Готовый перевод When the Chessboard Resets / Когда партия начинается вновь: Глава 20

Глава 21

Узнай Драко правду раньше, его ненависть к Рону Уизли не зашла бы так далеко. И всё же простить предательство оказалось не так-то просто. Что до Гарри, тот и вовсе не жаждал мести — ему хотелось лишь покоя и тишины. Поэтому, когда рыжеволосый гриффиндорец явился к дверям спален Слизерина и во всеуслышание, перед лицом всего факультета, искренне принёс извинения, Поттер с Малфоем приняли их. На заверения Уизли, что тот отныне будет держать язык за зубами и перестанет молоть чушь ради красного словца, Гарри лишь понимающе кивнул, решив подождать и посмотреть на результаты. Драко же, ехидно ухмыльнувшись, заметил, что рыжему идеально подойдёт одно заклятие — Заклятие Удушения. Наблюдая, как лицо Уизли мгновенно меняет цвета, Поттер с сокрушённым вздохом увёл Малфоя прочь. Зато Блейз, проявив недюжинное дружелюбие, похлопал парня по плечу и с самым серьёзным видом расписал формулу и эффект чар. Дескать, если у тебя вновь подгорит желание ляпнуть глупость — милости просим, опробуй на себе.

Однако толстокожий Уизли совершенно не уловил скрытой угрозы. Напротив, его задело, что ровесники-первокурсники знают столько заклинаний, о которых он даже не слыхивал. В итоге Блейз попал по-крупному: за ним день и ночь таскалась ярко-рыжая шевелюра, умоляя обучить магии. Забини ума не мог приложить, с какой стати этот гриффиндорец прицепился именно к нему. Отчаявшись, горе-пижон просто сбыл назойливого рыжего с рук, затолкнув его на тренировки к Невиллу и Гермионе. Маленькая королева и с виду кроткий Лонгботтом с упоением выместили на Уизли всё накопленное от Малфоя напряжение. Блейз надеялся, что такая встряска вмиг отпугнёт парня, но тот, напротив, с головой ушёл в тренировки. Ежедневно его отделывали почти до полусмерти, а он только восторженно оскаливался. Панси одарила Забини взглядом, равным по эффекту рентгеновскому снимку, и язвительно поинтересовалась, неужели он до сих пор не усвоил: главное качество львов — толстая шкура, выносливость и способность распаляться от любой неудачи? Пока Блейз пребывал в шоке, отлёживавшийся неподалёку Уизли добродушно подал голос: оказывается, слизеринцы прекрасно осведомлены о достоинствах Гриффиндора! Забини оставалось лишь трансформировать своё тоскливое негодование в стимул для адских тренировок.

Время летело незаметно. Гарри с Драко продолжали муштровать всю пятёрку, а те отчаянно сопротивлялись, получали отпор и снова рвались в бой. И вот, когда до итоговых экзаменов оставалась всего неделя, первый учебный год подошёл к концу. Поттер объявил о завершении тренировочного лагеря, призвав всех сосредоточиться на повторении материала. Малфой же извлёк составленный совместно с Гермионой график подготовки и с заговорщической ухмылкой намекнул, что с нетерпением ждёт табелей с оценками. Уизли, изучив расписание, тоскливо пробормотал, что лучше бы продолжить дуэли, чем зубрить, за что тут же был беспощадно репрессирован фирменным приёмом королевы Грейнджер — каскадным ударом увесистым фолиантом. В итоге Выручай-комната из полигона превратилась в учебный класс: Невилл с Роном корпели над зельями, Блейз, Гермиона и Панси наперегонку зубрили теории, а Гарри с Драко вальяжно разыгрывали шахматные партии, время от времени давая ценные указания.

— Гарри, а Квиррелл вообще собирается действовать? — подал голос Блейз, не отрываясь от фолианта.

Вспомнив про Философский камень, он про себя принялся самозабвенно проклинать Тёмного Лорда: чего тот телится, сквозь него провалиться! Похитил бы уже этот камень, глядишь, профессорам стало бы не до экзаменов.

— Со дня на день начнёт. Вопрос лишь в том, до сессии или после. Хотя я склоняюсь к мысли, что накануне экзаменов — самый удобный момент. Преподаватели будут заняты подготовкой испытаний, им станет не до него.

— И мы не будем помехой? — подключаясь к разговору, спросил Рон.

После совместных тренировок он уже знал про Философский камень, хотя и понятия не имел, что на затылке Квиррелла гнездится сам Волдеморт.

— Кабы всё прошло по твоему сценарию, нам бы хоть экзамены сдавать не пришлось!

Драко окинул беглым взглядом бурлящий котёл Лонгботтома и небрежным взмахом палочки накрыл Невилла и Рона Протего. Пусть в этой жизни Невилл и перестал быть ходячей катастрофой для котлов, но периодически всё же выдавал феерические эффекты. Неужели его таланты ограничиваются травологией и взрыванием зелий?

— Даже если бы экзамены отменили сейчас, профессора обязательно устроили бы пересдачу позже. Уизли, смирись. Пока Хогвартс стоит на месте, от экзаменов не отвертеться.

Поттер с трудом сдержал смешок, наблюдая за Малфоем в роли сварливой сиделки при зельеварах. Сняв очередную фигуру Драко, Гарри глянул на физиономию Рона, на которой чётко читалось: «Лучше сцепиться с Квирреллом, чем сдавать тесты», и его улыбка стала чуть шире.

— Когда всё начнётся, мы с Драко сами со всем разберёмся. Вы же спокойно сдавайте экзамены.

— Гарри, я понимаю, что по силе нам до вас как до Луны, — взвилась Гермиона, с грохотом хлопнув ладонью по столу.

От беспрерывной зубрёжки её пышная шевелюра взлохматилась ещё сильнее, а залегающие под глазами тени придавали взгляду довольно жутковатый вид.

— Но это не повод заставлять нас сидеть сложа руки и смотреть, как вы рискуете жизнями! Никакие экзамены не стоят вашей безопасности! Слышишь? Даже если мы сможем лишь стоять в сторонке, это всё равно лучше, чем дураками дожидаться снаружи. С меня хватит ваших визитов в Больничное крыло!

— Вот-вот! — азартно подхватил Рон. — К тому же вы ведь не с порога на Квиррелла наткнётесь! Вы же сами говорили, что каждый профессор поставил свою защиту? Значит, и для нас найдётся работа. Да и Паркинсон правильно сказала: главное достоинство Гриффиндора — толстая шкура и неубиваемость. Я тут единственный лев, так что если потребуется грубая сила или живой щит, от меня толку будет явно больше, чем от Блейза!

Забини аж поперхнулся от такой наглости. С какой стати этот рыжий возомнил себя превосходящим его?!

— Это в чём же ты меня превзошёл, а?

— Как минимум в роли живого щита! Во мне мяса побольше, костями тыкать не буду, — отрезал Уизли, с гордостью похлопав себя по бицепсу и окинув подтянутую фигуру Блейза откровенно сочувственным взглядом.

Про себя же он вознёс хвалу домашней стряпне матушки и усердию замковых домовиков.

Игнорируя их перепалку, Гарри и Драко невозмутимо продолжали партию. Подобные словесные дуэли между Забини и Уизли вспыхивали уже в энный раз, и вмешиваться никто не собирался. Малфой вообще плохо понимал, что нашло на Блейза. Тот постоянно цеплялся к рыжему: они спорили о магии, о телосложении, о тоне кожи — словом, обо всём на свете. Драко внезапно поймал себя на мысли, что эта пикировка до боли напоминает его собственное школьное противостояние с Поттером в прошлой жизни.

От этой догадки блондина обдало ледяным потом.

"Неужели Блейз положил глаз на этого рыжего?!"

Он с растущим ужасом уставился на задирающих друг друга парней. Чем дольше он всматривался, тем подозрительнее казалось происходящее, а по спине бежал мороз. Но если Забини действительно влюбился в Уизли... что тогда? Разное происхождение, разное воспитание, противоположные взгляды на жизнь! А если рыжий снова предаст, как в памяти прошлого? Тогда самым пострадавшим окажется Блейз. Обеспокоенный Драко решил, что на каникулах обязательно выкроет время, аккуратно прозондирует почву и задушит эту катастрофу в зародыше.

Заметив, что соперник замер и не делает ход, Гарри удивлённо поднял глаза. Увидев на лице Драко смесь крайнего изумления и тревоги, Поттер проследил за его взглядом, упёршимся в препирающуюся парочку, но так и не понял причины его беспокойства.

На самом деле Гарри давно провёл черту между нынешним Уизли и тем Роном из прошлой жизни. Он больше не ставил между ними знак равенства. Оглядываясь на былую отчуждённость, обиды и предательство, Поттер не считал, что вина лежала исключительно на Роне. Будь он сам тогда взрослее и внимательнее, вовремя разгляди и разберись в метаниях друга, всё могло сложиться иначе. Возможно, Гермиона с Роном не отдалялись бы с каждым скандалом всё дальше, пока не превратились в чужаков. Разумеется, Гарри не питал наивных иллюзий, будто их юношеская любовь была обречена на вечную идиллию, но уж доходить до вражды они точно не были должны. Вспоминая, как после их окончательного разрыва Гермиона в одиночестве горько плакала на опустевших трибунах для квиддича, Поттер дал себе зарок: на этот раз он обязательно найдёт для неё достойного человека. Того, кто сумеет уберечь её, понять, защитить и пройти с ней рука об руку через всё.

— Раз вы так рвётесь с нами, пообещайте мне одну вещь, — произнёс Гарри, стряхивая нахлынувшие воспоминания.

Он всё же решил взять их с собой — пусть это послужит для них хорошей встряской и стимулом развивать свои силы.

— Что бы там ни случилось, ваша главная задача — защитить себя и выйти оттуда целыми и невредимыми на собственных ногах.

— Ты что, серьёзно думаешь, что в случае опасности мы бросим вас и сбежим?!

— Да потому что Квиррелл там не один! — Гарри вздохнул, окинув взглядом ребят. — Я не говорил раньше, потому что мы с Драко вообще не планировали брать вас с собой и не хотели пугать. Квиррелл на уроках изображает из себя полного никчёму, но это лишь маскировка. Мы не знаем его реальной силы, а его сообщник явно не слабее — иначе он бы просто не пробрался в школу. Так что если вы сумеете хотя бы защитить себя, это уже будет огромной помощью.

Гарри смотрел на их лица, и на душе у него было тяжело. Он никогда не стремился быть героем-одиночкой, но ещё меньше хотел, чтобы из-за него кто-то пострадал. Волдеморт — его крест, от которого не отвертеться, но это не значит, что остальные должны лезть в пекло вместе с ним. Ему хотелось лишь одного: чтобы его друзья остались в безопасности.

— Вот именно потому, что Квиррелл там не один, мы и должны идти с вами! — Блейз с редкой для себя серьёзностью отстранил в сторону нахохлившегося рыжего и улыбнулся. — Я ещё в Больничном крыле говорил: я слизеринец. А слизеринцы знают — если сделал выбор, имей мужество встретить его последствия. Я понимаю, с чем вам предстоит столкнуться, и осознаю всю опасность. Но то, с чем вы сражаетесь сегодня, мне всё равно придётся встретить завтра. Так к чему откладывать? Лучше заранее распрощаться с беззаботной жизнью и подготовиться как следует. Слизерин не пасует перед трудностями и уж тем более не бежит от них.

— Гарри, Драко! — с горячей убеждённостью встряла Гермиона. — Мне всё равно, кто или что ждёт вас там, за дверью. Вы — мои друзья. И ничто на свете не заставит меня бросить вас в беде! Может, я недостаточно умна, а мои чары далеки от идеала, но я хочу быть рядом. Я буду зубрить ещё усерднее — зелья, заклинания, всё что угодно, лишь бы принести пользу! Даже если я не смогу вас защитить, я защищу себя и ни за что не стану для вас обузой!

Гарри глядел на девочку с покрасневшими от усталости глазами, в которых горело недетское упрямство, и не находил слов. В прошлой жизни Гермиона заботилась о нём точно так же — искренне, беззаветно, защищая от любого удара. Каждый раз, когда он получал ранения, она исцеляла его, глотая слёзы. В моменты смертельной опасности она никогда не отступала, идя с ним нога в ногу. Даже в самых безнадёжных битвах она ни разу не усомнилась в его решениях, даря абсолютное доверие и прощение. Не будь Гермионы, он никогда не стал бы истинным лидером второго поколения Ордена Феникса и не сдюжил бы до самого конца. На грани жизни и смерти, среди паутины интриг, в лучах славы или под градом проклятий и подозрений — Гермиона неизменно оставалась рядом, помогая ему пробиваться сквозь отчаяние к надежде.

Зажмурившись, Гарри заставил подступившие слёзы отступить и кивнул. Под радостные возгласы пятёрки, уже рвавшейся в бой, Драко подошёл сзади и мягко прижал Гарри к своей груди. Чувствуя, как Поттера штормит от нахлынувших чувств, Малфой сам едва сдерживал эмоции. В той, прежней жизни его отношение к Гермионе проделало путь от спесивого презрения к изумлению, а затем — к глубочайшему уважению. Стоя подле Спасителя в самом эпицентре бури, она никогда не завидовала его славе, глядя на неё с холодной рассудительностью и неустанно оберегая Гарри от угроз. Когда Поттер тонул в горе или оказывался в тупике, именно эта умная и чуткая волшебница без колебаний вставала за его спиной, утешая, подбадривая и заслоняя собой от чужих обвинений и косых взглядов.

Драко вспомнил, как однажды спросил Гермиону, не влюблена ли она в Гарри, за что получил лишь исполненный презрения взгляд. Он до сих пор помнил её ответ: она никогда не забудет их первую встречу в поезде, где Гарри, одетый в висящие мешком обноски, выглядел истощённым и боязливо улыбался толпе, глазевшей на него. С той самой минуты она увидела в нём младшего брата, обделённого теплом. И даже узнав, что он Спаситель, не изменила своего отношения — лишь сильнее прониклась к нему состраданием. А ещё Драко помнил вечер после победы, когда Гермиона, слегка захмелев, закрыла лицо руками и горько разрыдалась: «Все твердят, что Гарри — Спаситель, что он спас весь магический мир... Но кто спасёт самого Гарри от этой боли и безысходности?!» Сидевший рядом Невилл тогда молчал, заглушая тоску выпивкой, а по его взрослому, утратившему детскую припухлость лицу непрерывным потоком текли слёзы.

***

В ночь накануне экзаменов Квиррелл, ровно как и предполагал Гарри, пробрался в Запретный коридор. Получив известие от портретов, Поттер и Малфой, прихватив Мантию-невидимку, разбудили Блейза с Панси, а затем вытащили из спален Гермиону, Невилла и Рона. Никто из них даже не думал спать: ребята лежали на кроватях в полной амуниции с распахнутыми от волнения глазами. Наложив на Невилла и Рона Дезиллюминационные заклинания, а Блейза, Панси и Гермиону укрыв Мантией, шествие из семи человек направилось к Запретной зоне. Блейз по пути не удержался от шутки, окрестив их «Экспедиционным отрядом по проверке профессорских ловушек и просмотру шоу от преподавателя Защиты — с бонусом в виде поиска сокровищ директора и Фламеля — Философского камня».

Квиррелл, как и в прошлый раз, усыпил Пушка зачарованной арфой, игравшей сама по себе. Продлив действие чар, семёрка спрыгнула в люк. Благодаря светящейся палочке Гермионы Дьявольские силки не причинили им ни малейшего вреда, и они благополучно добрались до испытания профессора Флитвика. Рон добровольно оседлал метлу, чтобы поймать нужный ключ, а поскольку Гарри с Драко магией связали остальные ключи, рыжий справился в считанные мгновения. Вспомнив, как в прошлом он сам улепётывал от разъярённой стаи ключей, Гарри мимолётно усмехнулся: какими же глупыми, неопытными птенцами они тогда были! У Гермионы же проснулся истинный исследовательский азарт Рэйвенкло, и она заставила Блейза сцапать один из ключей, чтобы на досуге изучить чары своего декана.

Шахматная партия профессора Макгонагалл не представляла реальной опасности, хотя и заставила всех восхититься мастерством декана Гриффиндора в Трансфигурации. Уизли отлично играл в шахматы, а с помощью Блейза, Гарри и Драко меньше чем за полчаса заставил вражеского короля сложить оружие. Гермионе с Панси даже не пришлось ступать на доску — они лишь с удивлением наблюдали со стороны за жестокостью этой игры. В следующем зале их встретил поверженный горный тролль, вызвавший цепочку изумлённых возгласов и брезгливых ругательств. Поняв, что Квиррелл уже пробрался дальше, отряд быстро миновал зловонную комнату и оказался перед испытанием Короля змей.

Логическую загадку Снейпа Гермиона расщёлкала как орех. Однако, уставившись на крошечный флакон с зельем, девочка с тоской осознала, что дальше идти не сможет.

— Неужели нет никакого способа пройти сквозь огонь без зелья? — спросила она с надеждой.

Окинув взглядом друзей, явно не желавших отступать, Драко мягко улыбнулся и взялся за распределение ролей:

— Кто-то должен остановить Квиррелла, но у вас есть задача, которую не сможем выполнить мы с Гарри. Гермиона, Невилл, Уизли, Панси — отправляйтесь к своим деканам и всё им расскажите. Блейз, на тебе директор. Помни, пароли у Дамблдора всегда связаны со сладостями. С нами всё будет в порядке, главное — приведите профессоров и директора как можно скорее.

Крепко обняв Гарри и Драко, Гермиона первой отпила из флакона зелье для возвращения. Поттер и Малфой провожали их взглядами с улыбкой на губах.

Гарри взял остатки зелья со стола, а Драко достал из кармана запасной флакон, заранее приготовленный Снейпом. Переглянувшись, они задорно чокнулись склянками, залпом осушили их и шагнули в чёрное пламя. Разумеется, они не забыли плеснуть в огонь ещё один заранее припасённый состав — дух Волдеморта получит незабываемые впечатления, когда попытается удрать обратно через это пламя.

***

Когда Гарри и Драко вступили в последнюю залу, Квиррелл, тщетно пытавшийся разгадать тайну Зеркала Еиналеж, вдруг забился в припадке дикой боли. Паразит, затаившийся на его затылке, заходился от ярости, чувствуя, что Поттер пришёл не один.

— Драко Малфой... Ты смеешь стоять подле Спасителя?! Сын рода Малфоев... смеет предавать МЕНЯ?!

Повинуясь хриплому приказу, Квиррелл сдёрнул тюрбан, открывая взору прибывших своего повелителя. Из-под кожи на затылке проступало подобное черепу лицо Волдеморта — уродливое, жуть наводящее, противоестественное.

— Это ты первым предал собственную кровь, возомнив, будто можешь дурачить Малфоев и остальных аристократов! — Глаза Драко пылали ненавистью и гневом. За всё, что его семья перенесла в прошлом, сегодня придётся платить. — Сам будучи полукровкой, ты беззастенчиво орал на каждом углу об уничтожении нечистокровных и метил во властители мира маглов! Том Марволо Реддл, во всём свете не найти твари более мерзкой и лицемерной, чем ты!

Услышав своё настоящее имя, Волдеморт окончательно взбесился. Заревев от ярости, он приказал Квирреллу атаковать. Сам же профессор, принявший на себя главный удар хозяйского гнева, мертвенно побледнел; его тело забилось в судорогах, так что высылаемые им заклятия летели невпопад, не имея ни единого шанса задеть стремительно уклоняющихся Гарри и Драко. Тщетность атак лишь сильнее разожгла ярость Тёмного Лорда — глухой к отчаянным мольбам Квиррелла, он бесцеремонно перехватил контроль над его телом. Одно за другим в воздух взмыли мощнейшие проклятия Тёмной магии. Помещение рушилось на глазах: с потолка сыпались каменные глыбы, а взрывающиеся плиты пола превращали каждую секунду в смертельную рулетку.

Гарри при этом даже не пытался атаковать в ответ — лишь непрерывно выставлял «Протего», изредка сбивая чарами летящие в него обломки так, чтобы те рикошетили обратно в Волдеморта. Пользуясь поднявшейся хаотичной вакханалией, Драко незаметно подобрался к Зеркалу Еиналеж и принялся скрытно наносить атакующий ритуал. Они давным-давно всё обсудили: нужно воспользоваться моментом и максимально ослабить основную душу Волдеморта, выгадав время на подготовку к грядущей войне. Почерпнутая у самой Ровены Рэйвенкло магическая вязь наносила крушительный удар непосредственно по духовному естеству — раны от такой атаки поддавались исцелению с огромным трудом, и даже если Волдеморт знал нужные ритуалы, на восстановление у него ушли бы месяцы, а то и годы. В условиях, когда уничтожить Тёмного Лорда окончательно пока не представлялось возможным, Гарри считал этот план наилучшим.

Уловив условный знак от Драко — ритуал готов, — Гарри выскочил из укрытия и засыпал Волдеморта градом простейших заклинаний. Разумеется, подобные вылазки вызвали у Тёмного Лорда лишь презрительный хохот: он принялся вовсю глумиться над «выпестованным Дамблдором никчёмным Спасителем». Притворно споткнувшись, Гарри позволил «Экспеллиармусу» выбить палочку из рук — та упала прямо неподалёку от Драко, — а сам не стал сопротивляться, когда Волдеморт сгрёб его за шиворот и подтащил к зеркалу.

— Отдай мне Философский камень! Я знаю, ты можешь достать его из этой чертовой железяки! — прорычал Волдеморт, с силой швырнув Гарри на каменные плиты перед Зеркалом.

Жадно поглаживая зеркальную гладь, Тёмный Лорд уже ликовал, воображая, как заветный артефакт вернёт ему прежнее могущество и плоть.

Однако рухнувший на пол Гарри мгновенно закрутился волчком, выскальзывая из хватки. Драко, не спускавший с него глаз, в то же мгновение активировал заклятие — едва Поттер покинул пределы начертанного круга.

Плиты под ногами Волдеморта вспыхнули синевато-белым пламенем. Тёмный Лорд забился в дикой агонии: его духовную суть словно жгли калёным железом, неведомая сила с корнем вырывала остатки его сущности из тела Квиррелла. Но одновременно с этим невыносимая боль пронзила и Гарри — шрам на лбу жгло так, будто туда всадили раскалённый штырь. Сознание уплывало. Сжав голову руками и до крови закусив губу, Поттер судорожно цеплялся за остатки рассудка — он понимал, что затаившийся в нём осколок чужой души может попытаться взять реванш.

Драко, увидав, как лицо Гарри исказилось в нечеловеческой гримасе, а тело забилось в судорогах, плевал на всё — он рванулся вперёд и подхватил его на руки. Молния на лбу Поттера набухла, багровея и натягиваясь, точно вот-вот лопнет. Малфою оставалось лишь намертво сжать руки Гарри, не позволяя тому раздирать в кровь собственную кожу. Драко знал о ментальной связи с Тёмным Лордом, знал, какую боль тот мог причинять через шрам, но видеть это наяву оказалось невыносимо. Ужас, шок, разрывающая сердце жалость... В этой жизни Поттер уже успел поглотить немалую часть застрявшего в нём осколка, но даже остатки терзали его с такой дикой силой! Как же Гарри выносил эту пытку в прошлом? Драко не знал. Но твёрдо поклялся себе: отныне Поттер никогда не останется с этим один на один. С тварью, засевшей в шраме, надо покончить. И как можно скорее.

Животный страх гибели заставил Волдеморта собрать все остатки сил. Вырвавшись из удушающей хватки магического круга, стенающий дух жалким обрубком метнулся прочь. Впрочем, беглец и не подозревал, что на выходе его ждал ещё один незабываемый сюрприз — адская смесь зелий, плеснутая мальчишками в проходное пламя.

Убедившись, что Гарри потерял сознание, Драко бережно уложил его поудобнее. Затем быстро и тщательно стёр следы магической вязи с пола, достал из Зеркала Философский камень — точь-в-точь так, как наставлял Поттер, — и положил его рядом с рукой друга. Лишь после этого Малфой подхватил палочку Квиррелла и отправил в себя крепкий «Ступефай».

Когда Дамблдор во главе четырёх деканов ворвался в залу, перед их взорами предстала удручающая картина: двое измождённых, израненных мальчиков лежали посреди развороченного, испещрённого выбоинами зала, бессильно прижавшись друг к другу.

Малфой отделался лёгким испугом: опустошение магического резерва из-за ритуала да пара царапин — ничего смертельного (профессора, само собой, списали истощение на жестокую дуэль с Квирреллом). Гарри же пришлось куда хуже. Длительное уклонение от убойных заклятий выпило все силы и магию, а резонанс между осколком и основной душой Тёмного Лорда спровоцировал опаснейшую нестабильность его собственного духовного естества.

Мадам Помфри, кляня Дамблдора на чём свет стоит, вливала в Поттера снадобье за снадобьем. Зельевар за всё время не обронил ни единого слова — от него лишь веяло таким потусторонним холодом, что директору пришлось наложить на палату согревающие чары. Профессор Стебль давно заливалась слезами, Минерва Макгонагалл молча утирала слезы, а бедняга Флитвик, едва услышав о нестабильности души мальчика, с писком грохнулся в обморок. О Философском камне в этой суматохе никто даже не вспомнил.

Драко очнулся на следующее утро. Впрочем, мадам Помфри проявила непреклонность, и на экзамены его не пустила. Гермиона, Блейз и остальные дежурили у постели до самого его пробуждения и ушли, лишь взяв с Малфоя обещание требовательно разложить всё по полочкам, как только Гарри придёт в себя.

Едва ребята удалились, в палате образовался Дамблдор. С излучающей елейную доброту улыбкой он принялся допрашивать Драко о деталях схватки. Но Малфой не поддался на провокации: сухо осведомился о состоянии Поттера и демонстративно уселся у его койки. Старик попытался было проявить назойливость, но тут подоспели Люциус с Сириусом — и совместными усилиями выставили Старого шмеля за дверь. Едва за директором захлопнулась створка, Драко попросил отца наложить глушащие, сигнальные и запирающие чары, а также защиту от прослушивания, после чего без тайн изложил всё отцу и Блэку.

Узнав, что на затылке Квиррелла обретался сам Тёмный Лорд, Люциус и Сириус порывались тут же лететь в кабинет директора и спустить со Старого шмеля шкуру — благо Драко вовремя их удержал. Поглаживая бессознательного крестника по волосам, Сириус выглядел тучнее грозовой тучи. Люциус держался собраннее — но лишь отчасти. Пожурив сына за неразумный риск, он не смог скрыть в глазах смешанные с тревогой искры отцовской гордости.

— Мерлин... А где шрам?! — вдруг ахнул Сириус, дрожащим пальцем указывая на чело Гарри.

Лишь теперь они заметили: знаменитая молния бесследно испарилась. Кожа на лбу Поттера была чистой и гладкой.

— Да как такое возможно?.. — пробормотал растерянный Драко, касаясь пальцами лба друга. Под подушечками ощущалась лишь нежная, ровная кожа. — Я же точно помню: в той жизни метка исчезла лишь после окончательной гибели Волдеморта!

После некоторого замешательства Люциус связался через камин с зельеваром. Северус явился не один — в руках он сжимал портрет, на котором собран был весь квартет Основателей. Ровена и Салазар, как главные знатоки духовной магии, вполголоса посовещались и продиктовали Снейпу схему сложной диагностики. Пока вокруг лежащего Поттера вспыхивали разноцветные всполохи заклинаний, Сириус едва находил себе место от волнения, с трудом сдерживаясь, чтобы не заслонить крестника. Люциус же, глядя на насупленного сына, бессменно дежурившего у изголовья Поттера, лишь вздыхал: ему хотелось уложить Драко в постель, но приходилось с горечью признать, что юный Малфой с потрохами достался Спасителю.

Завершив диагностику, Северус передал результаты Салазару и Ровене. Основатели ещё какое-то время ожесточённо спорили на холсте, после чего с видимым облегчением объявили вердикт.

— Эта проклятая дрянь исчезла! — заговорил Предок-змей. — Поглощена до последнего ошмётка. Похоже, мощный резонанс на близком расстоянии разбудил собственное сознание куска чужой души, и тварь возомнила, будто сможет подмять под себя тело мальчишки. Разумеется, паразиту оказалось не по зубам такое предприятие — в духовной схватке Гарри просто-напросто сожрал его без остатка. Обморок и нестабильность — прямые последствия той борьбы за выживание. Но опасность миновала. Глубокий сон поможет мальчику восстановить силы. Пусть пока попьёт Зелье стабилизации души, а там посмотрим.

— Значит... — Драко на мгновение опешил, а затем в вопрошающем взгляде, устремлённом на Предка-змея, вспыхнула дикая надежда: — Этот недоумок больше не сможет лезть Гарри в голову?! Гарри перестанет чувствовать его вспышки гнева и радости?!

Окинув взглядом взбудораженных магов, Салазар лишь фыркнул — то ли от их нерасторопности, то ли от избытка чувств:

— Поглощена. Полностью. Не осталось ни капли! В теле Поттера нет больше ничего чужеродного. Так до вас доходит, или вы смеете сомневаться в моих и Ровены знаниях?!

Окончательно осознав сказанное, Драко, плюнув на присутствие взрослых, с головой отдался ликующей волне. Рухнув на грудь Поттера, он уткнулся лицом в его плечо, не в силах сдержать подступивших слёз. Люциус, глядя на бесстыдно теряющего малфоевское достоинство сына, лишь озабоченно покачал головой. Сириус же одновременно плакал и смеялся, утирая слёзы кулаком... пока случайно не встретился взглядом с зельеваром. Увидев мягкий, исполненный теплоты взор Северуса и едва заметную улыбку в уголках его губ, Блэк онемел от ужаса.

http://bllate.org/book/17565/1704152