуа купила его в супруги для Чжоу Яня, а значит, угождать мужу и делить с ним ложе было его обязанностью.

Сам он совершенно ничего не смыслил в подобных делах. Если бы госпожа Юй в последний момент наспех не объяснила ему, что будет происходить в постели, — опасаясь, что пасынок не сумеет ублажить Чжоу Яня и тем самым лишит её возможности выгадать что-то для себя в будущем, — он бы до сих пор верил, будто супруги просто спят рядышком под одним одеялом.

— Я расширил сегодня настил, места теперь вдоволь, тесниться не придётся, — голос Чжоу Яня тоже звучал скованно, но, к счастью, полумрак скрывал его замешательство.

Он поставил лампу на стол, неторопливо развязал пояс и снял верхнюю одежду.

Стоя за его спиной, Ань Жуань долго собирался с духом. При мысли о том, что может случиться дальше, юношу бросало в жар. Пальцы нервно впились в ладони, случайно задев не затянувшиеся ещё раны, и он тихо зашипел от боли.

Чжоу Янь услышал это и резко обернулся:

— Что с тобой?

Ань Жуань поспешно спрятал руки за спину и, не проронив ни слова, замотал головой.

Чжоу Янь нахмурился. Вид у юноши был явно неважный; охотник хотел было докопаться до истины, но, встретив его робкий, лихорадочно блестящий взгляд, сдержался.

«Ладно, он и без того пугливый. Не стоит давить на него ещё сильнее».

Вслух Чжоу Янь лишь произнёс:

— Уже поздно, ложись спать.

Услышав это, Ань Жуань почувствовал облегчение. Он быстро снял верхнюю одежду, скинул обувь и забрался на постель.

Забившись в самый дальний угол и прижавшись плечом к холодной стене, он натянул одеяло до самого подбородка и замер, вытянувшись струной.

Когда лампу погасили, комната погрузилась в кромешную тьму.

Ливень за окном начал утихать, переходя в монотонную изморось.

Сквозь шум дождя Ань Жуань отчётливо слышал, как Чжоу Янь опустился на край лежанки, разулся, а затем устроился рядом, шурша одеялом. Сердце юноши колотилось так бешено, что заглушало раскаты грома.

Мачеха наставляла его перед уходом: «Выйдешь замуж за Чжоу Яня — будь посмелее, не лежи как безжизненное бревно. Только если в постели сумеешь ему угодить, сможешь прочно завладеть его сердцем».

У мачехи были свои корыстные мотивы, но Ань Жуань понимал, что в её словах есть правда.

Он прекрасно осознавал: в семье Чжоу он остался только благодаря Чжоу Яню. Если супруг его невзлюбит, жизни ему здесь не будет.

Пока что новые родственники относились к нему тепло, но человеческие сердца так непостоянны. Ань Жуань помнил, что его собственный отец когда-то нежно любил свою первую жену, его родную мать, и заботился о нём самом. А потом её забрала болезнь, в дом вошла мачеха — и всё изменилось.

Отец, прежде баловавший сына, во всём пошёл на поводу у новой жены и теперь мог поднять на него руку без единого слова. Когда же родился младший брат, побои, брань и голод стали для Ань Жуаня привычным делом.

Если уж родной отец так с ним поступал, с какой стати чужие люди станут беречь его, если он окажется совершенно бесполезным?

Назад дороги у него больше не было. Он не мог позволить себе рисковать.

Ань Жуань долго собирался с духом; наконец, зажмурившись и закусив губу, он откинул одеяло и придвинулся к Чжоу Яню.

Его била крупная дрожь, в пересохшем горле стоял ком, и юноша тяжело сглотнул.

Когда он почти коснулся спины Чжоу Яня, тот, видимо, почувствовал движение. Охотник перевернулся на бок, приподнялся на локте и в темноте уставился на Ань Жуаня:

— Что случилось? Не спится? Замёрз под тонким одеялом?

У Ань Жуаня перехватило дыхание, и слова застряли у него в горле. Пусть он и решил быть смелее, но застенчивость мешала ему заговорить о подобных вещах напрямую.

Не сказав ни слова, он отчаянно стиснул зубы, обвил руками крепкую талию Чжоу Яня и всем телом прижался к нему.

Этот порыв лишил его последних остатков храбрости.

Чжоу Янь, казалось, опешил от такого поворота событий и долго не шевелился.

— Ань Жуань… ты хоть понимаешь, что творишь?

В непроглядной темноте спальни Ань Жуань не мог различить лица мужа, но его голос прозвучал пугающе сурово.

Ань Жуань оцепенел, но всё же выдохнул:

— Понимаю.

После короткой паузы он тихо добавил:

— Мачеха говорила... когда выйдешь замуж, нужно быть посмелее.

Чжоу Янь хранил молчание, но его дыхание стало прерывистым и тяжёлым.

Ань Жуаня затрясло ещё больше. Он догадался, что означает эта перемена, но, превозмогая страх, не отстранился.

Поколебавшись мгновение, он потянулся вперёд и дрожащими губами поцеловал супруга в подбородок.

Не успел он опомниться, как его опрокинули навзничь, прямо на смятое одеяло.

От столь резкой смены положения юноша совершенно растерялся.

Мужчину явно захлестнула волна желания, однако внезапно он, словно обжёгшись, резко отпрянул от Ань Жуаня.

Губы Чжоу Яня беззвучно шевельнулись, когда он попытался подобрать слова, но в итоге он смог выдавить лишь несколько сухих фраз, которые едва ли могли послужить утешением:

— Не подумай ничего такого. Ты мне не противен. Просто сейчас… не время.

Резко, почти неуклюже, он поднялся с ложа, обулся и, распахнув дверь, стремительно вышел наружу.

Ань Жуань молча смотрел мужу вслед; сердце затапливала невыносимая горечь, а глаза застилали слёзы.

Он не расплакался, лишь беззвучно съёжился на краю постели.

Своей бесстыдной навязчивостью он, кажется, только всё испортил.

***

Снаружи Чжоу Яня обдувало прохладным ночным ветром, но раскалённый жар желания в жилах и не думал утихать.

Он был молодым мужчиной, полным сил и здоровья, горячая кровь в нём так и бурлила. Разве мог он остаться равнодушным, когда в его руках оказалось податливое, нежное и тёплое тело?

Но Ань Жуань был слишком хрупким, измождённым, а разница в их телосложении — пугающе огромной. Чжоу Янь справедливо опасался, что супруг попросту не выдержит его напора.

Необходимо было как можно скорее позаботиться о том, чтобы Ань Жуань поправил здоровье и набрался сил...

Вглядываясь в сплошную завесу дождя, Чжоу Янь тяжело дышал, а на самом дне его потемневших глаз бушевала неутолённая страсть.

***

Ань Жуань забылся сном лишь под утро и не знал, возвращался ли Чжоу Янь. Проснувшись, он обнаружил, что вторая половина постели была холодной.

Одеяло мужа было аккуратно свёрнуто и лежало в ногах.

Значит, он всё же приходил, но ушёл ещё до того, как Ань Жуань проснулся.

У юноши сдавило грудь от боли и жгучего стыда. Мысль о том, что Чжоу Янь теперь чувствует к нему лишь отвращение, казалась невыносимой.

Охотник с самого начала не желал этого союза — это Чжу Лянхуа заставила сына принять Ань Жуаня.

И надо же было ему самому проявить такую дерзость! Чжоу Янь по доброте душевной не прогнал его, а он посмел возжелать большего. Теперь, когда всё так обернулось, поделом ему.

С тяжёлым сердцем Ань Жуань поднялся, оделся и ополоснул лицо водой — каждое движение давалось ему с трудом.

После ночной грозы воздух казался хрустально-чистым. Далёкие горы украсились густой зеленью, а первые лучи утреннего солнца спешно разгоняли остатки тумана.

Выйдя во двор, юноша сразу увидел Чжоу Яня и Чжу Лянхуа. У обоих за спиной висели корзины, а в руках они держали небольшие мотыги для корней.

Взгляд Чжоу Яня мгновенно упал на него, задержался на миг, а после медленно, словно через силу, скользнул в сторону.

У Ань Жуаня болезненно сжалось сердце. С трудом сдержав дрожь в губах, он лишь горько усмехнулся про себя.

— Проснулся, Жуань-гэр?

Чжу Лянхуа не заметила повисшего между ними напряжения. Увидев Ань Жуаня, она с улыбкой подошла ближе.

Разглядев тёмные круги под его глазами, женщина встревожилась:

— Что ж ты бледный такой? Не спалось ночью? Или этот оболтус тебя обидел?

С этими словами она обернулась и одарила Чжоу Яня суровым взглядом.

Ань Жуань не желал ни тревожить свекровь, ни навлекать её гнев на мужа. Натянув слабую улыбку, он поспешно покачал головой:

— Нет, мама. Просто я с детства боюсь раскатов грома, вот и не смог сомкнуть глаз.

Стоявший поодаль Чжоу Янь пристально посмотрел на него — взгляд его был настолько глубоким и непроницаемым, что Ань Жуань не сумел прочесть ни единой эмоции.

Чжу Лянхуа понимающе кивнула, поверив его объяснению.

Она взяла Ань Жуаня за руку и сказала:

— После такого ливня в лесу наверняка полно грибов. Завтра мы поедем на рынок в уездный город, так что сегодня самое время набрать грибов сколько сможем, чтобы выручить за них немного медяков. Собирайся, пойдёшь с нами.

Ань Жуань, разумеется, согласился.

В доме нашлось всего две заплечных корзины, и они уже были заняты Чжу Лянхуа и Чжоу Янем, так что юноша прихватил небольшую плетёную корзинку и последовал за ними.

Чжоу Сюй тоже порывался пойти, но Чжу Лянхуа строго велела ему остаться дома и помогать отцу готовить завтрак.

Мальчишке ничего не оставалось, кроме как с тоской смотреть им вслед.

***

Желающих отправиться в горы за грибами оказалось немало — по пути им встретилось несколько односельчан. Среди прочих была и третья тётушка, которая при первой встрече отнеслась к Ань Жуаню с высокомерным пренебрежением.

— О, Лянхуа! Куда это ты со своим Чжоу Янем и Жуань-гэром направляешься? — окликнула их женщина, хотя прекрасно знала ответ. Её колючий, насмешливый взгляд мазнул по Чжоу Яню, а затем опустился на Ань Жуаня.

Позади неё стоял стройный, высокий гэр с тонкими, изящными чертами лица — Линь Вэньцинь, фулан её второго сына. Рядом с ним невысокий, болезненно худой Ань Жуань казался совсем невзрачным и жалким.

От острого чувства стыда Ань Жуань ещё ниже опустил голову.

Чжоу Янь помрачнел и, сделав шаг в сторону, ненавязчиво закрыл юношу широкой спиной от чужих недобрых взглядов.

Чжу Лянхуа и вовсе мгновенно ощетинилась. Усмехнувшись, она язвительно бросила:

— Третья невестка, ты под старость совсем слепа стала? Не видишь, что у нас, как и у вас, корзины за плечами? Куда же ещё мы можем идти, кроме как за грибами?

От такой отповеди у третьей тётушки слова застряли в горле, а лицо так и перекосило от злости.

С трудом сдержавшись, она повернулась к Линь Вэньциню и сказала:

— Вэньцинь, это Жуань-гэр, новый супруг Чжоу Яня. Так как Чжоу Янь на несколько лет старше нашего Чжоу Мина, тебе положено звать его невесткой.

Женщина кивком велела Линь Вэньциню поприветствовать родню. Тот поздоровался настолько открыто и непринуждённо, что на его фоне робость Ань Жуаня бросалась в глаза ещё сильнее.

Оставшись довольной произведённым впечатлением, третья тётушка с притворной доброжелательностью добавила:

— Жуань-гэр ведь совсем недавно в деревне Юньшуй, наверное, ещё не привык к здешним местам. К тому же они с нашим Вэньцинем оба гэры, почти ровесники — точно найдут общий язык. Пусть они идут вместе.

Каждое её слово так и лучилось мнимой заботой, но Чжу Лянхуа была старой и хитрой лисой, а потому легко разгадала этот дешёвый замысел.

Это мерзавка явно надеялась, что на фоне Ань Жуаня её Линь Вэньцинь будет выгоднее смотреться, и тем самым желала уколоть Чжу Лянхуа.

Разве могла она позволить подобное?

Чжу Лянхуа изобразила на лице улыбку, не коснувшуюся её глаз, и отрезала:

— Премного благодарна за заботу, третья невестка. Вот только наш Чжоу Янь в своём Жуань-гэре души не чает, ни на шаг от себя не отпускает.

Словно в подтверждение её слов, Чжоу Янь молча взял Ань Жуаня за руку. Юноша вздрогнул всем телом и лишь усилием воли смог заставить себя не отпрянуть.

Он украдкой взглянул на Чжоу Яня: лицо мужчины оставалось абсолютно невозмутимым, словно идти рука об руку для них было самым привычным делом.

Если бы не случившееся ночью, Ань Жуань мог бы поверить, что супруг и впрямь за него заступается. Но теперь он ясно понимал: Чжоу Янь лишь оберегает гордость и репутацию своей матери.

Горько поджав губы, он мысленно приказал себе не питать пустых иллюзий.

Однако Чжу Лянхуа не собиралась на этом останавливаться. Она заглянула за спину третьей тётушки и с нарочитым недоумением спросила:

— А где же ваш Чжоу Мин? Почему не сопровождает Вэньциня? Опять в город уехал?

Не давая собеседнице и рта раскрыть, она продолжила:

— Известно ведь, какие девки в Доме Услады: через их постели тысячи мужиков прошли, изъездили их вдоль и поперёк. Кто знает, какую заразу они в себе носят? Третья невестка, ты бы приструнила Чжоу Мина, пускай пореже туда бегает. Ещё подцепит по молодости срамную болезнь, а потом слухи пойдут по окрестным деревням — всей Юньшуй будет стыдно в глаза людям смотреть.

Чжоу Мин слыл в округе известным бездельником: работал кое-как, а до женщин был крайне падок. Стоило в кармане завестись хоть какой-то монете, он тут же спускал всё в Доме Услады, оставляя семью без гроша.

Вся деревня судачила о нём за спиной. Если бы третья тётушка в своё время не заплатила щедрый выкуп, Чжоу Мин, вероятно, так и не смог бы обзавестись фуланом.

Что же до Линь Вэньциня… Лицом он, конечно, был хорош, вот только Чжоу Мин презирал гэров. Всякий, у кого глаза есть, видел, с каким неуважением Чжоу Мин относится к собственному мужу.

Чжу Лянхуа без промаха ударила по самым больным местам: и третья тётушка, и Линь Вэньцинь мгновенно помрачнели.

Осознав, что связываться с Чжу Лянхуа — себе дороже, третья тётушка натянуто произнесла:

— Ох, что-то совсем из головы вылетело — у меня ведь дома лепёшки на пару без присмотра остались. Мы сначала вернёмся, а потом, как будет время, ещё побеседуем.

Бросив эти слова, она развернулась и, увлекая за собой Линь Вэньциня, поспешно зашагала обратно.

Чжу Лянхуа презрительно фыркнула им вслед и повернулась к Ань Жуаню:

— Видел, как мама сейчас сбила с неё спесь?

Ань Жуань робко кивнул:

— Видел.

Чжу Лянхуа наставительно произнесла:

— Впредь, если встретишь подобную заносчивость, не позволяй втаптывать себя в грязь — делай в точности как мама сегодня. Понял?

— Понял.

Ань Жуань усердно закивал, глядя на Чжу Лянхуа с искренним восхищением и тайной надеждой.

http://bllate.org/book/17640/1657940