Готовый перевод Dreamscape: The Loyal Hound / Верный цепной пёс ледяного лорда: Глава 20

Цзянь Хуай медленно погружался в прозрачную воду. По глади широкими кругами расходилась рябь. Вода подступила к подбородку, поднялась выше, затапливая прямой нос. Набрав воздуха, он замер, давая теплым волнам ласкать веки и пропитывать черные, как смоль, волосы.

Открыв глаза, юноша неотрывно смотрел в потолок застывшим синим взглядом. Вода окутывала его тело, а темные пряди, распустившись в ней, казались живыми щупальцами, обнявшими изможденное, но по-прежнему прекрасное лицо.

Цзянь Хуай едва заметно улыбнулся под водой, выдохнув вереницу мелких пузырьков, тут же лопнувших на поверхности.

***

Сия был мертв.

Он умер прямо перед ним, со слезами на глазах рассказывая о жутком заговоре. И тогда за его спиной появился разъяренный Цзяи.

— Молодой господин Хуай! Это моя вина! Простите меня, простите господина Кеннета и госпожу!

У Сии, уроженца Восточных Земель, были узкие раскосые глаза. На нем висел запыленный черный костюм, а длинные волосы были сплетены в толстую косу.

Припав лицом к полу, он рыдал, открывая Цзянь Хуаю страшную правду.

Это Цзяи приказал ему подмешать мясо зараженных чумой крыс в еду больной госпожи Лилиан, подстроив ее скоропостижную смерть. Это Цзяи вступил в сговор с бандитами из окрестностей города Сидаи, сливая им сведения о маршрутах и ценностях Кеннета, чтобы руками головорезов разграбить богатства купца и лишить его жизни.

Мать погибла.

Отец, израненный клинками, рухнул в бурный поток лесной реки, и до сих пор неизвестно, жив он или сгинул в пучине...

— Наглая ложь! — взревел Цзяи.

Получив весть о прибытии Сии, он заподозрил неладное: почему тот, вместо того чтобы явиться в столицу с докладом, тайком пробрался к Цзянь Хуаю? Затаившись за дверью, Цзяи слышал каждое слово.

Не выдержав, он выскочил из укрытия, обнажив клинок и направив его в грудь Сии. Лицо Цзяи исказила бешеная ярость, в глазах полыхал пожар:

— Сия! Зачем ты клевещешь на меня?! Если бы я давал такой приказ, ты бы пришел ко мне с отчетом, а не шептал здесь свои бредни!

Сия задрожал, поднял голову и посмотрел на Цзяи странным, нечитаемым взглядом:

— Это я... Я виноват перед господином. Я предал вас... — Он уперся ладонями в пол и медленно поднялся.

Его шея с сухим треском повернулась, лицо обратилось к Цзянь Хуаю.

— Молодой господин, это мой меч вонзился в тело вашего отца. Раз за разом, до самого забора... — Сухие губы изогнулись в жутковатой ухмылке. — Я любил господина Цзяи. Мои чувства к нему сожгли во мне все человеческое. И теперь...

Звонко выскочив из ножен, клинок в руках Сии блеснул холодным, смертоносным блеском. Он рванулся вперед.

Опасаясь за жизнь Цзянь Хуая, Цзяи мгновенно заслонил юношу собой. Сталь с влажным хрустом вонзилась Сие в живот, а затем Цзяи с маху выдернул клинок. Брызнула алая кровь, окропив тихий воздух комнаты.

Несколько горячих капель попали на бледную, холодную щеку Цзянь Хуая и медленно потекли к уголку губ, оставляя липкий металлический след.

Сия рухнул навзничь. Цзяи выбил из его слабеющих пальцев кинжал и с силой наступил тяжелым сапогом на распластанную ладонь.

Истекающий кровью Сия перевел взгляд на подошедшего Цзянь Хуая, вглядываясь в его застывшее лицо и кровавые подтеки.

Он судорожно ловил ртом воздух, хрипло смеясь:

— Ха-ха... Господин... господин действительно так безумно любит вас... Любит настолько... — В его угасающих глазах перемешались обожание, зависть, отчаяние и дикий восторг. — Что не способен разделить вас ни с кем! Даже с вашими родителями! Понимаете?! Ха-ха-ха... Понимаете вы это или нет?! Как и я... любил его...

— Заткнись! Заткнись, тварь! — рявкнул Цзяи и снова вонзил меч ему в грудь. Кровь хлынула на паркет, подбираясь к сапогам Цзянь Хуая.

Сия забился в конвульсиях:

— Простите... простите меня, молодой господин... Ха-ха... — Из его рта вместе с хохотом потекла густая алая пена. — Теперь... я плачу своей жизнью... Умоляю, простите господина...

Клинок еще раз пронзил плоть.

Пальцы Сии судорожно дрогнули, коснувшись сапога Цзяи. В его расширившихся зрачках отразился силуэт любимого хозяина, а затем свет в них окончательно угас.

Цзяи отбросил окровавленное оружие. Его грудь тяжело вздымалась, челюсти были сжаты до скрежета. Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

— Цзянь Хуай... — Он обернулся к юноше и наткнулся на взгляд, полный леденящей ненависти.

В следующее мгновение Цзяи ощутил острую, пронизывающую боль внизу живота.

Его пальцы несмело коснулись рукояти меча, торчащего из собственного тела.

— Цзянь Хуай... — глухо проговорил он, стекая кровью. — Поверь мне... Это не я. Я не причинял вреда твоим родителям. — Окрашенными в алый цвет пальцами Цзяи дрожащими руками прикоснулся к безупречной, но до ужаса холодной щеке юноши. — Как... как бы я смог навредить тебе?

Цзянь Хуай безжалостно выдернул клинок.

Лишившись опоры, Цзяи покачнулся и едва не упал через труп Сии. С трудом удержавшись на ногах, он сжал рану:

— Не бойся... — сипло выдохнул он, всматриваясь в бледное лицо юноши. — Не бойся, со мной все будет хорошо...

Но в глубине этих ледяных синих глаз стояла влага. Цзянь Хуай пытался скрыть ее, но Цзяи видел все.

— Не бойся, мой маленький...

***

Намокшая белая рубашка Цзянь Хуая пузырилась в воде, развиваясь вокруг тела. Кровь — не то Сии, не то Цзяи — растворялась в прозрачной глади, расходясь алыми нитями, подобно тончайшим силкам.

Он продолжал погружаться на дно глубокой мраморной ванны. Вокруг стояла абсолютная, оглушающая тишина, лишь в ушах тихо гудело.

Ресницы юноши вздрагивали под водой, но ни одна слеза не могла вырваться наружу.

Ему мерещился Кеннет — израненный, залитый кровью. Острый клинок пронзил его грудь, благородное лицо было изрезано. Отец стоял посреди кровавого марева, протягивая дрожащую ладонь к слепящему солнцу. Не желая покоряться смерти, он судорожно шевелил пальцами, будто пытался напоследок коснуться лица сына.

В этой удушливой, давящей тьме Цзянь Хуаю показалось, что он слышит ласковый шепот: «Нил...»

И он закрыл глаза.

Разомкнув объятия жизни, он опустился на дно, словно возвращаясь в нежные, давно забытые материнские руки.

Тьма накрыла его волной.

Губы юноши слегка разомкнулись, и изо рта вырвалась цепочка хрустальных пузырьков, с тихим треском исчезнувших на поверхности.

Ему было до безумия холодно.

Так хотелось, чтобы Цзяи обнял его, согрел в своих мощных объятиях.

Но в то же мгновение перед глазами вставал образ Цзяи с зияющей раной в животе, из которой хлынули потоки алой крови. Смеясь, тот шептал: «Иди ко мне, любимый...»

Кровь затопила все вокруг, затыкая рот и не давая дышать.

[Системное уведомление]

[Обнаружено: травмы предателя Цзяи слишком легкие, раны обработаны. Наказание признано невыполненным.]

[Осталось времени: 2 дня. В случае провала наказание будет приведено в исполнение принудительно.]

— Молодой господин! Боже мой, что вы делаете?!

Цзянь Хуай распахнул глаза и из последних сил уперся руками в скользкий борт ванны.

Подбежавший управляющий подхватил его под мышки и с хриплым криком выдернул из воды.

— Кха! Кха-кха!..

Юноша судорожно закашлялся, сидя в ванне. Мокрая рубашка липла к груди, слипшиеся пряди занавешивали лицо. Взгляд ледяных синих глаз уставился перед собой, но он ничего не видел — перед взором стояла сплошная белая пелена.

— Молодой господин! Зачем вы это делаете?! — плакал над ухом старик, но его голос казался далеким эхом. — Это Алекс... Это Алекс решил отомстить роду Кеннет! Это его вина, не ваша!

— Алекс... — прошептал Цзянь Хуай, глядя на свои ладони. Ему казалось, что они все еще липки от крови Цзяи. — Предатель — Алекс. Почему же меня заставляют называть предателем и карать ни в чем не повинного Цзяи? — тихо спросил он у пустоты.

Никто не ответил.

В памяти всплыли слова, которые когда-то произнес Цзяи:

«Это я... Это я не умел доверять. Я твердил, что верю тебе, но сам искал следы предательства. Любая мелочь заставляла меня сомневаться. Мое сердце было отравлено подозрением. Это моя вина, не твоя».

«Значит, ранить тебя своими руками — это не наказание для тебя. Это кара для меня за то, что я не сумел поверить. То, что мы видим и слышим, может оказаться ложью. Но любовь... любовь всегда настоящая. А я ничего не понял. Я поверил лжи и обвинил невиновного».

«И теперь... законы этого мира карают меня. Заставляют собственными руками уничтожить ту любовь, которую я не сумел сберечь. Лишив меня Лилиан, лишив Кеннета, мир вынуждает меня оттолкнуть последнего, кто у меня остался — Цзяи. И убить его».

***

Сразу после того как Цзянь Хуай вонзил меч в Цзяи, в комнату вошел тот, кого никто не ожидал увидеть.

Алекс приближался медленным шагом, аплодируя в ладоши.

— Какое зрелище! — Смеясь, он прищурил узкие черные глаза. Губы искривились в глумливой ухмылке. — Видеть вас обоих в столь жалком положении — это невероятное удовольствие!

— Хозяин?! — Управляющий обомлел, собираясь броситься навстречу, но, встретившись с его взглядом, мгновенно протрезвел. Тотчас вырвался исполненный ужаса крик: — Нет! Вы не хозяин! Вы... вы старший молодой господин Алекс!

Алекс слегка наклонил голову. Длинные, как водопад, черные волосы скользнули по плечам, обрамляя лицо, точь-в-точь повторяющее черты Кеннета.

— Надо же, узнал, старый пес, — усмехнулся он с леденящей жестокостью. — Столько лет прошло, а ты все никак не сдохнешь.

Алекс, облаченный в пышное черное одеяние, на котором не было ни единого пятнышка крови, легко расправился с двумя охранниками снаружи и вошел с небрежной грацией. Потянув к себе стул, он закинул ногу на ногу и с наслаждением оглядел залитый кровью пол.

Следом за ним войдя в комнату, бесшумно ступал Чэнь Чжиу — тот самый управляющий, что испарился сразу после того, как у Цзянь Хуая начались приступы от Цветка Суси. Он отвесил юноше глубокий поклон:

— Молодой господин Хуай, как ваше здоровье? Получив приказ господина, я был вынужден немедленно вернуться к нему и не смог достать для вас новую партию Цветка Суси. Впрочем, господин Цзяи искал меня по всему свету... Уж не ради ли этих цветов?

— Так это был ты! — нахмурился Цзяи, сжимая пробитый живот. Кровь непрерывным потоком сочилась сквозь его пальцы.

К счастью, Цзянь Хуай был обессилен ядом и болезнью, поэтому удар вышел слабым — клинок не задел жизненно важных органов.

— Сделайте перевязку... — Цзянь Хуай едва держал клинок в дрожащих пальцах. Его лицо напоминало посмертную маску. — Управляющий... принесите аптечку...

— Молодой господин, я не могу оставить вас! Этот человек смертельно опасен! Я обязан защитить вас!

Старик мгновенно преобразился. Дряхлость и смирение слетели с него: расправив плечи, он легкой тенью перескочил через комнату и встал заслоном перед Цзянь Хуаем.

Алекс, наблюдавший за ними, лишь хмыкнул:

— Ого, старый пес еще не совсем выжил из ума. Впрочем, не суетись. Я не трону твоего барчука. А вот тот парень с дырой в брюхе скорехонько испустит дух от кровопотери, если вы не займетесь его раной.

Он с ленивой ухмылкой перевел взгляд на Цзянь Хуая:

— В отличие от некоторых, я не воюю с детишками. Мой милый племянник, сколько бы ты ни рос, для меня ты всегда останешься дитятей.

— Неси аптечку, — проигнорировав дядю, повторил Цзянь Хуай. Его ресницы дрожали, точно крылья подбитой бабочки, а в глубине синих глаз закипали слезы. — Живее, управляющий.

Алекс же сладко прищурился и проговорил тихим, обволакивающим голосом:

— К слову сказать... Кеннета я прикончил собственными руками. Я своими глазами видел, как мой любезный братец, едва дыша, погружается на дно реки. У него даже не осталось сил барахтаться! Вода смыла из его жил всю грязь, и он выглядел потрясающе чистым. А вот Сия... Нет, он был не моим человеком. Но его оказалось так легко склонить на свою сторону! Стоило шепнуть пару слов, и он заглотил наживку. Должно быть, всё из-за ненависти: он ведь одновременно пылал страстью к нашему милому Цзяи и проклинал его до глубины души.

Цзянь Хуай поднял запачканное кровью лицо. Его сухие губы разомкнулись:

— Мне нет дела до чужаков. Отвечай: зачем ты погубил моих родителей?!

Пальцы юноши добела сжали рукоять.

— Зачем? — Алекс прикоснулся кончиком пальца к губам, будто раздумывая. — Наверное, потому, что человеку по имени Алекс Кеннет вообще не следовало появляться на этот свет.

В Королевстве Западных Земель бытовало древнее поверье: если в семье рождаются близнецы, выжить должен только один. Если нарушить завет, на род падет проклятие демона — семья потеряет все богатства и сгинет в мучениях до последнего колена.

Алекс отвернулся к окну, рассеянно наблюдая за проплывающими облаками. Длинные черные волосы волной спадали на спину. В его голосе не было ярости — лишь безразличная, отстраненная печаль человека, рассказывающего чужую давнюю историю:

— Моя мать... твоя бабушка... не смогла поднять руку ни на меня, ни на Кеннета. И тогда она умолила отца позволить нам расти под одним именем. Чтобы никто за пределами замка не прознал, что в роду Кеннет родилась нечестивая двойня...

http://bllate.org/book/17462/1695757