Готовый перевод You Are Not a Fish / Приют для циника: Глава 16

Ян Ихай закончил обедать и выглянул в окно. Небо предвещало скорый ливень.

Тяжелые свинцовые тучи плотным ковром затянули небосвод. Часы едва пробили три дня, но вокруг стемнело так, будто наступили глубокие сумерки. Где-то вдали, среди грозовых облаков, то и дело вспыхивали молнии и рокотал гром. Судя по всему, на городок надвигалась небывалая буря.

Ян Ихай как раз собирался выйти на задний двор, когда в дом, тяжело дыша, ввалился Су Цзыянь. Подол его одежды трепал яростный ветер, гнавший по улицам пыль и сухую листву.

— Ты где пропадал? — спросил Ян Ихай.

— Бегал, — бурхнул Су Цзыянь, с трудом закрывая дверь под напором ветра.

— Скоро ливанет. Цзытянь и господин Юй взяли зонты?

Су Цзыянь на мгновение задумался.

— Брат взял. А господина я не видел, когда он уходил, так что не знаю. Спроси у сестры.

Ян Ихай не на шутку разволновался. Он метнулся на задний двор, но Су Цзычуань лишь долго хлопала глазами:

— Не знаю.

— Что тебя ни спроси — один ответ, — процедил Ян Ихай сквозь зубы.

Времени на препирательства не было. Он бросился к парадному входу и пересчитал зонты в бамбуковой подставке: осталось три.

«Значит, он взял зонт...»

Осознав это, Ян Ихай облегченно выдохнул, но тут же почувствовал укол разочарования.

«Эх... Значит, повода искать его больше нет...»

А ведь он уже нарисовал в воображении идеальную картину: они вдвоем, посреди бушующей стихии, жмутся друг к другу под одним бумажным зонтом. Одежда промокла насквозь, ткань льнет к телу, кожа к коже, они поддерживают друг друга и медленно бредут домой...

А если вдруг случится укрыться под каким-нибудь навесом! Он бы нежно коснулся его щеки, и в этот миг между ними вспыхнула бы искра... Сухие дрова и жаркое пламя, страсть, которую не унять...

Ян Ихай расстраивался всё сильнее, а его мысли становились всё более «запретными». Сжимая в руках рукоять зонта, он в сердцах крутил и мял несчастную вещь. То колотил кулаком по стене, то топал ногами, то скрежетал зубами, бормоча под нос какую-то нелепицу.

Раскатистый удар грома прогрохотал прямо над поместьем Юй.

Ян Ихай внезапно замер и обернулся. Он недобро сверкнул глазами. Схватив зонт, он, невзирая на завывания штормового ветра, с энтузиазмом припустил в сторону пристани.

«Ха-ха-ха! Ну и дурак же я! Раз нельзя принести зонт, я могу просто подождать его на причале!»

Только представьте: хлещет дождь, Юй Чуцю сходит с лодки и первое, что видит — на пустом причале, среди ветра и волн, стоит прекрасная дева и преданно ждет его одного...

Он точно влюбится в меня с первого взгляда! Нет, со второго! Мы станем неразлучны, и никакие «волки» не смогут нас разлучить!

Но стоило Ян Ихаю добежать до пристани, как его взору предстала отнюдь не романтическая картина. Какой-то пузатый заезжий торговец, крепко сжимая кубок с вином, обнимал вдовушку-трактирщицу. Сидя в портовой таверне, он громко разглагольствовал, раскрасневшись от хмеля:

— Поехали... со мной... Ик! В столице столько красивых побрякушек, они как раз для такой красавицы, как ты, ха-ха-ха...

— Ах ты, бесстыдник, — притворно возмутилась вдова. — Если я уеду, что будет с моей лавкой? Кто меня кормить станет, если дохода не будет?

— Обижаешь! — купец с силой хлопнул себя по груди. — Я тебя прокормлю!

***

В этих пьяных заигрываниях не было ничего особенного, тем более для Ян Ихая, выросшего в «веселых кварталах». Но стоило ему услышать эти слова...

«Я тебя прокормлю!»

Лицо его мгновенно вспыхнуло. Он прикрыл рот рукой, он подозрительно блеснул глазами, а на губах заиграла предвкушающая улыбка.

«Чуцю, не ходи больше в управу, это ведь так утомительно».

«Ничего не поделаешь, господин. Если я не буду работать, нам не на что будет жить».

«Пустяки! Я тебя прокормлю!»

«Правда? Хозяин... вы так добры... Отныне я во всем буду слушаться вас...»

«Чуцю... О-о...»

«Ох... ах... нет... нельзя... а-а-а... так хорошо... хозяин... еще...»

***

Мимо проходили моряки с тюками на спинах. Заметив Ян Ихая, они с любопытством оборачивались и негромко переговаривались на своем диалекте:

— Слышь, а тот парень часом не болен? У него кровь носом хлещет, а он хоть бы хны, даже не вытирает.

— Да нет, у него с головой беда, — один из моряков выразительно постучал пальцем по виску. — Гляди, у него слюни в реку капают. Совсем блаженный.

— И то верно. Жаль, смазливый малый. Моей сестренке такие белоручки по вкусу.

***

Когда моряки скрылись из виду, Ян Ихай внезапно вздрогнул от звука звонкой пощечины. Очнувшись от своих грез, он оглянулся.

Давешний пузатый купец вскочил из-за стола и в ярости грохнул кулаком по столешнице:

— И ты только сейчас об этом говоришь?! Что мне, по-твоему, делать? Этот товар боится воды! Я в него всё до последней монеты вложил! Если всё пойдет прахом, я и сам в живых не останусь!

От вина и гнева купец совсем потерял голову: он выхватил кинжал и замахнулся на своего собеседника.

Тот, судя по виду обычный матрос, в ужасе попятился и повалился прямо на пыльную мостовую. Помощники купца, услышав крики, подбежали и принялись унимать хозяина.

Увидев, что оружие у дебошира отобрали, матрос осмелел:

— Но хозяин не виноват! На погоду мы повлиять не в силах...

— Не в силах?! У меня на кону десятки тысяч ланов, а он отделывается одной фразой?! Да я всё его семейство по миру пущу! — купец зашелся в крике, снова бросаясь в драку.

Матрос, который явно был лишь посыльным, затараторил в панике:

— На Янцзы началось наводнение, все лодки хозяина вернулись в Ханькоу! Неделю, а то и две никто не придет. Глядите на небо — через пару дней и в Юшуй вода поднимется. Чем тут орать, лучше бы место искали, куда товар пристроить...

— Какое еще место?! — купец с грохотом разбил бутылку. — Я тут ни души не знаю! Где я спрячу десять тысяч рулонов шелка? Ваш хозяин клялся сегодня забрать товар. Я приехал, а его нет! В торговле главное — честное слово! Всё, передай этому сукину сыну, что дела я с ним больше не имею! Проваливай!!!

***

Когда посыльный сбежал, купец со своими людьми приуныл еще больше. Толстяк опустился на табурет у входа в таверну и, глядя на наползающие тучи, принялся глушить вино прямо из кувшина. Его подручные вразнобой предлагали один план нелепее другого.

«Я тебя прокормлю... Хи-хи-хи...»

Ян Ихай, стоявший неподалеку и слышавший каждое слово, хитро прищурился. На его лице всё еще блуждала дурашливая улыбка, когда он направился прямиком к таверне...

Два часа спустя весь шелк был аккуратно сложен в переднем дворе поместья Юй.

Едва покинув ворота, купец отвесил подзатыльник одному из своих людей и прошипел:

— Какой болван сказал, что этот Ян — полоумный?! Завтра же брошу гада в реку на корм рыбам!

— Но хозяин, у нас не было выбора! Либо так, либо товар сгниет. Его дом стоит на возвышенности, никакое наводнение не страшно. Пришлось согласиться, — оправдывался ударенный матрос.

Купец подтянул пояс, стараясь унять дрожь в руках, и с горечью выдохнул:

— Да знаю я, что выбора не было! Чего ты мне под руку лезешь?! Мне за кошелек больно! Видели, как он щелкал костяшками на счетах? Да он в сто крат больший пройдоха, чем я сам! Мать честная, с самим чертом связался!

***

Когда незваные гости ушли, Ян Ихай вальяжно развалился за круглым столом, закинув ногу на ногу. В левой руке он держал стопку накладных, то листая их, то делая пометки кистью. Правая рука, не переставая, летала над счетами.

«Щелк-щелк-щелк...» — сухой треск костяшек наполнял комнату. Ян работал вслепую, не глядя на них. С такой скоростью и точностью в наше время он стал бы чемпионом по ментальной арифметике.

Брат и сестра Су сидели рядом, не сводя глаз с этого «незнакомца», и чувствовали, как по спинам пробегает холодок. Особенно неуютно было Су Цзычуань: она вспомнила, как сегодня днем выпрашивала у него деньги, и ее пробрала дрожь.

— Хе-хе... А ты мастерски со счетами управляешься... — выдавила она натянутую улыбку.

— А то как же, — Ян Ихай на мгновение оскалился, блеснув клыком. — Среди всех моих талантов этот — самый скромный.

«Еще бы! Пока другие сяогуани из кожи вон лезли, ублажая гостей, я жил суровой жизнью: спал до обеда и считал деньги, пока пальцы не сводило. Если счетов под рукой не было, считал в уме — да так, что искры из глаз!»

Су Цзычуань чувствовала: в этом парне скрывается что-то... пугающее. Она подалась вперед и ткнула пальцем в сторону его лица:

— Знаешь, если бы у тебя возле носа была родинка, да еще эти, как их, усы щеточкой — вылитый был бы делец. Такой солидный!

— Правда? — Ян Ихай на миг просиял, не прекращая работы, но тут же осекся.

Он поднял голову и в упор посмотрел на девушку, гневно сверкнув глазами:

— Ах ты, негодница! Чем языком чесать, шла бы лучше ужин готовить!

Затем он перевел взгляд на Су Цзыяня:

— Толстяк, иди помоги ей, огонь разведи. Не видишь — я занят? Тебе полезно подвигаться, глядишь, и жирок сойдет.

Су Цзыянь покраснел и покорно поплелся на кухню вслед за ворчащей сестрой.

«Гро-о-ом...»

Сдерживаемая два дня буря наконец прорвалась. Под ослепительные вспышки молний небо, казалось, раскололось, и на землю обрушился яростный поток воды. Ветер ворвался в залу, заставив бумаги на столе тревожно зашелестеть.

Ян Ихай едва успел собрать счета и записи, когда в комнату вошли брат и сестра Су с подносами в руках. Пока они расставляли еду, Ян Ихай, не находя себе места, мерил залу шагами.

— Почему они до сих пор не вернулись? — бормотал он под нос.

— Может, пережидают где-нибудь, — предположила Су Цзычуань, поправляя фартук. Она и сама с тревогой поглядывала на дверь.

— Хорошо бы, если бы на берегу. А если в лодке? При таком ветре на реке сейчас такие волны, что страшно представить, — Ян Ихай зашагал еще быстрее.

Внезапно раздался оглушительный удар грома, от которого задрожали стены. Все трое замерли в испуге. Они уже всерьез подумывали, не пора ли бежать к пристани, как вдруг дверь со скрипом отворилась.

Ян Ихай резко обернулся, он разжал сцепленные за спиной руки. Увидев вошедших, он почувствовал, как огромный камень свалился с души.

— Что же вы так поздно? Мы извелись все, — Су Цзычуань бросилась навстречу Су Цзытяну. Тот был промокшим до нитки, а в руках сжимал два закрытых зонта.

— Ой? — Су Цзычуань замерла на полуслове.

— Ой? — повторил за ней тоненький детский голосок.

— А-а-а!!! — это уже был крик Ян Ихая, в котором смешались ужас и изумление.

— Гы-гы-гы... — раздался звонкий младенческий смех из-под плаща Юй Чуцю.

Су Цзыянь молча наблюдал за тем, как Юй Чуцю, наполовину промокший, осторожно опускает на пол двух трехлетних близнецов.

http://bllate.org/book/17540/1704557