Готовый перевод Unspoken Delusion / Мой сводный брат: Глава 3

В больнице бабушку навещали ежедневно — в основном её бывшие ученики. Цзян Си с малых лет знал, что она выдающийся педагог.

В их доме, когда там ещё жил дедушка, бабушка часто засиживалась за работой до глубокой ночи. Письменный стол вечно скрывался под стопками экзаменационных листов, тетрадей и планов уроков. Школа казалась её настоящим домом, а судьбы учеников заботили её куда больше собственных дел. За обеденным столом то и дело мелькали мальчишки и девчонки в школьной форме; бабушка заботливо подкладывала им еду, окружая почти материнским вниманием.

Цзян Си долго завидовал им. К нему она никогда не проявляла подобной теплоты.

Много раз он ловил себя на мысли, что быть учеником бабушки в тысячи раз лучше, чем её внуком. К ней можно было прийти с любой печалью, она замечала каждую плохую оценку — словом, там ты никогда не чувствовал себя прозрачным.

Когда бабушка заболела, Цзян Си стал проводить в больнице дни напролёт. В часы затишья она либо читала, либо забывалась в тревожном сне. Но даже когда скука становилась невыносимой, она упорно не желала перемолвиться с внуком и словом. Позже Цзян Си нашёл в книгах точное и жестокое определение такого поведения: «холодное насилие». В их семье каждый владел этим искусством в совершенстве.

К счастью, в больнице редко бывало тихо. Каждый день здесь рождались новые истории: суровая реальность переплеталась с почти театральными драмами, стойкость сменялась полным крахом. Здесь плакали навзрыд и рыдали от счастья. В этом многоликом мире здоровье оставалось единственной мольбой, отделяя больничные стены от остального мира.

Постоянно находясь среди пациентов и их родных, Цзян Си перестал удивляться чужим трагедиям. Гораздо больше его занимали люди в белых халатах. Среди них встречались всякие: радушные и строгие, холодные и вечно раздражённые. Но каждый обладал какой-то особой магией: любое их слово могло вмиг изменить человеческую судьбу. Впервые в жизни Цзян Си почувствовал искренний интерес к «взрослым»; он не решался подойти, но постоянно провожал врачей взглядом.

Среди них была одна женщина, которую он знал особенно хорошо. Даже в маске он узнавал её по глазам, которые всегда лучились мягким светом. Это была Тань Юэ, лечащий врач бабушки. После каждого обхода она находила минутку, чтобы перекинуться с мальчиком парой слов, а иногда приносила ему что-нибудь вкусное. Но доктор Тань была вечно занята: разговор редко длился дольше трёх минут, прежде чем её вызывали медсёстры.

В тот день Цзян Си с термосом, полным кипятка, возвращался в палату и снова встретил её в коридоре.

— Ты уже обедал? — спросила Тань Юэ, чуть наклонившись к нему. — Сегодня в столовой давали свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе. Успел попробовать?

Цзян Си едва заметно качнул головой.

«Опять этот ребёнок ест не вовремя», — подумала Тань Юэ и, достав из кармана пятьдесят юаней, предложила:

— Слушай, выручишь меня? Сбегаешь за покупками?

***

Книжный магазин «Утренняя заря» находился неподалёку, и Цзян Си, бывавший там не раз, быстро отыскал нужные доктору Тань цветные ручки. Она сказала, что сдачу он может оставить себе «за труды». Мальчик колебался: с одной стороны, хотелось отложить эти деньги, с другой — сумма казалась слишком большой за обычную прогулку.

— Чёрт, да поторапливайся ты уже! Ты кисть выбираешь или жену?

— Да что ты понимаешь! У каждой кисти своё назначение, а я забыл, какого размера мне не хватает.

— Ты голову дома забыл, вот что!

— Цзян Чжоу, какой же ты зануда!

У кассы владелец магазина отсчитывал сдачу. Услышав знакомое имя, Цзян Си невольно вздрогнул, и монеты выскользнули из его пальцев. С мелодичным звоном они покатились по полу.

Мальчик поспешно присел, чтобы их собрать, и вдруг услышал весёлый смех:

— Опа! Деньги сами к ногам катятся! Не иначе я сегодня любимчик бога богатства!

Цзян Си невольно улыбнулся.

Спрятав оставшиеся купюры в карман, он пошёл на голос, петляя между рядами с рюкзаками. В отделе художественных принадлежностей, рядом с наборами красок, стоял высокий красавец в красной футболке.

Цзян Си просиял: это был тот самый парень.

Он подошёл ближе и протянул руку:

— Это моё.

Цзян Чжоу, подбрасывая на ладони монету, поднял взгляд.

— Цзян... Цзян Си! — узнав его, парень широко улыбнулся, но тут же сжал кулак, решив поддразнить мальчишку. — А кто сказал, что это твоё?

В обычное время Цзян Си дорожил каждым медяком, но сегодня, почувствовав себя «богачом» благодаря деньгам доктора Тань, он решил не мелочиться из-за одного юаня.

— Ну, тогда пусть будет твоё, — ответил он.

— Ого, какая щедрость, — усмехнулся Цзян Чжоу.

Цзян Си ещё в прошлый раз заметил маленькую чёрную родинку у него на левой скуле. Когда тот улыбался, родинка забавно приподнималась вместе с щекой. Видеть его в таком настроении было приятно, и Цзян Си решил, что никакие деньги не стоят этой искренней улыбки.

***

Приятель Цзян Чжоу, так и не решив проблему выбора, скупил кисти всех размеров.

— Эх, если бы я мог, как ты, одной кистью весь мир покорить... Кстати, что это за милый ребёнок?

Цзян Си, мгновенно утратив образ «богача», привычно опустил голову.

— Мой друг, — ответил Цзян Чжоу. Заметив смущение мальчика, он обратился к приятелю: — Слушай, отпроси меня на вторую половину дня.

— Опять? Лао Чжоу с тебя шкуру спустит. Ну, бывай! — Приятель помахал им рукой и ушёл.

Цзян Си немного расслабился и спросил:

— Слушай, а как ты... как ты оказался в посёлке Чжу?

— Называй меня «брат Цзян», — парень легонько хлопнул его по макушке. — Я здесь на пленэре. Тут неподалёку есть достопримечательность со старыми домами.

— А, я знаю, это Западная деревня, — кивнул Цзян Си. — Ты с друзьями приехал?

— Нет, от художественной школы. Нас тут человек сорок с учителем, приехали на неделю. — Цзян Чжоу всё ещё вертел в пальцах ту самую монету. Встреча с мальчиком стала для него сюрпризом, а их непринуждённая беседа — тем более. Впрочем, этот сюрприз ему нравился. Даже возникло чувство, будто он может загладить вину за то, что в прошлый раз сорвал ребёнку планы.

— Пойдём, брат Цзян тебя накормит, — предложил он.

— А? — Цзян Си замер, польщённый таким вниманием. — С чего бы это?

— Так я же присвоил твои деньги, — Цзян Чжоу подбросил монету в воздух, ловко поймал её и спрятал в карман. — Так что с меня роскошный обед.

Сказав это, «молодой господин Цзян» вдруг вспомнил о суровой реальности. Он украдкой глянул баланс в телефоне, пошарил в кармане и почувствовал, как сердце уходит в пятки. «Твою же мать...»

Как теперь выкрутиться, не ударив в грязь лицом? Вчера на кураже он спустил всё на донаты в игре, безналичная оплата стала недоступной роскошью, а в кармане осталось...

Сжимая в руке жалкие купюры, Цзян Чжоу откашлялся и осторожно уточнил:

— Слушай, а есть у вас тут... ну, роскошный обед за двадцать юаней?

Он уже готов был добавить, что сегодня мы «перекусим на скорую руку», но Цзян Си серьёзно кивнул:

— Есть.

— Серьёзно? — удивился Цзян Чжоу.

— Да, — подтвердил Цзян Си. — Лепёшки «Шаби»...

— Эй, не смей ругаться! — Цзян Чжоу шутливо щёлкнул его по лбу. — Такому милому ребёнку сквернословить не к лицу!

— Да я не ругаюсь... — Цзян Си потёр лоб, выглядя совершенно незаслуженно обиженным.

Объясняться он не стал, а просто повёл Цзян Чжоу за собой. Они петляли по улицам, пробираясь сквозь ряды лоточников, пока не наткнулись на тележку с яркой жёлтой вывеской, на которой красовалось: «Лепёшки Шаби».

— Ха-ха! — Цзян Чжоу едва не согнулся пополам от смеха. — «Шаби»! Ну и хозяин, вот уж безумец! Назвать так заведение — это надо быть по-настоящему смелым!

Цзян Си стоял рядом и просто смотрел, как тот хохочет. Насмеявшись вдоволь, Цзян Чжоу взлохматил ему волосы:

— Извини, зря я на тебя наехал. Вкусные хоть лепёшки?

— Очень. Но дорогие — шесть юаней за штуку, — ответил мальчик. Сам он их никогда не пробовал, но по одному только запаху знал, что они божественны.

Цзян Чжоу купил две и понял, что цена вполне оправдана. Каждая размером с крышку от кастрюли, да ещё и увесистая. Внутри — начинка из сушёной зелени и рубленого мяса. Пахли они потрясающе, но оказались жестковаты. Зубам пришлось несладко.

Глядя на Цзян Си, который сосредоточенно грыз свою лепёшку, присев у дороги, Цзян Чжоу почувствовал укол совести. Обычно он кутил с размахом, шумно и весело, пусть не за изысканными яствами, зато с огоньком. А тут — в такую жару заставил ребёнка жевать сухую корку на обочине. И это он называл «компенсацией».

Он потянул мальчика за руку, заставляя подняться:

— Пить хочешь?

Цзян Си проглотил кусок и помотал головой.

— Зато я хочу.

Они перешли дорогу и зашли в маленький супермаркет за парой бутылок холодного чая. Усевшись на пластиковые стулья у входа, Цзян Чжоу в несколько глотков осушил половину бутылки, вытер пот со лба и спросил:

— У тебя же завтра есть время? Составишь мне компанию, погуляем по посёлку?

— А как же... рисование? — уточнил Цзян Си.

— Я могу отпроситься, — отмахнулся парень.

— Ты и так сегодня прогулял, — заметил мальчик.

— Ишь, какой болтливый! — Цзян Чжоу легонько ущипнул его за щёку. Кожа у Цзян Си была такой белой, что от пота казалась подтаявшими сливками. — Так что, пойдёшь со мной?

— Пой-ду, пой-ду, — с трудом выдавил Цзян Си, пока его щёку не выпустили.

— Ещё и дразнится, — засмеялся Цзян Чжоу. — У тебя есть салфетки? А то всё в поту.

— Есть, — Цзян Си отложил пакет с лепёшкой, встал и принялся выворачивать карманы. Достав всё содержимое, он пробормотал: — Ой, забыл взять.

Цзян Чжоу бесцеремонно вытер руку о его футболку на спине:

— Тогда возвращаю должок.

— Ты... ты обижаешь маленьких, — Цзян Си покосился на него и принялся собирать вещи со стола.

— Если бы я тебя обижал, ты бы все эти сокровища по карманам не прятал, — Цзян Чжоу постучал пальцами по столу. — Да и никакой ты не ребёнок, а маленький богач.

— Нет, это не мои деньги, — Цзян Си убрал всё обратно. Он решил, что обязательно вернёт сдачу доктору Тань. Совесть не позволяла оставить себе столько.

Закончив с лепёшкой, Цзян Си почувствовал, что его зубы изрядно утомились. Он решил передохнуть. Цзян Чжоу рядом уже вернулся в своё привычное состояние: сидел, небрежно закинув ногу на ногу. В нём чувствовалась врождённая уверенность и дикая, необузданная энергия. Настоящий «цепной пёс».

Но Цзян Си, видевший его и в минуты слабости, почему-то совсем его не боялся. Он придвинулся ближе и спросил:

— Теперь-то ты совсем здоров? Ничего не болит?

От этой неожиданной заботы Цзян Чжоу едва не поперхнулся чаем.

— Да я... я что, по-твоему, похож на задохлика? — выдавил он, хватаясь за горло.

— Ну, раны на лице зажили, аппендицит тоже. Больше ведь ничего не беспокоит? — серьёзно уточнил мальчик.

— Слышь, от таких слов мне прям побить тебя хочется, — проворчал Цзян Чжоу. Мастер сочувствия.

Цзян Си улыбнулся и вдруг продекламировал:

— Первое: не давай никому трогать свой компьютер. Второе: не позволяй прикасаться к гитаре. Третье: ни в коем случае не пускай никого убираться в своей комнате. — Он добавил: — Видишь, я всё помню. У меня отличная память.

Пока Цзян Чжоу пребывал в лёгком ступоре, Цзян Си спросил:

— А почему это так похоже на завещание? Если это оно, не переживай, я обязательно всё запомню и исполню.

Цзян Чжоу молчал добрую минуту, прежде чем похлопать мальчишку по плечу:

— Знаешь... ты первый человек в моей жизни, который...

— Что? — спросил Цзян Си.

— Который так искренне несёт всякую чушь, за которую хочется врезать, — вздохнул парень. Проблема была в том, что врезать он не мог. По этому хрупкому тельцу один раз попадёшь — костей не соберёшь.

***

Раз бить нельзя, пришлось провожать. Всю дорогу Цзян Си без умолку рассказывал об истории древнего посёлка Чжу. Цзян Чжоу слушал вполуха, но сам голос ребёнка казался ему забавным.

У ворот больницы Цзян Си внезапно замолчал, словно резко нажал на тормоза. Цзян Чжоу, не стесняясь, наклонился к нему и подмигнул:

— Неужто расставаться не хочешь?

Цзян Си вздрогнул.

— Вовсе нет.

Просто возвращаться в больницу не хотелось.

— Тогда не забудь завтра предупредить домашних, маленький гид, — Цзян Чжоу достал из кармана молочную ириску и протянул ему.

Точно, они же завтра увидятся! Лицо Цзян Си мгновенно посветлело, он с улыбкой принял конфету:

— Хорошо.

Обычно младший дядя приходил поздно, но сегодня он появился ещё до ужина. В палате кипел какой-то спор. Обычно в такие моменты Цзян Си просто уходил, дожидаясь, пока всё утихнет, но сегодня героем обсуждения был он сам.

—... И ты тоже не при делах? А Цзян Си на кого оставить? Опять мне? Почему старшая и вторая сёстры никогда об этом не вспоминают?! Мама, ну скажи хоть слово! Что нам делать с этим ребёнком? Я понимаю, ты зла на третью сестру, но она-то уже умерла, зачем ты сводишь счёты с покойницей? Сейчас важнее Цзян Си! Сразу говорю: у меня нет возможности содержать ещё одного ребёнка, я просто не потяну...

Ледяное молчание бабушки могло свести с ума кого угодно.

Цзян Си прислонился к стене в коридоре. Сладость ириски во рту обернулась невыносимой горечью. Он был не по годам сдержан, но далеко не глуп и прекрасно видел, как «семья» пытается от него избавиться. В такие моменты он отчаянно тосковал по дедушке — единственному человеку, который с улыбкой говорил ему: «Не бойся темноты, я рядом». Его единственному родному человеку.

Мальчик резко открыл глаза и бросился бежать. Он хотел прочь отсюда. Никому он не нужен, никто его не любит. Ну и пусть! Ему тоже не нужно жить с ними. Совсем не нужно. Он может уйти, оставить этот дом, пропитанный ледяным безразличием, уйти... уйти...

Внезапно раздался глухой удар — план побега прервался на взлёте.

Цзян Си схватился за лоб, глядя на живую стену, в которую врезался. На мгновение ему показалось, что у него двоится в глазах.

— Твою мать! У тебя ударная мощь как у маленькой ракеты. Хорошо, что я крепко на ногах стою, а то бы ты меня из здания вышиб, сечёшь?

Цзян Чжоу, морщась от боли, потирал ушибленную грудь, но уже в следующую секунду «маленькая ракета» уткнулась ему в живот, крепко обхватив руками за пояс.

— Ты... ты почему вернулся? — Цзян Си зашмыгал носом. Странно, почему этот почти незнакомый парень внушал ему такое чувство безопасности? Он уже готов был сбежать в никуда, но внезапно наткнулся на тёплое солнце.

Цзян Чжоу не догадывался, что только что спас ребёнка от отчаянного побега. Не зная, как реагировать, он просто стоял, позволяя мальчику обнимать себя, а потом пару раз погладил его по голове:

— Да вот подумал... если я увожу чьё-то драгоценное сокровище на прогулку, надо бы хоть показаться хозяевам.

Цзян Си отстранился и шмыгнул носом:

— Ты ошибаешься.

— В чём это? — удивился парень.

«Никакое я не сокровище», — подумал мальчик, но вслух не произнёс ни слова. Цзян Чжоу лишь вздохнул:

— Эх ты, малой.

***

— Так вы сын госпожи Линь? — младший дядя смотрел на Цзян Чжоу с такой предупредительностью, будто перед ним был важный гость. — Ох, зачем же было беспокоиться, проходите-проходите, выпейте воды.

— Не стоит, дядя, — с улыбкой отказался Цзян Чжоу. Бабушка Цзян Си выглядела измождённой и явно собиралась спать.

Поэтому разговор переместился в коридор. Цзян Чжоу сразу перешёл к делу:

— Я здесь на пленэре, и завтра хотел бы, чтобы Цзян Си показал мне посёлок. Если вы не против, конечно.

— Цзян Си? — дядя покосился на племянника с явным сомнением. — Как бы он вам не помешал...

— Что вы, дядя, он отлично знает эти места, мне без него не справиться, — Цзян Чжоу потрепал мальчика по голове и вдруг спросил: — Кстати, а Цзян Си сегодня ночует в больнице?

— О, раз я пришёл, ему необязательно. От ребёнка всё равно толку мало, спит мёртвым сном. Он поедет... поедет к нам домой, — дядя натянул улыбку.

— Я сейчас пойду на автобус, — тихо вставил Цзян Си.

— Это далеко? — нахмурился Цзян Чжоу.

Дядя поспешно добавил:

— Да нет, полчаса с небольшим, и на месте.

«Полчаса — и это не далеко?» — подумал Цзян Чжоу. Да там задница наполовину онемеет, пока доедешь. К тому же уже поздно, а ещё время на ожидание автобуса.

Он внезапно притянул Цзян Си к себе:

— А знаете что... пусть он сегодня у меня переночует.

http://bllate.org/book/17532/1700511