Готовый перевод Unspoken Delusion / Мой сводный брат: Глава 25

Глава 25. Заветная миска

Ху Фань на мгновение опешил, а затем расплылся в ухмылке:

— Кто не в курсе, решит, что ты в папаши заделался.

— Проваливай, — бросил Цзян Чжоу, отпихивая его в сторону, и, прижимая к себе подарок, вернулся за столик.

Цзян Си уже налил брату чашку розового чая. Цзян Чжоу отхлебнул, одновременно протягивая ему сверток:

— Глянь-ка.

— Это что... миска? — Цзян Си осторожно выудил подарок.

Поверхность была покрыта нежно-зеленой глазурью, а на боку красовался рисунок: в кресле-качалке уютно устроилась маленькая белая собачка; слева над ней висело солнце, а справа — лунный серп. Полюбовавшись обновкой, Цзян Си не удержался от смешка:

— Гэгэ, у нас же дома полно посуды. Зачем ты её купил?

— Я её сам сделал, — буркнул Цзян Чжоу, искоса наблюдая за его реакцией.

Цзян Си замер и принялся рассматривать подарок с удвоенным вниманием. Восторг, который он пытался скрыть, всё равно пробился наружу — в изгибе губ, в сиянии глаз из-под опущенных ресниц. Он бережно обхватил миску ладонями.

— Ты ходил делать её вместе с Сяо Куэй?

— Ну да. Скажи, ведь мой подарок круче, чем та дурацкая кружка, которую состряпала эта малявка? — Цзян Чжоу не преминул уточнить.

— Та кружка вовсе не дурацкая, — улыбнулся Цзян Си. — Но твой подарок... Гэгэ, он всегда самый лучший. И та картина, и эта миска — мне всё безумно нравится.

«Умеет же малец подбирать слова», — подумал Цзян Чжоу, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло.

Он подался вперед, заговорщицки понизив голос:

— Но это еще не всё. У меня припасен третий подарок.

Цзян Си замахал руками:

— Хватит, правда! Не нужно мне никаких «наборов из трех предметов».

Цзян Чжоу хотел было сказать, что вручит его дома, но взгляд его упал на микрофонную стойку в углу. Поднявшись, он заметил, что там, у стены, за это время успели соорудить крошечный полукруглый подиум.

Он перехватил Ху Фаня, разносившего выпивку:

— Когда вы это успели соорудить? В прошлый раз не было.

— Да вот, пару дней назад. Дядя надеется, что живая музыка привлечет побольше народу, но, по-моему, это мартышкин труд, — Ху Фань скептически качнул головой.

— И что, никто еще не выступал? — поинтересовался Цзян Чжоу.

— Почему же? Дядя самолично упражняется. Если задержишься, сможешь насладиться душераздирающими балладами в исполнении меланхоличного мужчины средних лет... — Ху Фань осекся. Цзян Чжоу не из тех, кто спрашивает просто так. — Слушай, у дяди есть гитара и эрху. Что выберешь?

— Глупый вопрос, — хмыкнул Цзян Чжоу.

Он взъерошил волосы Цзян Си:

— Сиди и смотри, как брат закрывает план по подаркам.

***

— Чтобы ты сам вызвался петь? Раньше тебя в храм надо было тащить, чтобы ты рот открыл. А тут такая инициатива! — Ху Фань протянул ему гитару, принесенную из подсобки.

— Твоему дяде сказать не нужно? Гитара-то его, — уточнил Цзян Чжоу.

— Брось, инструмент в баре — общее достояние, — отмахнулся Ху Фань. — Слушай, ты чего таким ворчливым стал?

— Благотворное влияние окружения, — Цзян Чжоу перекинул ремень через плечо и тронул струны. Звук был вполне достойным.

Пока Ху Фань представлял его гостям, Цзян Си внизу едва не подпрыгивал от возбуждения, всё так же прижимая к груди свою драгоценную миску.

— Эту песню я хочу посвятить нашему сегодняшнему имениннику. Цзян Си, с днем рождения.

Голос Цзян Чжоу, глубокий и бархатистый, коснулся слуха, словно мягкая кошачья лапа, вызывая у именинника приятную дрожь. «С днем рождения... С днем рождения...» Цзян Си готов был слушать эти слова бесконечно, хоть по тысяче раз на дню.

Стоило зазвучать первым аккордам, как Цзян Си понял — этой песни он раньше не слышал. Да еще и на английском. Странно: обычно брат посмеивался над англоязычными хитами, называя их пафосными, но сейчас... сейчас он звучал невероятно стильно и современно.

Песня закончилась, а Цзян Си так и сидел с открытым ртом. Брат подмигнул ему со сцены, и мальчик от волнения едва не раздавил свою миску. Цзян Чжоу уже собирался уходить под вежливые аплодисменты, как вдруг какой-то мужчина за ближайшим столиком зычно крикнул:

— Эй! Я хочу заказать песню!

Это был тот самый богатей, чей стол был заставлен пустыми бутылками. Он поднялся, пошатываясь, и ткнул пальцем в сторону сцены:

— Спой-ка мне эту... «Ай ни». Давай, «Люблю тебя» Ван Синьлин!

Цзян Чжоу вскинул бровь:

— Ого, а вы знаток классики.

В баре раздались смешки. Цзян Си, успевший спрятать подарок в пакет, тоже прыснул.

— Ты же тут вроде как нанятый певец? Гости заказывают — ты поешь. У меня деньги есть! — Мужчина небрежно выудил из кошелька две красные купюры. — За двести споешь?

Цзян Чжоу мгновенно помрачнел.

— Я тебе дам двести пятьдесят, если ты сам поднимешься и что-нибудь выдашь.

Он уже начал снимать гитару, но пьяница не унимался:

— Пятьсот! Пятьсот даю! Чего ты тут из себя недотрогу строишь, если вышел торговать своим голосом?

Цзян Си напрягся. Судя по выражению лица брата, через секунду гитара могла встретиться с головой этого наглеца. Ху Фань поспешил вмешаться, пытаясь сгладить углы:

— Тише, тише, уважаемый, не кипятитесь! Это мой друг, он не работает здесь. Он просто спел для младшего брата в честь праздника, он вовсе не...

— Ах, значит, еще не продажный? Ну, тогда даю тысячу! — Мужчина с размаху шлепнул стопку денег на стол. — Спорим, не устоишь?

Цзян Чжоу закатил глаза, поудобнее перехватил инструмент и дважды постучал по микрофону.

— Продажным певцом я стать еще не успел, но раз уважаемый гость так настойчив... Что ж, не судите строго.

Цзян Си, уже собравшийся бежать к подиуму: «...»

Ху Фань, всё еще удерживающий буйного мужика: «...»

Пьяный спорщик, приготовившийся к новой порции ругани: «...»

***

Сотрудники бара сориентировались мгновенно и включили фонограмму. И тут Цзян Си увидел невероятное: его брат — тот самый парень, который только что выглядел смертельно опасным и крутым, — под задорный ритм начал умильно пританцовывать и петь самым сладким голосом:

— «Если ты внезапно чихнул — значит, я скучаю по тебе. Если телефон разбудил среди ночи — это я забочусь о тебе...»

— Пф-ф-ф!!! — сидевший рядом старик не сдержался и брызнул вином.

Пел Цзян Чжоу, надо признать, неплохо, намеренно смягчая тембр, и к середине песни кое-кто из посетителей уже начал подтанцовывать. Но этот контраст между его образом и «сахарным» хитом был настолько сокрушительным, что Цзян Си буквально окаменел.

— «...люби меня чуть сильнее, и я буду любить тебя в ответ. Только тогда ты поймешь, что я — твоя судьба...»

Закончив, Цзян Чжоу вежливо поклонился:

— Благодарю за поддержку, уважаемый.

Всё то время, пока длилась песня, Ху Фань стоял, обнимая пьяного гостя, и оба они слушали как завороженные. Очнувшись, мужчина хрипло кашлянул и протянул деньги:

— Кхм... Что ж, недурно. Намного лучше, чем пела моя бывшая.

— Покорнейше благодарю, — Цзян Чжоу взял купюры, вернул гитару Ху Фаню и, спрыгнув с помоста, подлетел к Цзян Си. Схватив его за руку, он рванул к выходу: — Бежим! Быстрее, пока я окончательно не сгорел со стыда!

Они вихрем вылетели из бара. Цзян Си, толком не понимая, что происходит, лишь мельком заметил у входа знакомую фигуру, но разглядывать было некогда.

***

Они остановились под раскидистым деревом через несколько кварталов, чтобы перевести дух. Ноги у Цзян Си подкашивались, дыхание сбилось, а над ухом раздался торжествующий вопль брата:

— Ну как?! Впечатлило?!

— Еще как... — пробормотал Цзян Си и вдруг прыснул.

Смех накатил волной, и остановиться было невозможно. Стоило ему вспомнить, как Цзян Чжоу «вилял хвостом» под девичью песенку, он согнулся пополам, держась за живот.

— Даю тебе тридцать секунд, чтобы закончить, — сурово изрек Цзян Чжоу, хотя в глазах его плясали чертики.

— Ой, не могу... никак... — Цзян Си едва не повалился на землю. — Это было легендарно! Гэгэ, а поешь ты... ха-ха... и правда здорово.

Минут пять он не мог прийти в себя, прежде чем разогнулся и стер слезы с глаз.

— А я ведь испугался, думал, ты сейчас полезешь в драку.

— Делать мне больше нечего. Зачем бить идиота, если можно на нем заработать? Намного приятнее, — Цзян Чжоу похлопал по карману с деньгами. — Завтра устроим пир горой. Куда пойдем?..

Пока он размышлял, Цзян Си внезапно ахнул:

— Миска! Мы забыли миску! И скейтборд!

Он уже собрался бежать обратно, но Цзян Чжоу поймал его за воротник:

— Куда ты? Ничего с ними не случится, завтра заберем.

Сам он под дулом пистолета не вернулся бы в этот бар сегодня вечером.

— А если украдут? — заволновался Цзян Си. — Гэгэ, подожди меня здесь, я быстро.

— Я позвоню Ху Фаню, попрошу приглядеть, — Цзян Чжоу достал телефон.

Несмотря на заверения, Цзян Си места себе не находил. Это же его «кормилица», как можно её бросить? Дождавшись, пока брат уйдет к себе в комнату, он тихо выскользнул из дома и поспешил обратно в «Чуньи».

***

Народу в баре прибавилось. Место, где они сидели, уже заняла другая компания. Ху Фань, завидев Цзян Си, удивился:

— Цзян Чжоу же сказал, что вы завтра придете?

— Да мне всё равно делать нечего, вот и решил прогуляться, — уклончиво ответил мальчик.

— Понимаешь, тут такое дело... — Ху Фань замялся. — В общем, вещи твои здесь, но с миской беда. Официант убирал со стола, не заметил и задел её...

Она раскололась ровно надвое.

Солнце осталось на одном осколке, луна — на другом. Кресло-качалка и собачка развалились пополам. На душе у Цзян Си стало горько: его сокровище, из которого он не успел съесть ни единой ложки риса, было безнадежно испорчено.

— Прости, парень, — виновато проговорил Ху Фань, глядя, как тот сверлит взглядом обломки. — Давай я тебе новую куплю? Или эту выкуплю... Сколько она стоила?

«Ты не сможешь её возместить. И купить её нельзя», — хотел сказать Цзян Си.

Но он лишь покачал головой и, забрав пакет с остатками подарков, вышел на улицу.

***

— Эй, малявка.

Не успел он пройти и нескольких метров, как перед ним выросла чья-то тень. Человек в бейсболке и маске преградил ему путь. «Грабитель?» — мелькнуло в голове. Денег у него с собой не было, разве что скейт отдать...

Но человек стянул маску, и под ней оказалась Лу Инь.

Ах, точно, та фигура у входа — это была она.

— У тебя же сегодня день рождения? — Она присела на корточки перед ним. — Чего физиономия такая кислая?

От неё несло спиртным.

— Ты пила.

— И что с того? — Лу Инь заглянула в пакет. — Разбилась? Из-за этого расстроился?

«Странная она всё-таки. Очень странная», — подумал Цзян Си.

Слова, которые она говорила тогда у бассейна — те слова, что он старательно забывал рядом с братом, — начали всплывать в памяти одно за другим.

«Не такой, как другие дети».

«Холодный, зацикленный, эгоист».

«Твоему брату не повезло».

Цзян Си сглотнул и попытался обойти её, но Лу Инь преградила дорогу:

— Чего молчишь? Я тебя спрашиваю.

— Да так, — буркнул он.

— «Да так»... Вот за это я тебя и не люблю. Знаешь почему? — Она замолчала, не дождавшись вопроса. — Потому что тебя слишком разбаловали. А теперь посмотри на меня. Твой брат со мной в контрах, он весь вечер пел и даже не взглянул в мою сторону. Думаешь, я расстроилась? Видишь на моем лице печаль?

Цзян Си секунду смотрел ей прямо в глаза.

— Вижу.

— Вот же засранец, — Лу Инь поднялась, но от резкого движения её качнуло. Она замерла, пытаясь вернуть равновесие. — Ладно, веди меня к остановке.

— Мне домой надо, — отрезал Цзян Си.

— Проводишь, а потом пойдешь. Имеешь ты хоть каплю джентльменства?

Цзян Си не шелохнулся.

— Чего тебе от меня нужно? — тихо спросил он.

— В смысле?

— Что ты собираешься со мной делать? — Он инстинктивно отступил на пару шагов. — Я не хочу быть твоим громоотводом. Если злишься на брата — не вымещай на мне.

«Да, я именно такой ребенок: не желаю входить в чужое положение».

— Да на кой ты мне сдался... Я сегодня вообще к твоему брату шла. Ай, ладно, провожай давай, — она махнула рукой и зашагала вперед.

Цзян Си мог бы просто убежать — им было не по пути, но, помедлив, он всё же поплелся следом.

***

Они шли на расстоянии шага друг от друга. Лу Инь выпила немного, так что по крайней мере могла идти по прямой. Но вот язык у неё развязался на славу — пьяная, она была втрое болтливее обычного.

— Послушай, до того как приехать сюда, я меняла школы каждые полгода, — вещала она. — Только привыкнешь — и снова в чужую среду. Паршиво, знаешь ли. Но я человек целеустремленный. Каждый раз, оказываясь на новом месте, я ставила себе задачу: влюбить в себя самого крутого парня в школе. Чтобы он жить без меня не мог. Только так я чувствовала, что действительно оставила след.

— Когда я пришла в «Жэндэ», сразу положила глаз на Цзян Чжоу. Он тогда на площадке в баскетбол играл... ох, ты бы видел его тогда, хотя чего я рассказываю. Мне казалось — пара пустяков. Твой брат парень бесхитростный. Но кто же знал, что в делах сердечных он — настоящая монолитная плита. И всё же я до сих пор не верю, что я ему безразлична, — Лу Инь обернулась и погрозила Цзян Си пальцем. — Не верю, что есть парень, который ничего ко мне не чувствует. Категорически не верю.

Наконец они дошли до остановки. Цзян Си с облегчением сбросил ношу на скамью. Лу Инь присела рядом.

— Сяо Цзян Си, прости меня.

Мальчик замер.

— За тот случай в бассейне. Я была неправа и прошу прощения.

— Я до сих пор не поняла, почему твой брат так себя ведет, но знаю, что ты тут ни при чем.

Она протянула руку:

— Мир?

Цзян Си помедлил, а потом осторожно пожал её пальцы.

— Считай, что я сегодня добрый.

Лу Инь рассмеялась. Посмотрев на него, она вдруг выдала:

— А ведь ты брату ничуть не уступаешь. Слушай, может, подождешь меня пару лет? С тобой, небось, крутить любовь куда приятнее, чем с ним.

«Господи, какая же она всё-таки странная птица».

— Со мной тоже... не сахар, — честно признался Цзян Си.

Лу Инь расхохоталась на всю улицу.

***

Ли Шу прислал Цзян Чжоу фотографию. Свою девушку он предусмотрительно обрезал, оставив в кадре только себя и Сиси.

Ли Шу: «Так ведь куда лучше смотрится?»

Цзян Чжоу: «Да уж, с такой внешностью конкурентов нет».

Ли Шу: «Заткнись, это всё благодаря Сиси. Смотри, какой он милашка».

И правда, милашка. Глаза на фото у Цзян Си круглые-круглые, словно он сам от себя в шоке.

Цзян Чжоу и сам не понял, что на него нашло в тот момент. Стоило подружке Ли Шу подлезть к брату, как первой мыслью было — отвесить ей подзатыльник. Но, рассудив, что насилие — не выход, он решил просто влезть в кадр третьим лишним.

— Сяо Найси! — Цзян Чжоу коротко стукнул в дверь и вошел без приглашения. — Глянь, какая у нас фотка классная.

Цзян Си рефлекторно накрыл что-то на столе руками. Он вернулся совсем недавно и как раз пытался склеить обломки.

— Ты чего еще не в душe? — Цзян Чжоу окинул его взглядом, а потом кивнул на стол: — Снова партизанишь?

Поняв, что скрываться бесполезно, Цзян Си понуро опустил плечи.

— Я ходил за миской. Она разбилась.

— Чего?! — Цзян Чжоу аж подскочил. Его первый в жизни шедевр прожил преступно мало. — Это в баре её грохнули?

— Сказали, случайно задели, когда прибирались, — Цзян Си вздохнул, глядя на черепки. — Прощай, заветная миска.

— Да ладно тебе, — Цзян Чжоу, хоть и сам расстроился, принялся утешать брата. — Давай попробуем склеить.

Склеить-то склеили, но тонкий неровный шов всё равно пересекал рисунок.

— Будет стоять как сувенир, — резюмировал Цзян Чжоу, водружая миску на полку. — Если тебе действительно не из чего есть — я сделаю тебе новую.

Настроение у Цзян Си мгновенно подскочило. Он робко потянул брата за рукав:

— Ты ведь над этой первой долго мучился, да?

— Еще бы. Сяо Куэй со своими мелкими надо мной всё время подтрунивала, я их чуть там не передушил, — пожаловался Цзян Чжоу. — Спасло только мое олимпийское спокойствие.

— Гэгэ, ты такой милый, — Цзян Си сжал его ладонь. — Так и хочется тебя укусить.

— Я давно заметил за тобой эту странность, Цзян Сиси, — Цзян Чжоу усмехнулся. — Ты, когда радуешься, всегда кусаться лезешь?

— Не только. Когда злюсь — еще сильнее хочется, — признался Цзян Си. — Но я стараюсь сдерживаться. А то вдруг кусок мяса отхвачу?

— Ой, мама! — Цзян Чжоу картинно отдернул руку. — Ты что же это, только меня одного грызть собрался?! Это же мясо, живое мясо!

— Да нет же, Гэгэ, я шучу. Я себя кусаю, когда злюсь, — Цзян Си рассмеялся, поглаживая его по руке. — Не бойся, не трону.

— Кто боится? Я, по-твоему, не актер, что ли? — Цзян Чжоу шагнул к нему ближе. — Значит, ты не просто когда радуешься, а когда очень радуешься, так, что слов не хватает, — тогда и тянет кусаться?

— Вроде того, — кивнул Цзян Си.

Цзян Чжоу внезапно вытянул руку прямо перед его лицом и глубоко вдохнул:

— Валяй. Кусай.

От работающего кондиционера кожа покрылась мурашками. Цзян Си долго смотрел на протянутую руку, а потом тихо проговорил:

— Гэгэ... ну ты и псих.

http://bllate.org/book/17532/1705250