Готовый перевод My Deskmate Distracts Me From My Studies / Сосед по парте мешает мне учиться: Глава 40

Ответ не развеял сомнений Вэнь Сяо, но он всё же не стал завершать звонок.

Он достал зачитанный до потрёпанного вида учебник и сборники с заданиями и принялся решать задачи. Заметив, что Чи Е по ту сторону экрана тоже взялся за ручку, он спросил:

— Переводишь?

— Ага. Работы полно, так что нужно поторопиться, иначе сегодня можно забыть о сне. — Чи Е ловко прокрутил ручку между пальцами и спросил: — Сосед, а ты что делаешь?

— Физику и аудирование по английскому.

— Кстати, тебе не кажется, что это похоже на то, как император выбирает, к какой наложнице сегодня отправиться? Китайский, математика, английский, физика, химия, биология — все предметы словно наложницы во дворце. Каждый день по настроению выбираешь, кому уделить внимание.

— Разве не ты говорил, что постоянный и преданный?

— В учёбе я никого не обделяю вниманием, а вот в любви остаюсь верным одному человеку.

Настроение у Чи Е явно было хорошее, а чёрный пластырь под глазом бросался в глаза. Он снова машинально тронул его пальцем.

— Ты всё время меня отвлекаешь разговорами. А мне вообще-то переводом заниматься надо.

— Это ещё кто кого отвлекает?

— Ты меня, — лукаво усмехнулся Чи Е.

Вэнь Сяо: «…»

Спорить с ним было бесполезно, поэтому юноша просто опустил голову и снова принялся за задания, решив больше не обращать на него внимания. Видеозвонок продолжался, но оба молчали: лишь тихое шуршание ручек по бумаге доносилось через телефон до собеседника.

Хотя их разделяли два письменных стола и две настольные лампы, почему-то казалось, будто они сидят в одном классе, плечом к плечу за одной партой.

Как раз выводя на листе: «E3-E1 = 12,09eV», Вэнь Сяо снова услышал вопрос Чи Е:

— Сосед, что значит horseman?

— Рыцарь, всадник.

— А pass by как переводится? — снова спросил парень.

Вэнь Сяо поднял взгляд и, встретившись глазами с соседом, перевёл:

— Рыцарь, вперёд.

В глазах юноши словно горело холодное пламя, способное испепелить всю грязь и все преграды, вставшие на пути. На губах Чи Е появилась улыбка, смягчившая этот холодный блеск.

— Спасибо маленькому учителю Сяо за поддержку.

Поняв, что Чи Е снова его подловил, Вэнь Сяо заметил, что перед ним лежит обычная тетрадь, а вовсе не материалы для перевода, и спросил:

— Что ты пишешь?

— Только что ещё раз пересчитал все расходы и доходы за последнее время. Хотя прекрасно понимаю, что ошибки там быть не может и что лучше бы заняться переводом, всё равно не могу остановиться. Пересчитываю один раз, потом второй, снова и снова проверяя, правильные ли цифры.

Юноша сразу уловил его состояние.

— Чи Е, ты переживаешь.

— Да. Хотя мне и не хочется это признавать. — Он откинулся на спинку стула и несколько секунд молча смотрел в потолок, а в его голосе послышалась усталость. — Ты пока занимайся, а я схожу за водой.

***

Уже перевалило за полночь; за окном становилось всё тише. Где-то в доме напротив залаяла собака — звук хоть и  доносился издалека, но был особенно раздражающим.

В душе словно проросло маленькое семя, которое пыталось пробиться сквозь землю и не давало Чи Е покоя. Он ушёл на кухню, налил себе стакан холодной воды и выпил его. Лишь после этого тревога в груди немного улеглась.

Вернув взгляд к экрану телефона, Чи Е сам не заметил, как засмотрелся. Телефон стоял на идеальном расстоянии — ни слишком далеко, ни слишком близко, так что лицо Вэнь Сяо было видно целиком. Свет был ярким, и его кожа казалась ещё белее, чем обычно, с лёгким нефритовым оттенком.

Парню всегда казалось, что в соседе есть какая-то необычайная притягательность. Он почти никогда не показывал своих эмоций, а его характер был по-настоящему холодным. Казалось, не хватало лишь написать у него на школьной форме: сверху — «Какое тебе дело?», снизу — «А мне какое дело?», а посередине крупно: «Без причины не беспокоить».

Мало что и мало кто могли привлечь внимание юноши хоть ненадолго.

Совсем как тогда, когда они ещё не были знакомы: получив порез на боку, он увидел, как Вэнь Сяо сначала прошёл мимо, а потом вернулся и бросил ему школьную куртку, чтобы прикрыть его. И при этом внутри этот человек был удивительно твёрдым — словно гора, которую никому не под силу сдвинуть.

Свет настольной лампы освещал лишь небольшой участок стола. Вэнь Сяо сидел, опустив голову; длинные ресницы отбрасывали тень, а лицо было настолько сосредоточенным, что почти ничего не выражало.

Тихое шуршание ручки доносилось через телефон, словно юноша сидел всего в нескольких сантиметров от него. Хотя в этом звуке не было никакого ритма, тревога, бушевавшая внутри Чи Е, постепенно утихала. Откинувшись на спинку стула, он не сводил глаз с парня на экране и почувствовал, как постепенно дыхание стало ровнее, а мысли проясняются и успокаиваются, словно он окунулся в ледяной источник.

Это спокойствие было ему необходимо, чтобы справиться со всем, что навалилось.

***

Видеозвонок продолжался до половины третьего ночи.

На экране Вэнь Сяо закрыл ручку колпачком, поднял голову и устало помассировал переносицу. Из-за бессонной ночи его голос уже не звучал так чисто, как обычно, — в нём появилась лёгкая хрипотца.

— Сколько уже перевёл?

— Половину. Думаю, к пяти закончу. — Чи Е потянулся и по привычке покрутил ручку между пальцами. — Уже закончил?

— Угу. Если считать сегодняшнее, то я уже почти закочил заранее просматривать физику, — ответил Вэнь Сяо.

Услышав «заранее просматривать», Чи Е не удержался от смеха.

— Да с твоим, блин, «просматриванием» ты уже первое место в параллели занял. Если те, кто уже всё прошли и идут после тебя, это услышат, их прямо на месте инфаркт хватит.

Глядя на усталость, проступившую на лице Вэнь Сяо, Чи Е вспомнил слова Лао Сюя: «В мире всегда найдутся люди умнее тебя. Но тяжелее всего смириться с тем, что самые умные ещё и работают усерднее тебя». Его сосед по парте как раз был таким — с поразительной самодисциплиной, трудолюбивый и невероятно упорный.

— Не буду смотреть на их представление. — Отвергнув предположение парня, Вэнь Сяо поднёс телефон ближе и сказал: — Пойду умоюсь и буду ложиться. До завтра?

— До завтра. — Услышав последние слова, Чи Е улыбнулся ещё шире.

Экран погас, показывая, что видеозвонок завершён. Юноша небрежно отложил телефон в сторону.

Закончив искать в англо-китайском словаре длинные специальные термины, он посмотрел в окно и увидел, что Вэнь Сяо, похоже, уже какое-то время стоит у окна. Вскоре в комнате погас свет — наверное, уже лёг спать. Глядя на разбросанные по столу листы и ручки, Чи Е тихо выдохнул:

— Спокойной ночи, сосед.

***

В четверг и пятницу Чи Е в школе не появлялся. Чэн Сяонин по привычке останавливался у задней двери класса, вздыхал, глядя на пустое место, а затем разворачивался и шёл дальше — к следующему пункту проверки.

Чжао Иян переживал из-за телефона, который у него совсем недавно отобрали. Он и так проявил максимум осторожности: чтобы смотреть трансляцию игрового матча во время вечерней самоподготовки, он долго и аккуратно вырезал в толстой книге с дополнительными материалами прямоугольное углубление, в которое телефон лёг просто идеально.

Но как бы он всё ни просчитывал, он никак не ожидал, что проходивший мимо Лао Сюй вдруг заинтересуется именно этой книгой и попросит её посмотреть. После этого парню оставалось лишь беспомощно смотреть, как его телефон попадает в лапы учителя, и не иметь возможности ничего предпринять.

Нахмурившись так сильно, что лоб едва не пошёл складками, Чжао Иян мрачно произнёс:

— Я только что снова ходил к классному руководителю. Он сказал, что вернёт телефон только если я сначала напишу объяснительную.

— Объяснительную? Чтобы Лао Сюй так легко сдался? Тут точно какой-то подвох, — удивился Шангуань Юй.

— Ваше Величество, он потребовал объяснительную на сто пятьдесят тысяч иероглифов! — продолжил Чжао Иян. — Вообще-то сначала он требовал двести тысяч, но сказал, что в память о нашей многолетней дружбе сделает скидку.

Одноклассник на секунду задумался:

— Нет, я не то слово подобрал. Говорить, что это «легко», не учитывая объём, — безответственно.

— Вот именно!

— Я, блин, даже на Taobao [1] искал, кто пишет объяснительные на заказ. Сказал, что мне нужно сто пятьдесят тысяч иероглифов, а мне отвечают… — Юноша в отчаянии взъерошил волосы. — «Дорогой клиент, позвольте спросить, вы случайно не книгу собираетесь издавать?»   

Последнюю фразу он произнёс тонким, писклявым голосом, изображая сотрудника поддержки.

[1] 淘宝 táobǎo  — крупнейшая китайская онлайн-платформа для покупок, принадлежащая группе Alibaba Group. Это аналог российских маркетплейсов вроде Ozon или Wildberries.

Шангуань Юй расхохотался. Не отрываясь от задач, Вэнь Сяо спокойно заметил:

— Название тоже готово: «Тридцать типовых школьных объяснительных на все случаи жизни».

— Даже ты, Вэнь Сяо, надо мной смеёшься! — жалобно взвыл Чжао Иян.

Он вырвал лист из тетради, сложил его в прямоугольник размером с ладонь и аккуратно вывел на нём: «Символическая могила любимого телефона Сяо Хэя» [2]. Затем юноша сложил ладони в молитвенном жесте и с самым серьёзным видом поклонился своей «могиле».

— Не обижайся, что я найду тебе замену, отдыхай пока у Лао Сюя. Завтра выходной, куплю себе нового Сяо Хэя. Ты без меня проживёшь, а вот я без телефона и дня не выдержу...

— Типичный изменщик, — вынес вердикт Шангуань Юй.

Убрав «могилу», Чжао Иян спросил Вэнь Сяо:

— Завтра суббота, ты свободен? На Втором южном кольце открылся отличный ресторан хого. Не хочешь сходить вместе?

— Завтра у меня дела, не получится.

— Ну ладно, тогда пойдём только мы с Шангуанем. Сюй Жуй тоже не сможет. Но не переживайте, я завтра обязательно всё вам сфотографирую!

[2] 小黑 xiǎohēi — букв. маленький чёрный; черныш.

***

В субботу утром, когда Вэнь Сяо вышел из дома, солнце уже поднялось высоко и светило так ярко, что слепило глаза. Он накинул капюшон толстовки, и его и без того небольшое лицо словно стало ещё меньше.

Юноша пришёл точно вовремя. Увидев его, доктор Линь с улыбкой сказал:

— Ты один из самых пунктуальных моих пациентов. Последние несколько раз приходишь минута в минуту.

— Здравствуйте.

Вэнь Сяо сел на стул напротив мужчины. На его лице не было никаких эмоций — было очевидно, что он не настроен на долгие разговоры. Он был худым, как и большинство юношей его возраста: открытое запястье казалось тонким и хрупким, спина всегда оставалась идеально прямой, а в его общении с другими он выглядел холодным и собранным.

Доктор Линь сделал потише музыку, которая всё это время звучала в кабинете.

— Тогда начнём сегодняшний сеанс, хорошо?

***

В холле на первом этаже больницы Чи Е переписывался в WeChat с классным руководителем Я-Я. Если быть точнее, это можно было назвать «планом взаимодействия семьи и школы в начальной школе». 

Учитель оказался очень ответственным: почти минутные голосовые сообщения одно за другим появлялись на экране, быстро заполняя его. Даже в субботу в больнице было шумно. Чи Е нашёл относительно тихий уголок, прислонился к стеклянной двери, выходящей на улицу, и терпеливо прослушивал одно сообщения за другим.

Отвечая, он отбросил свою обычную беспечность и небрежность, голос его звучал спокойно и уверенно:

— Спасибо, учитель. Что касается математики, я тоже буду заниматься с ней дома, не волнуйтесь.

Отправив голосовое сообщение, парень вздохнул. Он понял, что это, чёрт возьми, даже сложнее, чем иметь дело с Лао Сюем в школе. Нет, сложнее, чем разговаривать с Чэн Сяонином.

В этот момент он вдруг начал понимать, почему многие родители так боятся ходить на школьные родительские собрания. Подумав о том, как он будет заниматься математикой с Я-Я, когда вернётся домой, Чи Е серьёзно задумался: точно ли она его родная сестра?

В начальной школе он всегда получал по математике максимальные баллы, а уже в пятом-шестом классе без труда начал самостоятельно изучать программу средней школы. А сестрёнка, между тем, всего лишь первоклассница, но даже в таких базовых темах умудряется запутаться.

Он уже собирался поискать в интернете бесплатные обучающие видео по математике для первого класса, как вдруг краем глаза заметил знакомую фигуру. Чи Е повернулся и сразу же безошибочно узнал Вэнь Сяо.

В большом больничном холле постоянно сновали люди, и только этот проход, ведущий к центру психического здоровья, оставался относительно свободным. Вэнь Сяо шёл с опущенной головой, капюшон толстовки был натянут, а руки он спрятал в карманах брюк: весь его силуэт напоминал стройный стебель зелёного бамбука.

— Вэнь Сяо, — позвал он. 

Но тот, будто отгородившись от внешнего мира, никак не отреагировал. Юноша нахмурился. Вспомнив, как во время лабораторной работы по химии Вэнь Сяо при звуке сигнала тревоги сжался в углу, Чи Е почувствовал беспокойство.

Он быстро обошёл прохожих, подошёл к соседу и схватил его за руку.

— Вэнь Сяо?

Тот отреагировал не сразу: лишь через несколько секунд он медленно повернул голову и растерянно посмотрел на Чи Е. Он плакал. Вернее, только что плакал — даже ресницы ещё оставались влажными.

Бросив взгляд на здание в конце прохода, Чи Е сжал пальцы сильнее и хрипло спросил:

— Ты… в порядке?

Вэнь Сяо слышал этот вопрос бесчисленное количество раз.

Раньше его спрашивали об этом учителя: «У тебя всё нормально?». Спрашивали и одноклассники. Бабушка спрашивала, врачи в больнице тоже спрашивали. И он каждый раз терпеливо повторял один и тот же ответ: «Я в порядке. Со мной всё хорошо. У меня всё нормально».

Но в этот момент, глядя на внезапно появившегося Чи Е, высокая и прочная стена, которую он так долго возводил вокруг себя, в одно мгновение рухнула, и из-под обломков выползли щупальца страха.

Пальцы Вэнь Сяо едва заметно дрожали. Чтобы скрыть эту дрожь, он крепко схватил руку парня в ответ, вцепившись в неё так сильно, что тот невольно нахмурился. Заметив любопытные взгляды прохожих, Чи Е свирепо посмотрел на них, а затем приобнял соседа за плечо, открыл находящуюся рядом стеклянную дверь и остановился за углом справа от неё, скрывая их от чужих взглядов.

Его немного шершавая ладонь легла на голову юноши, и он мягко, но уверенно прижал его к своему плечу. В груди теснилась тревога — растерянность, напряжение и гнев переплелись в один тугой узел, и Чи Е казалось, что внутри него заперт зверь, который мечется в тесной клетке.

Его губы находились совсем рядом с ухом Вэнь Сяо. Он старался говорить как можно мягче, но в голосе всё равно проскальзывала с трудом сдерживаемая злость.

— Даже если тебе сейчас плохо, ничего страшного. Чи-гэ тебя успокоит, — тихо утешал он.

От автора

Посылаю сердечко из маленьких танъюаней с разными вкусами~ Чмоки!

----

«Horseman, pass by» — Йейтс. Существует множество переводов этой строки, здесь я выбрала вариант «Рыцарь, вперёд».

От переводчиков

汤圆 tāngyuán — танъюань. Это маленькие шарики, похожие на клёцки или вареники, из клейкой рисовой муки (обычно с начинкой), традиционно едят на Праздник фонарей.

----

Уильям Батлер Йейтс — один из величайших поэтов XX века, писавший на английском языке, ирландец по происхождению и лауреат Нобелевской премии по литературе 1923 года. Фраза в новелле — заключительные строки его стихотворения «Под Бен-Балбеном» (Under Ben Bulben), которое было завершено им в 1938 году, незадолго до смерти.

На его могиле в церковном дворе Драмклифф (Drumcliffe Churchyard, Ирландия) высечена эпитафия из трёх коротких строк:

Cast a cold eye

On life, on death.

Horseman, pass by!

В переводе на русский язык это часто звучит как:

Холодным взглядом

На жизнь, на смерть.

Всадник, вперёд!

Сама эпитафия — это квинтэссенция отношения поэта к жизни и смерти. Он призывает смотреть на них с холодным спокойствием и не задерживаться, продолжать свой путь. Этот образ, вероятно, отсылает к мифологическим «Всадникам Сида» — существам из ирландского фольклора, которые, по поверьям, населяли гору Бен-Балбен.

Перевод «В цветах — кувшин вина»

http://bllate.org/book/17591/1749467