Готовый перевод The Foolish Gong vs. the Tragic Script! / Глупый гун против сценария трагедии! 🐶 [Перевод закончен полностью]: Глава 14. Теперь он наконец понял, зачем этот друг, с которым он не виделся десять лет, вдруг явился к нему.

— Ичэнь!

Чжао Е, казалось, тоже был сильно взволнован. Он буквально вскочил с места, быстрым шагом подошел к Чу Ичэню и оглядел его с головы до ног.

— Десять лет ты терпел муки… — с глубоким вздохом произнес он.

— Бися! — Чу Ичэнь будто очнулся от этого вздоха, и поспешно склонился в поклоне. Подобрав полу халата, он уже готов был опуститься на колени.

Чжао Е подхватил его под руку и удержал, тепло проговорив:

— К чему между нами эти пустые церемонии? Ичэнь, садись сюда.

Он усадил Чу Ичэня за стол. Даже сев лицом к лицу с Чжао Е, Чу Ичэнь все еще не мог до конца поверить в реальность происходящего. Хотя он уже кое о чем догадывался, увидеть Чжао Е воочию все равно было потрясением.

Чжао Е — нынешний император, Сын Неба, что превыше всех смертных. С чего бы Сыну Неба вдруг тайно явиться прямиком в ведомство Цзяофан, чтобы повидать его?

Разумеется, не от внезапной тоски по старому другу. Род У могущественен, волчьи аппетиты У Шэна уже не скрыть, и положение Чжао Е, скорей всего, не многим лучше, чем у Чу Ичэня, попавшего в ведомство Цзяофан.

Но что же еще за причина? Чем он, Чу Ичэнь, ныне может быть полезен Чжао Е?

Мысли Чу Ичэня мчались, как молнии, но на лице сохранялось волнение от встречи с давним другом. Он спросил:

— Чем я могу служить бися?

— Я пришел повидать тебя, — улыбнулся Чжао Е, и тут же на его лице появилось выражение грустной задумчивости. — Ичэнь, мы с тобой не виделись ровно десять лет.

— Да, уже десять лет… — в тон ему отозвался Чу Ичэнь.⁠⁠​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

— Ты знаешь, с тем делом главы Левого цензората десятилетней давности… Я, право, ничего не мог поделать… — Чжао Е, казалось, был полон искренней горечи.

— Я знаю. Я не виню бися, — Чу Ичэнь опустил глаза.

Десять лет назад семью Чу осудили за измену и казнили весь род. Указ был за подписью Чжао Е. Но десять лет назад Чжао Е, как и сам Чу Ичэнь, был всего лишь двенадцатилетним ребенком и был перед У Шэном, точно кукла на веревочках: что У Шэн прикажет, то и делал.

— Убил моего отца, истребил весь мой род У Шэн, У Фэн, весь их клан У, — произнося эти имена, Чу Ичэнь ронял каждое слово, будто каплю крови, и каждое было пропитано ненавистью.

В глазах Чжао Е мелькнуло тщательно скрытое удовлетворение. Он продолжал:

— Все эти десять лет я тоже постоянно помнил о тебе. Но ты, должно быть, слышал: я во дворце во всем себе не хозяин. Не считая императорского титула, мое положение не многим лучше твоего.

— У Шэн со своими волчьими замыслами… эти десять лет бися тоже провел в тяготах и лишениях. А я-то, есть ли во мне хоть что-то достойное того, чтобы бися так помнил и беспокоился! — Чу Ичэнь с чрезвычайно тронутым видом снова поклонился Чжао Е.

Удовлетворение в глазах Чжао Е сделалось еще заметнее. Он сказал:

— Ичэнь, помнишь ли ты еще, как мы вместе учились у Ци-тайфу^[1]? Я в те годы был совершенно несносен: вечно не мог усидеть на месте, и классические книги, исторические труды и философские трактаты меня совсем не занимали. И я упрашивал тебя приносить мне из-за стен дворца хуабэни^[2]. Ты поначалу не соглашался, но потом не выдержал моих уговоров и стал прятать книги в учебных свитках. Только однажды, по ошибке, сунул не в тот сверток — прямо в книгу тайфу. Вот было зрелище, когда он открыл ее… воистину незабываемое, — Чжао Е, рассказывая эту забавную историю из детства, невольно рассмеялся.

Чу Ичэнь тоже улыбнулся:

— После того случая мы оба были наказаны тайфу: нас заставили переписывать тексты и промучили этим целый месяц.

— А еще случай, в Императорском саду… — Чжао Е перескакивал с одного на другое, болтая о пустяках, будто и впрямь зашел лишь для того, чтобы повидаться и вспомнить былое.

Чу Ичэнь с улыбкой поддакивал. За этой беседой оба припомнили немало детских проказ, и казалось, что отчуждение за десять лет разлуки почти растаяло.

— Да, кстати, я слышал, четыре дня назад на весенних состязаниях в армии Диншэн первое место занял вовсе не У Фэн, а какой-то никому доселе неведомый новичок. Его, кажется, зовут Бо Кун? — Чжао Е произнес это небрежным тоном, будто речь об этом зашла случайно.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Взгляд Чу Ичэня на миг дрогнул, но он все так же улыбался:

— Да, его зовут Бо Кун.

Чжао Е добавил:

— А еще я слыхал одну вещь. Ичэнь, ты не подумай ничего дурного, но до меня и впрямь дошли кое-какие слухи, и я из любопытства пришел спросить тебя. Говорят, этот Бо Кун, кажется, чрезвычайно к тебе привязан? И вы теперь вместе?

— Он и впрямь питает ко мне некоторую привязанность… — осторожно подбирая слова, ответил Чу Ичэнь. — Но мы не вместе. Бися, Бо Кун — человек простого нрава и совершенно не разбирается в любовных делах. Я с ним лишь разыгрываю видимость отношений, чтобы люди из клана У меня не тревожили.

— Ах, вот оно что, — Чжао Е с притворным любопытством продолжал: — Ичэнь, знаешь ли ты, откуда взялся Бо Кун? Я слышал, он не только завоевал первое место на весенних состязаниях, но и пять дней назад в одиночку помог У Цзюню одолеть целую шайку убийц.

«Убийц…» Стоило этому слову сорваться с губ Чжао Е, как путаные, беспорядочные мысли Чу Ичэня в один миг выстроились в единую цепь, словно узлы на веревке вдруг развязались сами собой. Теперь он наконец понял, зачем этот друг, с которым он не виделся десять лет, вдруг явился к нему.

Пять дней назад на глухой проселочной дороге за стенами столицы выехавший на охоту У Цзюнь попал в засаду убийц. По случайности мимо проходил Бо Кун: завидя несправедливость, он по зову чести вмешался и помог У Цзюню справиться с убийцами, после чего свел знакомство с У Цзюнем, был привезен им в столицу, встретил Чу Ичэня, и все покатилось по известному сценарию.

Чу Ичэнь слышал эту историю от самого Бо Куна. И знал он кое-что, чего не знали остальные. Например, правду о том, как именно Бо Кун «по зову чести вмешался».

Прежде он не придавал этому событию большого значения. Он рассуждал так: при заносчивом и безрассудном нраве У Шэна врагов у клана У в этом мире полным-полно. Как и в случае с родом Чу. И кого только не истребляли за это время по сфабрикованным обвинениям... За десять лет отец с сыновьями из семьи У пережили не одно покушение, и все они, без исключения, провалились. Это тоже провалилось. Наверняка и на этот раз устроитель — человек невеликих способностей, и все покушение это так, мышиная возня.

Теперь же выходило, что он ошибался. Это покушение было куда сложнее, чем казалось. Мысли в голове Чу Ичэня неслись вскачь, но речь его не прерывалась. Он ответил:

— У Бо Куна нет какого-то особенного происхождения. Он родом с гор Уинь. Все боевое искусство перенял у деда. Дед с внуком жили высоко в горах, вдали от мирских дел, и спустился он только два месяца назад. Дед, видимо, не стерпел, что внук сидит на горе в одиночестве, и велел ему идти под гору — найти себе жену и зажить доброй жизнью.

— Вот как? Выходит, его дед — отшельник и великий мастер! Но если он спустился с гор искать жену и мирную жизнь, как же он оказался связан с У Цзюнем? — недоумевал Чжао Е.

— Это вышло случайно, — Чу Ичэнь во всех подробностях объяснил Чжао Е тогдашние обстоятельства, особо подчеркнув: Бо Кун изначально и не думал вмешиваться, это убийцы сами по ошибке приняли его за сообщника У Цзюня, и он был вынужден дать отпор.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Выслушав это, Чжао Е надолго замер, и наконец выдохнул:

— Вот уж поистине… и случай бывает чуднее вымысла.

Он не знал, плакать ему или смеяться. Кому угодно, узнай он, что его тщательно выношенный план рухнул из-за цепочки случайных совпадений, было бы нелегко совладать с чувствами.

Немного успокоившись, Чжао Е заговорил снова:

— Стало быть, Бо Кун не предан клану У?

— Да, — ответил Чу Ичэнь. — Бо Кун никогда не стремился к чиновничьей службе. И к У Шэну на службу он пошел только из-за меня.

— Что ж… — Чжао Е, поразмыслив, наконец перешел к главному: — Ичэнь, по правде сказать, сегодня я искал встречи с тобой еще по одному делу.

Прежде чем заговорить, он огляделся, убедился, что окна и двери плотно затворены, и охранник по-прежнему на страже, и только тогда серьезно произнес:

— Я хочу просить тебя: не сможешь ли ты через Бо Куна разузнать, где сейчас держат тех убийц?

«Так и есть», — подумал Чу Ичэнь, не подавая виду. Те убийцы были подосланы Чжао Е. Но почему мишенью выбрали самого безобидного У Цзюня? Чего добивался Чжао Е?

В уме у него уже крутились десятки предположений, зачем императору понадобилось засылать убийц, а вслух он с изумленным лицом спросил:

— Зачем бися об этом спрашивает? Неужто те убийцы как-то связаны с бися?

На лице Чжао Е появилось затруднение:

— Ичэнь, дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто это предприятие чрезвычайно важное, и мне не хотелось бы посвящать в него слишком многих.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

— Я понимаю! — поспешно сказал Чу Ичэнь. — Это я спросил лишнего.

Подумав мгновение, он дал такой ответ:

— Бо Кун со мной открыт. Если ему известно, где содержат тех убийц, я, скорее всего, сумею выведать. Но он может и не знать. У Шэн дал ему лишь чин сотника, так что явно еще не доверяет полностью.

— Ничего страшного, сделай что возможно, — вздохнул Чжао Е. — Я тоже лишь оттого и обратился к тебе, что у меня не осталось иных путей.

— Я приложу все силы, чтобы разделить заботы бися! — заверил Чу Ичэнь.

Чжао Е просиял и пообещал:

— Если в будущем дело наше удастся, Ичэнь, я непременно восстановлю честное имя рода Чу.

— Благодарю бися! — Чу Ичэнь принял это, словно величайшую милость, с трепетом и благоговением.

Чжао Е остался чрезвычайно доволен. Обменявшись с Чу Ичэнем еще несколькими незначительными фразами, он поднялся и вместе с тем человеком, что караулил у дверей, незаметно выскользнул через задние ворота ведомства Цзяофан.

Чу Ичэнь постоял немного на месте. Еще недавно ему казалось, что путь перед ним темен и неведомо когда удастся свалить могучее древо клана У. А теперь на душе стало ясно, будто тучи расступились и проглянула луна. Если и есть в этом мире тот, кто состоит с У Шэном в непримиримой вражде, так это именно Чжао Е. Сама их природа и выгода сталкивают их лбами, и Чжао Е, можно сказать, — союзник, за которого Чу Ичэню не придется тревожиться. Он ни за что не вступит в сговор с У Шэном.

К тому же он — император. Пусть император без реальной власти, но уже один его статус дает множество преимуществ в действиях. И более того: этот всем известный марионеточный правитель вовсе не так безропотен и покладист, как выглядит снаружи. Если он сумел и отправить такую партию убийц, и наладить связи в ведомстве Цзяофан, чтобы тайно пробраться на встречу с Чу Ичэнем, — значит, за его спиной уже стоит некая сила, о которой У Шэн не ведает.

Если Чу Ичэнь сумеет объединиться с Чжао Е, тогда можно надеяться на успех великого дела.

При мысли об этом Чу Ичэня невольно захлестнуло волной воодушевления. Жаль только, что Чжао Е пока не слишком ему доверяет. Впрочем, это было понятно. Он и сам перед Чжао Е не раскрывал все карты: все же десять лет минуло, и оба сильно изменились. Когда-то Чу Ичэнь умел только читать мудрецов и ни бельмеса не смыслил в расчетах и интригах, а теперь сама жизнь вынудила его научиться ступать с оглядкой на десять шагов вперед.

Он вовсе не рассчитывал, что их старая товарищеская дружба, связывавшая его с Чжао Е со времен совместной учебы, будет много весить в сердце этого монарха. В чувства он не верил, а верил лишь в выгоду. Пока он показывает Чжао Е, что полезен, даже без просьб с его стороны тот сам предложит действовать заодно.

Стало быть, главное сейчас придумать, как через Бо Куна разведать, где содержатся убийцы.

С этими мыслями Чу Ичэнь вернулся в комнату и стал ждать, когда же Бо Кун, отбыв свой первый день службы, возвратится домой.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Нравится глава? Ставь ❤️

[1] Тайфу (太傅) — Великий Наставник, одна из трех высших наставнических должностей при императоре.

[2] Хуабэнь (话本) — простонародные повести, развлекательная литература; дословно «основа для рассказа», жанр городской прозы.

http://bllate.org/book/17615/1646573