Готовый перевод Eerie Instance: The NPC is a Hidden Yandere / Жуткий инстанс: NPC оказался скрытым яндере: Глава 15

Оформлением гостиной занимался исключительно Сюй Чжи. Повсюду висели ленты и воздушные шары. Но вид девяти жутких голов, расставленных на тумбе под телевизором, наполнял всю эту картину неописуемым ужасом.

«Мама» пересчитывала принесённые наверх цветы, бутон за бутоном.

Нин Чжуанчжуан стояла в стороне, заметно нервничая. Судя по всему, NPC задалась целью найти хоть какой-то изъян.

В конце концов, за весь сегодняшний день она ещё не убила своими руками ни одного игрока.

Лу Ми же, напротив, оставался совершенно спокоен. Эти взращённые на трупах цветы смотрелись чарующе и зловеще, но самое главное — каждый бутон был безупречен.

Закончив осмотр, «Мама» улыбнулась:

— Вы сегодня чудесно справились, дети.

И всё же Лу Ми уловил в её голосе скрытую нотку разочарования.

Нин Чжуанчжуан облегчённо выдохнула:

— Значит, на сегодня с заданиями покончено? Я смертельно устала. От меня несёт мертвечиной. Мне нужно в душ...

Лу Ми тоже на это надеялся. Ему ещё предстояло хорошенько обдумать всё, что произошло за этот день.

«Мама» склонилась к цветку и глубоко вдохнула аромат. Красный пигмент с лепестков окрасил её губы, отчего казалось, будто они измазаны кровью.

— Сегодня от вас потребуется выполнить последнее поручение.

Существо вскинуло глаза на четверых оставшихся игроков и прищурилось:

— Ведь завтра — годовщина свадьбы.

В тот же миг сердца всех четверых пропустили удар.

За исключением Лу Ми, новичков среди них не было. Каждый прекрасно понимал, что на прохождение испытания у них осталось меньше суток.

«Мама» не обратила ни малейшего внимания на тревогу, отразившуюся на их лицах. Безмятежно улыбаясь, она вручила каждому по конверту и ручке.

Лу Ми взял свой и увидел надпись на конверте: «Дяде».

— Напишите пригласительные письма для наших родственников, — сказала «Мама». — Дяде и тёте со стороны отца, тёте и дяде со стороны матери — по одному письму на человека. Напишите так, чтобы они почувствовали ваше искреннее желание видеть их на годовщине, и попросите каждого подготовить праздничный номер.

Лу Ми слегка прикусил кончик ручки, немного подумал и вывел на бумаге: «Уважаемый дядя, завтра — годовщина маминой свадьбы. Искренне приглашаю вас прийти. Кроме того, пожалуйста, подготовьте выступление...»

Он прекрасно понимал, что не умеет красиво излагать мысли на бумаге. Каждое предложение выходило натянутым — ни чувств, ни изящества.

Подумав об этом, он мысленно усмехнулся, но тут вдруг заметил, что на него исподлобья смотрит Сюй Чжи, сузив маленькие глаза за линзами очков.

Этот взгляд был полон подозрения. Он напомнил Лу Ми крысу, притаившуюся в сточной канаве.

Закончив, они сложили листки, убрали их в конверты и передали «Маме».

Улучив момент, чтобы поговорить наедине, Нин Чжуанчжуан тихо спросила:

— Что за талант ты попросил продемонстрировать? Я предложила тёте сыграть на пианино. Надеюсь, так у неё не останется свободных рук, чтобы устраивать нам неприятности.

— Завтра узнаешь, — с напускной таинственностью ответил Лу Ми. — Нам нужно как можно скорее отправиться на поиски подсказок. Время на исходе. Кто знает, что произойдёт завтра на годовщине.

Нин Чжуанчжуан наклонилась ближе:

— Маленький хитрец... Только не говори, что у тебя уже есть план?

Лу Ми кивнул. Нин Чжуанчжуан, даже не дождавшись, пока он заговорит, выпалила:

— Я пойду с тобой. Я могу помочь.

— Нет, — наотрез отказался Лу Ми. — Там слишком опасно.

— Прошу прощения? Вообще-то новичок здесь ты, ясно? — Нин Чжуанчжуан ткнула его пальцем в лоб. — Не хочу проснуться завтра утром и обнаружить, что ты исчез.

Но сколько бы она ни уговаривала, Лу Ми не согласился. Нин Чжуанчжуан долго и пристально смотрела на него, а затем мрачно бросила:

— Это мы ещё посмотрим.

……

В ту ночь Лу Ми вернулся в комнату пораньше. Он предположил, что сегодняшняя проверка может начаться раньше обычного, поэтому лучше поскорее лечь в постель.

Однако, включив свет, Лу Ми не нашёл в комнате того, кого ожидал увидеть.

Он какое-то время неподвижно стоял на пороге, глядя на пустую кровать.

— А, точно, — пробормотал Лу Ми себе под нос, сообразив в чём дело. — Он ведь уже знает, что я не превращусь в кота до полуночи. Конечно, он не придёт так рано.

Умывшись, он отыскал в прикроватной тумбочке будильник, а затем настроил время звонка и громкость.

Было всего половина восьмого вечера. Лу Ми предположил, что обход комнат не начнётся так скоро.

Он вытряхнул на кровать всё содержимое карманов пальто: письма и старые фотографии, найденные у призрачного ребёнка. Затем устроился на постели, скрестив ноги, и принялся внимательно их изучать.

На одном из снимков лучезарно улыбалась женщина в ципао*, со старинным макияжем в стиле прошлого века. Один угол фотографии был оторван, оставив рваный край.

На самом дне Лу Ми нашёл вторую половину.

Разглядывая крупное, широкое лицо мужчины на снимке, он неосознанно потёр пальцы.

Неужели то расчленённое тело, лежащее в морозилке на кухне... принадлежало этому человеку?

Он перебрал остальные фотографии. Почти все они были парными снимками мужа и жены, разорванными надвое. Единственный уцелевший снимок запечатлел улыбающуюся женщину, которая качалась на качелях с младенцем в пелёнках на руках.

Но в этой улыбке крылось что-то невыразимо тоскливое.

Лу Ми присмотрелся внимательнее и разглядел на шее у женщины нефритовое украшение — точно такое же, как у «Мамы» и призрачного ребёнка.

Мужа на этой фотографии нигде не было видно.

Затем он переключился на письма. Некоторые из них тоже были порваны. Не желая упускать ни одной возможной зацепки, Лу Ми кропотливо сложил обрывки вместе.

В конце концов он пришёл к выводу: абсолютно все разорванные послания были любовными письмами, которые какой-то мужчина — скорее всего, будущий муж — писал женщине по имени Сяо Лэй.

Со временем их содержание становилось всё откровеннее — от робких намёков до дерзких нежностей.

От таких строчек, как «Любовь — это думать о тебе снова и снова» и «Твои объятия для меня — как сладкий яд», Лу Ми почувствовал, как у него запылали уши. Он даже поймал себя на мысли: любил ли он когда-нибудь кого-то так же сильно?

Сверившись со временем, он прочитал оставшиеся два целых письма.

Они всё так же были адресованы Сяо Лэй, но почерк стал аккуратным и изящным, а подпись изменилась на: «Твоя подруга, Сяо Фан».

«Сяо Лэй, я получила твоё письмо.

Я в общих чертах поняла, что происходит между тобой и Цзюнем. Что я могу сказать? Все мужчины одинаковы: когда жена беременна, а муж не может сдержаться, тут уж ничего не поделаешь.

Тебе скоро рожать. Если ты сейчас начнёшь злиться и устраивать сцены, это пойдёт только тебе во вред. Ради ребёнка пока потерпи».

Упомянутый в письме Цзюнь, судя по всему, был мужем Сяо Лэй. Похоже, он завёл интрижку, пока жена носила ребёнка.

Лу Ми скривил губы в отвращении.

Почерк в последнем письме был слегка небрежным — похоже, подруга Сяо Лэй находилась в ужасном состоянии, когда писала его.

«Лэй, я уже знаю, что ты набросилась на Цзюня из-за того, что малышу ошпарили лицо и он ослеп, а Цзюнь из-за этого сломал тебе ногу. Мне невыносимо больно думать об этом.

Ты ведь только родила — нужно беречь себя. Мужчины по природе своей неуклюжи, так что, когда дело доходит до ухода за младенцем, всё лучше делать самой.

Я понимаю, как сильно ты мечтаешь вырваться из этого ада. Но, как ты знаешь, у меня все комнаты уже сданы. Свободных нет. Мне правда очень жаль».

Лу Ми вспомнил незрячие глаза призрачного ребёнка и то, как прихрамывала при ходьбе «Мама». Теперь он примерно понимал суть этой истории: неверный муж-тиран и доведённая до отчаяния домохозяйка.

Он пробежал глазами по письмам ещё несколько раз, укладывая в голове каждую деталь. В этот раз он заметил, что бумага местами была сильно помята — будто на неё когда-то падали и медленно высыхали слёзы.

— Жаль их... — вздохнул Лу Ми, хотя погибшие игроки тоже были достойны жалости.

Он проверил время. Было уже почти восемь.

Вспомнив, что прошлым вечером «Мама» пришла с проверкой на два часа раньше, Лу Ми быстро спрятал письма и фотографии, выключил свет и лёг в постель.

Ровно в восемь часов сквозь подступающую дремоту он услышал, как открылась дверь.

Неестественно высокая, истощённая фигура с длинными распущенными волосами неподвижно встала у изголовья его кровати, уставившись на Лу Ми в упор.

«Мама» пришла проверить комнату.

Примечания к главе:

Ципао — традиционное китайское платье, ставшее одним из самых узнаваемых символов женственности и элегантности в китайской культуре. Классическое ципао, о котором идёт речь в новелле, обладает следующими характерными чертами: имеет плотно прилегающий высокий воротник, закрывается на правую сторону с помощью традиционных фигурных пуговиц-узелков, изящно облегает фигуру и имеет глубокие разрезы по бокам, которые не только облегчают ходьбу, но и подчёркивают линию ног.

http://bllate.org/book/17630/1712306