Готовый перевод Raising prices on the spot / Завышенная цена: Глава 7

— …???

“Что? Что он только что сказал?!” Линь Шэн посмотрел туда, куда указывал палец Шао Дунъяна, и, убедившись, что у него не слуховые галюцинации, а этот парень и вправду собирается переехать в соседний подъезд, застыл на месте как вкопанный...

...Недалеко?

Да это не просто «недалеко»! Это же буквально под боком, чёрт возьми!!!

Линь Шэн до того разволновался, что, казалось, у него в груди готовы были разорваться фейерверки!

Он обернулся и посмотрел на Шао Дунъяна, и его радостный, ликующий взгляд было просто невозможно скрыть...

Но в следующее мгновение выражение лица Линь Шэна резко изменилось...

Оказывается, все его недавние сожаления о расставании, все его попытки завести разговор, всё это волнение и тревоги — всё это было впустую!!

Этот хитрый лис, наверняка, с самого начала всё чётко распланировал и только ждал, чтобы посмеяться над ним...

Шао Дунъян, видя, как лицо Линь Шэна то хмурится, то проясняется, тоже не мог понять, каково же его истинное отношение: рад ли Линь Шэн, услышав, что он переезжает в этот жилой комплекс, или раздосадован? Шао Дунъян втайне гадал, но чувствовал, что мысли человека перед ним уловить сложнее, чем иголку на дне моря*.

* Иголка на дне моря (比海底針還要難懂 / bǐ hǎidǐ zhēn hái yào nán dǒng) — здесь отсылка к пословице «Женское сердце — что иголка на дне моря» (女人心海底针), что означает крайне непредсказуемый, непостижимый характер.

Он помолчал немного, подбирая слова, и осторожно спросил:

— Ты... злишься?

Линь Шэн закатил глаза и с досадой ответил:

— Да! Я злюсь!!!

— ...Прости, — Шао Дунъян так и не понял причины его гнева и, естественно, не знал, как его успокоить, поэтому, сказав это, просто замолчал.

Видя такую реакцию, Линь Шэн разозлился ещё сильнее:

— Шао Дунъян! Что это за отношение?! Сказал «прости» и всё? Ты даже не спросишь, почему я злюсь?

Шао Дунъян, глядя на него, напоминающего надутую иглобрюхую рыбу фугу*, хотел рассмеяться, но не посмел сделать этого в такой момент, поэтому, сдерживая улыбку, с нарочито серьёзным видом спросил:

— Тогда расскажи мне, почему ты злишься?

* Надутая иглобрюхая рыба фугу (河豚 / hé tún / хэ тунь) — рыба-собака или скалозуб; в китайском языке используется для описания человека, который надул щёки от обиды или злости.

Почему?

“Да потому что мне, чёрт возьми, до смерти не хотелось с тобой расставаться, а ты всё рассчитал и специально ждал, чтобы посмеяться надо мной!!!”

...Даже ежу понятно, что эти слова Линь Шэн осмеливался прокричать только у себя в голове и ни за что на свете не высказал бы их Шао Дунъяну.

Тем временем Шао Дунъян всё ещё ждал его ответа.

Линь Шэн вздохнул и наобум выдумал причину:

— Раз ты уже собрался искать соседа по комнате в этом комплексе, почему ты не подумал о том, чтобы рассмотреть меня в качестве соседа и не снять жильё вместе со мной? Я от чистого сердца помогал тебе искать жильё, вчера посреди ночи водил тебя на просмотр квартиры, а ты, оказывается, вообще не считаешь меня братом! Как мне не злиться?

Изначально он просто нёс чушь, но когда слова сорвались с языка, в них впрямь невольно прозвучала настоящая обида...

Шао Дунъян, похоже, не ожидал такого ответа. Его взгляд упал на лицо Линь Шэна, и он застыл на пару секунд, опешив, прежде чем прийти в себя.

— Ты неправильно понял, — он невольно усмехнулся и с беспомощной снисходительностью объяснил: — Дело в том, что снимать подвал дешевле...

— А ты откуда знаешь, что я живу не в подвале?

— Вчера, когда ты поднимался, датчики движения в подъезде на лестничной площадке горели до третьего этажа, — едва слова слетели с его губ, Шао Дунъян осознал, что, кажется, проговорился.

Но, к сожалению, было поздно.

Хоть у Линь Шэна и был не самый лёгкий характер, глупым он точно не был! Почти мгновенно он уловил скрытый смысл слов мужчины:

— Значит, ты вчера до самого конца стоял внизу и ушёл только после того, как убедился, что я поднялся наверх?

Шао Дунъян: — …

Может ли он не отвечать?

Мужчина застыл столбом, не проронив ни звука, и Линь Шэн понял, что это молчаливое согласие! И тут на Линь Шэна вновь нахлынуло то самое ощущение «фейерверка в сердце», и на этот раз оно казалось ещё более ярким и ослепительным!

Линь Шэн едва мог сдержать улыбку, но, проявив тактичность, не стал больше расспрашивать, лишь про себя тихо посмеивался, жадно смакуя эту капельку неизъяснимой сладости.

Они встретились взглядами и атмосфера стала какой-то странно особенной. Словно сговорившись, оба на мгновение погрузились в молчание.

Спустя некоторое время Линь Шэн первым нарушил тишину, сменив тему:

— Кстати, сколько в итоге ты заплатил за ужин? Ты работаешь курьером и тебе нелегко заработать на жизнь, и каким бы бессовестным я ни был, я не стану объедать трудящихся*! Тем более, я тебе толком ничем и не помог...

*Объедать трудящихся (吃劳动人民的霸王餐 / chī láo dòng rén mín de bà wáng cān / чи лао дун жэнь минь дэ ба ван цань) — шутливое выражение, означающее «есть за чужой счёт», где «чи ба ван цань» (吃霸王餐) означает уйти из ресторана, не заплатив.

Говоря это, Линь Шэн выглядел предельно искренне, а в его словах, что было редкостью, сквозило лёгкое чувство вины, словно не позволить ему оплатить этот ужин, всё равно что назвать его бессовестным.

Шао Дунъян действительно не знал, что с ним делать, и, тихо рассмеявшись, назвал сумму:

— Семьдесят восемь.

Семьдесят восемь — сумма, состоящая только из юаней, без каких-либо более мелких цзяо. Но когда Линь Шэн полез в карман, то обнаружил, что попал в неловкую ситуацию! При нём не оказалось наличных: ни мелочи, ни крупных купюр…

В наши дни, когда везде можно расплатиться через WeChat или Alipay, агент Линь давно уже забыл, каково это — держать в руках наличные!

Его правая рука всё ещё была засунута в пустой карман пуховика: вытаскивать пустую руку было неловко, а продолжать держать её в кармане тоже как-то глупо...

Растерянность, смех сквозь слёзы... эти слова просто идеально описывали его состояние в эту минуту!

Атмосфера между ними слегка сгустилась.

Шао Дунъян, казалось, всё понял, но не стал указывать на это, а лишь чуть подался вперёд, оперев локоть на руль электроскутера, и с невозмутимым видом смотрел на Линь Шэна, словно ждал, что тот сейчас вытащит из кармана живого кролика...

Эмоции Линь Шэна от этого насмешливого оценивающего взгляда мужчины спутались в клубок, и он вдруг махнул на всё рукой, достал телефон и с досадой заявил Шао Дунъяну:

— У меня сегодня нет наличных! Давай я добавлю тебя в WeChat и переведу тебе там!

— Хорошо, — Шао Дунъян тоже достал телефон, разблокировал экран и не спеша открыл QR-код WeChat: — Сканируй.

Раздался короткий звук «динь», и на экране Линь Шэна появилось окно «Запрос на добавление в друзья», с предложением указать: «Я...».

“Я... Линь Шэн? Агент Линь? Сяо Линь? Тот самый парень, занимающийся перепродажей вторичного жилья? Твой сосед? Твой новый друг?”

Пока Линь Шэн мучился выбором, что бы ему написать, он услышал подсказку Шао Дунъяна:

— Оставь пустым, я сам подпишу.

— О... — Линь Шэн кивнул и отправил пустой запрос, быстро добавив его в друзья.

В WeChat у Шао Дунъяна был ник, состоящий только из одного иероглифа: Шао.

Линь Шэн подумал и, редактируя заметку, добавил ещё два иероглифа: Дунъян.

«Шао Дунъян» — так смотрелось куда приятнее для глаз.

— Готово, семьдесят восемь, верно? Я перевожу тебе! — произнеся это, он открыл функцию перевода.

Шао Дунъян, то ли намеренно, то ли нет, вдруг спросил:

— Господин Линь, а ты... ты всё это давно задумал?

— Что я задумал?

— Добавить меня в WeChat.

— ...Не неси чушь, ничего я не задумывал!!! — громко возразил Линь Шэн, будто слова Шао Дунъяна задели какую-то тайную струну в его сердце, но в душе у него всё дрогнуло, рука тоже дёрнулась, и в поле «сумма перевода» он ввёл «780», а затем, как слепой безмозглый болван, приложил палец к сканеру и перевёл их Шао Дунъяну...

— Я... я ошибся с суммой! — Линь Шэн почувствовал, что опозорился до смерти*, и, не успев подумать, протянул руку к Шао Дунъяну и скомандовал: — Дай мне свой телефон! Быстро!

*Опозорился до смерти (丢人都丢到二姨夫家了 / diū rén dōu diū dào èr yí fū jiā le / дю жэнь доу дю дао эр и фу цзя лэ) — шутливое преувеличение, означающее крайнюю степень смущения или позора, буквально «потерять лицо до дома второго дяди».

— А? — Шао Дунъян с недоумением посмотрел на него, но, ничего не сказав, послушно передал телефон Линь Шэну.

На экране его телефона как раз был открыт их чат. Линь Шэн долго удерживал палец на ожидающем получения переводе «780», затем отпустил и увидел, что на экране появилась надпись: «Деньги получены».

Шао Дунъян: —…??? “Что за дела? Неужели этот парень слишком долго стоял на улице и отморозил себе мозги?”

Линь Шэн: —…!!! “Твою ж мать! Наверное, я и правда отморозил мозги, раз мне показалось, что если долго нажимать чат в телефоне Шао Дунъяна можно отменить перевод...”

Двое мужчин стояли у подъезда в тусклом свете фонаря и целую минуту ошеломлённо смотрели друг на друга, пока Шао Дунъян, наконец, не выдержал и не рассмеялся.

Линь Шэну и так было неловко, а от смеха Шао Дунъяна ему захотелось провалиться сквозь землю!

Шао Дунъян, впрочем, смеялся не над Линь Шэном, просто ему показалось, что его рассеянный и вспыльчивый характер очень похож на кошачий. А кошки, если вдуматься, вообще-то, довольно милые и вызывают желание приласкать их и позаботиться о них.

Шао Дунъян подумал, что, возможно, его мысли зашли слишком далеко, и невольно одёрнул себя, возвращаясь к реальности, и, посмотрев на Линь Шэна, снова заговорил:

— Дай телефон, я переведу тебе лишние деньги обратно.

— А... — Линь Шэн удручённо опустил голову, не смея даже посмотреть ему в глаза, и угрюмо вернул телефон Шао Дунъяну.

Через несколько секунд на его счёт поступили 702 юаня.

Получив деньги, Линь Шэн не хотел оставаться здесь ни минуты, мечтая поскорее завершить эту сумбурную драму:

— В общем, спасибо тебе за сегодня! Я пойду, ты тоже возвращайся поскорее домой! Спокойной ночи... — не успел он договорить, как уже пулей скрылся в подъезде.

Шао Дунъян слегка запрокинул голову, наблюдая, как в подъезде один за другим загораются датчики движения, с первого этажа до третьего, и почти физически представил, как Линь Шэн в панике убегает прочь.

Глядя на этот слабый свет в подъезде, он спустя долгое время, наконец, тихо произнёс:

— Спокойной ночи.

И хотя разногласия были улажены, сделка не состоялась, и он больше ничего не был должен Шао Дунъяну, в ту ночь Линь Шэн, вопреки своим желаниям, снова увидел этого мужчину во сне...

Во сне они с Шао Дунъяном оказалось посреди моря глициний*. Полуденное солнце было особенно жарким, ярко и тепло освещая цветочное поле и очерчивая их силуэты почти священным светло-золотым сиянием.

* Глициния (紫藤 / zǐ téng / цзы тэн) — вьющееся растение с пышными кистями цветов, часто символизирующее в китайской литературе любовь, романтику и долголетие.

Именно в этой сказочной картине он протянул свои прохладные пальцы и коснулся тёплых, манящих губ мужчины...

http://bllate.org/book/17632/1645009