Готовый перевод Outside the public chat / За пределами публичного экрана [💗]✅: Глава 37. Один обычный домашний ужин

Те старые часы отца — их починил мастер Лян.

В тот день Лу Минтин только что закончил снимать сцену на натуре, солнце пекло нещадно, он был в той старой куртке Чэнь Вана и стоял в переулке, ожидая смены локации. Телефон завибрировал — пришло голосовое сообщение от мастера Ляна.

«Часы починил. Когда будет время, забери».

Лу Минтин открыл сообщение и прослушал его дважды.

Голос мастера Ляна был неторопливым, на фоне слышалось тиканье часов. Короткая фраза, а на душе у него вдруг стало спокойно.

Он написал отцу:

«Часы починили».

Отец ответил быстро:

«Когда заберёшь?»

Лу Минтин улыбнулся.

Обычно отец отвечал на сообщения медленно, даже «угу» — и то через полчаса. В этот раз он поторопился.

Он ответил:

«В эти выходные».

Подумал и добавил:

«Я приведу с собой одного человека домой поужинать».

После того как это сообщение ушло, с той стороны надолго воцарилась тишина.

Так долго, что Лу Минтин подумал, не пошёл ли отец спрашивать у матери.

И действительно, минут через десять раздался звонок от матери.

— Ты что там такое отцу написал?

Лу Минтин стоял в углу съёмочной площадки, опустил голову и улыбнулся:

— Сказал, что в выходные приведу человека домой поужинать.

Голос матери мгновенно посвежел:

— Сяо Шэнь?

— Угу.

— А что он любит есть? У него есть чего нельзя? Ест острое? Пьёт суп? Во сколько он приедет? Останется ночевать?

Град вопросов обрушился на Лу Минтина, он чуть не растерялся.

— Мам. — Он улыбнулся. — Ты помедленнее.

— Я не могу медленно. — Сказала мать. — Это у него первый раз в гостях?

Уши Лу Минтина слегка покраснели:

— Не то чтобы в гостях, просто поужинать.

Мать тут же ответила:

— А это как раз и есть в гостях.

Лу Минтину нечего было возразить.

Для его матери привести кого-то домой на ужин — это уже очень серьёзное дело.

Из трубки донёсся голос отца:

— Спроси, ест ли он рыбу.

Мать сказала в трубку, не отнимая её от уха:

— Папа спрашивает, ест ли Сяо Шэнь рыбу.

Лу Минтин опустил голову и улыбнулся:

— Я спрошу у него.

Отец снова сказал:

— Не делай слишком остро.

Мать недовольно ответила ему:

— Я знаю.

Лу Минтин стоял в тени на съёмочной площадке, слушал, как родители негромко советуются по телефону, и на душе у него было странное тепло.

Раньше он редко приводил свои отношения в дом.

В той юношеской истории всё больше пряталось в телефонах, гостиницах, съёмочных площадках и глубокой ночи. Тогда он тоже думал: если однажды он сможет открыто привести любимого человека домой — какой будет реакция родителей?

Потом случилась та история, и эта мысль была похоронена где-то глубоко.

Он больше не смел о ней думать.

Теперь мать откопала её заново — своим градом конкретных вопросов.

Что поесть.

Во сколько приехать.

Пьёт суп или нет.

Делать рыбу или нет.

Когда любимого человека принимают дома, оказывается, сначала обсуждают не какие-то высокие истины, а сначала обсуждают один ужин.

Вечером после съёмок Лу Минтин написал Шэнь Бошэну.

«В выходные будешь свободен?»

Шэнь Бошэн ответил:

«Да».

Лу Минтин:

«Те старые часы отца починили. Я хочу съездить домой».

Шэнь Бошэн:

«Угу».

Лу Минтин посмотрел на это «угу» и специально выдержал паузу.

Затем написал:

«Мама спрашивает, ешь ли ты рыбу».

На этот раз Шэнь Бошэн молчал очень долго.

«Ем».

Лу Минтин рассмеялся вслух.

«Ты что, волнуешься?»

Шэнь Бошэн:

«Угу».

Лу Минтин:

«Ты так честно признаёшься — мне даже неловко подкалывать тебя».

Шэнь Бошэн:

«Можешь подкалывать».

Лу Минтин:

«Тогда готовься. У мамы много вопросов, у папы вопросов мало, но они меткие».

Шэнь Бошэн:

«Что нужно принести?»

Лу Минтин:

«Только чтобы ты пришёл».

Шэнь Бошэн:

«Нельзя».

Лу Минтин почти мог представить, как Шэнь Бошэн хмурится и серьёзно размышляет.

Он напечатал:

«Мама любит цветы, папа любит что-нибудь чинить. Я уже говорил».

Шэнь Бошэн:

«Помню».

Лу Минтин:

«Ты же не собираешься правда покупать инструменты?»

Шэнь Бошэн:

«Можно?»

Лу Минтин смеялся до упаду.

«Нельзя. Если ты в первый раз придёшь ко мне домой с инструментами, папа может подумать, что ты вызываешь его на поединок за главенство в семье».

Шэнь Бошэн:

«Тогда цветы».

Лу Минтин:

«Можно. Только не слишком много, маме будет неловко».

Шэнь Бошэн:

«Хорошо».

В выходные Лу Минтин сначала заехал в мастерскую мастера Ляна за часами.

Шэнь Бошэн пошёл с ним.

Это был их первый раз, когда они шли по улице днём. Оба были в кепках и масках, одеты очень неброско. В старом районе было немного людей, у дороги стояли ларьки с паровыми булочками, чинили обувь, несколько стариков сидели у ворот и грелись на солнце.

Мастер Лян увидел Лу Минтина, потом посмотрел на Шэнь Бошэня.

— Друг?

Лу Минтин замер на мгновение.

Шэнь Бошэн заговорил первым:

— Здравствуйте.

Мастер Лян кивнул, не стал больше спрашивать, достал починенные часы.

Старые часы были начищены до блеска, но следы времени всё равно были видны. Секундная стрелка уже пошла — тик-так, тик-так, очень тихо.

Лу Минтин держал часы в руке и вдруг почувствовал, что ладонь стала горячей.

— И правда пошли, — сказал он.

Мастер Лян сказал:

— Они и не были до конца сломаны. Просто слишком долго пролежали, внутри всё заклинило. Почистил, пару мелких деталей заменил — вот и всё.

Шэнь Бошэн посмотрел на Лу Минтина.

Лу Минтин опустил голову и улыбнулся.

Мастер Лян убрал часы обратно в коробку и сказал неторопливо:

— Старые вещи не страшно, что они старые. Страшно, когда о них никто не заботится.

Лу Минтин кивнул:

— Я запомнил.

Выходя из мастерской, они пошли вместе к остановке.

В руках у Шэнь Бошэна был букет цветов.

Букет был небольшой — простые эустомы и несколько белых мелких цветочков. Лу Минтин посмотрел на них несколько раз, решил, что очень подходит. Не слишком торжественно и не абы как.

Когда машина подъехала к дому, Шэнь Бошэн заметно притих.

Лу Минтин посмотрел на него:

— Правда волнуешься?

Шэнь Бошэн кивнул.

— Ты перед десятками тысяч зрителей не волнуешься.

— Это другое.

— Чем другое?

Шэнь Бошэн посмотрел на него:

— Это твой дом.

Лу Минтин не сразу нашёлся с ответом.

Это твой дом.

Три слова, и от них у него на душе стало мягко.

Он протянул руку и легко коснулся тыльной стороны ладони Шэнь Бошэна.

— Не бойся. — Сказал он. — Моя мама правда очень добрая, а папа просто немногословный.

Шэнь Бошэн посмотрел на него:

— Ты раньше говорил, что «не бойся» не помогает.

Лу Минтин улыбнулся:

— Тогда скажу по-другому.

— Как?

— Я здесь.

Взгляд Шэнь Бошэна дрогнул.

Эту фразу Шэнь Бошэн часто говорил ему раньше.

Теперь, когда он произнёс её, она прозвучала немного неуклюже, но очень серьёзно.

Шэнь Бошэн кивнул:

— Угу.

Они поднялись наверх.

Мать открыла дверь практически в ту же секунду, как прозвенел звонок.

— Приехали. — Увидев Шэнь Бошэна, она улыбнулась — немного напряжённо, но очень тепло. — Сяо Шэнь?

Шэнь Бошэн протянул ей цветы:

— Здравствуйте, тётя. Первый раз у вас, простите за беспокойство.

— Какое беспокойство, какое беспокойство. — Мать взяла цветы и сразу опустила взгляд. — Какие красивые цветы. Минтин, помоги ему с обувью.

Лу Минтин опустил голову, доставая тапки:

— Знаю.

Из гостиной вышел отец.

Он посмотрел на Шэнь Бошэня, потом на коробку с часами у него в руке.

— Приехал.

Шэнь Бошэн слегка кивнул:

— Здравствуйте, дядя.

Отец кивнул:

— Садись.

Лу Минтин смотрел со стороны и вдруг почувствовал, что эта сцена одновременно смешная и — хочется плакать.

Его отец не мастер выражать чувства. Одно слово «садись» — это уже очень старательное приветствие.

Мать ушла на кухню ставить цветы в вазу, Шэнь Бошэна усадили на диван. Лу Минтин сел рядом с ним, отец — напротив. Телевизор был включён, звук негромкий, шёл документальный фильм.

В гостиной на несколько секунд воцарилась тишина.

Лу Минтин уже собирался начать разговор, как отец заговорил первым:

— Ты пишешь песни?

Шэнь Бошэн сидел очень прямо:

— Да.

— Сам пишешь?

— Сам пишу, и с командой делаем аранжировки.

Отец кивнул:

— Тоже мозги напрягает.

Лу Минтин опешил.

Это похвала?

Шэнь Бошэн очень серьёзно ответил:

— Да, иногда подолгу не могу сдвинуться с места.

Отец снова спросил:

— У тебя эти стримы — каждый день?

— Нет, по рабочему графику.

— По ночам не сидеть — это полезно.

— Я постараюсь.

Лу Минтин не выдержал и опустил голову, улыбаясь.

Шэнь Бошэн обычно напоминал ему ложиться пораньше, а теперь его папа напомнил Шэнь Бошэну, что по ночам сидеть вредно. В каком-то смысле — кармический круг.

Отец заметил его улыбку и спросил:

— Чему смеёшься?

Лу Минтин мгновенно сделал серьёзное лицо:

— Ничему.

Мать вышла из кучи:

— Лао Лу, не допрашивай как на паспортном контроле.

Отец немного смутился:

— Я просто спрашиваю.

Мать улыбнулась и пригласила:

— Сяо Шэнь, иди ужинать. Минтин, достань тарелки.

Лу Минтин встал и пошёл на кухню за тарелками.

На столе было много еды.

Рыба на пару, суп из лотоса со свиными рёбрышками, жареное мясо с перцем, жареная зелень и мапо тофу, которую мать специально сделала не слишком острой.

Шэнь Бошэн сидел рядом с Лу Минтином и выглядел более тихим, чем обычно.

Мать положила ему рыбы:

— Попробуй, это не острое.

Шэнь Бошэн двумя руками взял тарелку:

— Спасибо, тётя.

Лу Минтин тихо сказал ему:

— Не надо так волноваться.

Шэнь Бошэн тихо ответил:

— Стараюсь.

Мать видела, как они тихо переговариваются, сделала вид, что не заметила, но уголки губ не сдержала.

Отец спросил:

— Острое ешь?

Шэнь Бошэн посмотрел на тарелку с жареным мясом и перцем и очень честно ответил:

— Немного могу.

Лу Минтин чуть не рассмеялся.

Эти слова были точно такие же, как он сам когда-то говорил.

Отец кивнул:

— Тогда поменьше.

Мать сказала:

— Твой папа в молодости тоже говорил «немного могу», а с одного куска острого выдул полчайника воды.

Отец нахмурился:

— Когда это было?

Мать сказала:

— Двадцать лет назад.

Лу Минтин засмеялся:

— Мам, у тебя память отличная.

— Ещё бы. — Сказала мать. — Некоторые вещи сколько лет ни пройдёт — помнишь.

Фраза была сказана как бы невзначай, но за столом все на короткое мгновение притихли.

Некоторые вещи сколько лет ни пройдёт — помнишь.

Не только про перец, не только про один ужин двадцатилетней давности.

Ещё много про что другое.

Мать, кажется, тоже почувствовала, что фраза вышла тяжёлой, и быстро перевела тему:

— Сяо Шэнь, ешь побольше. Минтин на съёмках занят, ты, наверное, тоже занят?

Шэнь Бошэн сказал:

— Сейчас работаю над финальной песней.

Отец поднял голову:

— К сериалу Минтина?

— Угу.

Отец кивнул:

— Работа — отдельно, личное — отдельно.

Лу Минтин чуть не поперхнулся супом.

Шэнь Бошэн тоже на секунду замер.

Мать шлёпнула отца по руке:

— Ты как разговариваешь?

Отец не понял:

— Я что-то не так сказал?

Шэнь Бошэн, наоборот, улыбнулся:

— Дядя прав. В работе я придерживаюсь рабочих стандартов.

Отец посмотрел на него и кивнул:

— Это правильно.

Лу Минтин опустил голову и стал пить суп, уши у него горели.

Экзамен у отца оказался ещё более приземлённым, чем он думал.

К концу ужина атмосфера постепенно стала свободнее.

Мать спросила Шэнь Бошэна, что он обычно любит есть, отец спросил, умеет ли он играть в шахматы. Шэнь Бошэн сказал, что немного умеет, отец тут же ответил, что в следующий раз можно попробовать.

Лу Минтин посмотрел на Шэнь Бошэна.

Шэнь Бошэн ответил ему взглядом — во взгляде читалась лёгкая мольба.

Лу Минтин сдержал улыбку и тихо сказал:

— Папа очень серьёзно играет в шахматы.

Шэнь Бошэн тихо спросил:

— Я буду проигрывать очень плохо?

Лу Минтин:

— Смотря какой у тебя уровень.

Шэнь Бошэн:

— Средний.

Лу Минтин:

— Тогда будет плохо.

Шэнь Бошэн очень легко улыбнулся.

После ужина отец достал починенные часы.

Он не сразу надел их, а долго держал на ладони, рассматривая.

Секундная стрелка шла, деление за делением, тиканье было очень тихим.

Мать сказала:

— Столько лет прошло, а и правда починили.

Отец тихо сказал:

— Да.

Лу Минтин стоял рядом, глядя на эти часы.

Эти часы были сломаны много лет. Они всё это время лежали в ящике, иногда их доставали, потом снова убирали. Отец не решался выбросить, но и не нёс чинить. Как многое из того, что остановилось, — их просто молча хранили в семье.

Теперь они снова пошли.

Отец надел часы на руку. Ремешок был немного старый, но сел как раз.

Он сказал:

— Минтин.

Лу Минтин посмотрел на него.

Отец помедлил, как будто ему было непривычно говорить серьёзные вещи:

— В будущем, если что случится — говори домой.

У Лу Минтина сжалось горло.

— Угу.

Отец снова взглянул на Шэнь Бошэня:

— Ты тоже.

Шэнь Бошэн замер.

Голос отца был ровным:

— Раз вы вместе, по важным делам советуйтесь. Не надо сидеть в одиночку и переживать.

У матери покраснели глаза, она опустила голову и стала убирать посуду.

Лу Минтин тоже не мог этого вынести, опустил голову и усмехнулся:

— Пап, ты сегодня какой-то разговорчивый.

Отец посмотрел на него:

— Мешаю?

— Нет.

Шэнь Бошэн смотрел на Лу Минтина, взгляд был очень мягким.

В этот момент он, кажется, наконец понял, почему Лу Минтин такой светлый — и почему он всегда боится доставлять хлопоты другим.

Он вырос в таком доме.

Родители не умели говорить о любви, но вкладывали её в суп, в старые часы, в напоминания и в одну лишнюю пару палочек за столом.

Когда уходили, мать засунула Лу Минтину в руки две коробки с супом, а для Шэнь Бошэна положила ещё одну.

— Сяо Шэнь, и тебе возьми. — Сказала мать. — Когда работаешь допоздна, разогрей — это лучше, чем еда на вынос.

Шэнь Бошэн взял коробку, серьёзно поблагодарил:

— Спасибо, тётя.

Мать улыбнулась:

— Приезжайте ещё.

Отец стоял в дверях и сказал:

— По дороге не спешите.

Шэнь Бошэн кивнул:

— До свидания, дядя, до свидания, тётя.

Войдя в лифт, Лу Минтин прислонился к стенке и с облегчением выдохнул.

Шэнь Бошэн посмотрел на него:

— Устал?

— Немного. — Лу Минтин улыбнулся. — Но всё хорошо.

Шэнь Бошэн опустил взгляд на коробку с супом в своей руке.

— У тебя замечательные родители.

— Угу.

— И ты тоже замечательный.

Уши Лу Минтина покраснели:

— С чего это вдруг меня хвалить?

Шэнь Бошэн сказал:

— После встречи с ними я ещё больше понял, какой ты замечательный.

Лу Минтин не нашёлся с ответом.

Лифт медленно ехал вниз.

Он смотрел, как мелькают цифры этажей, и вдруг протянул руку и легко сжал ладонь Шэнь Бошэна.

Шэнь Бошэн посмотрел на него.

Лу Минтин не смотрел на него, только тихо сказал:

— В следующий раз можешь не так волноваться.

Шэнь Бошэн сказал:

— В следующий раз?

— Мама же сказала — приезжайте ещё.

Шэнь Бошэн улыбнулся.

— Хорошо.

Лу Минтин сжал его руку крепче.

Лифт доехал до первого этажа, двери открылись.

За ними был обычный холл жилого дома — кто-то получал посылку, какой-то старик держал внука за руку и вышел на улицу, жизнь врывалась внутрь шумной и тёплой.

Лу Минтин, держа Шэнь Бошэна за руку, подождал, пока люди пройдут, и только тогда медленно отпустил.

Не потому что прятался.

Просто у них ещё много дорог, которые нужно пройти шаг за шагом.

http://bllate.org/book/17609/1638754