Готовый перевод The Author's Force Majeure / Искажение сюжета: Как вырастить собственного демона: Глава 8

— Не стоит, — ровно проронил Ли Бай.

В этот момент в глубину зала вошел Тянь Чжи. Завидев Ли Бая, юноша на мгновение опешил, однако быстро взял себя в руки и перевел взгляд на возвышающийся в центре святилища Меч Пяти Звезд.

Ли Бай молча отступил на пару шагов, всем видом давая понять, чтобы тот подошел и попробовал обнажить клинок.

Тянь Чжи с некоторой опаской посмотрел на Ли Бая, сомневаясь в его намерениях, но все же шагнул вперед и сжал рукоять. В следующее мгновение Меч Пяти Звезд с гулом выскочил из ножен. Мощнейшая волна духовной силы хлынула в тело юноши, и тот, не выдержав напора, рухнул без чувств.

Глядя на лежащего без сознания Тянь Чжи, Ли Бай задумывался. В памяти всплыли подробности изначального устройства этого мира — сокровища, о которых большинство искателей даже не догадывалось. Он подошел к колонне в левом верхнем углу зала и начал ощупывать гладкий камень. Вскоре пальцы наткнулись на едва заметный выступ. Применив техническое заклятие Разрыва Пустоты, Ли Бай вскрыл тайник, извлекая оттуда яйцо редкого духовного зверя. Затем он перешел к алтарю в глубине святилища. Там стоял обшарпанный, потрескавшийся треножник, в котором догорали остатки курительных палочек. Из-за убогого вида никто и никогда не пытался его похитить. Ли Бай надрезал палец, окропил бронзу каплей своей крови и, вняв мгновенному отклику артефакта, убрал древний сосуд в пространственную сумку.

Тянь Чжи все еще пребывал в беспамятстве. Ли Бай тихо вздохнул и, опустившись на пол неподалеку, погрузился в медитацию, охраняя покой юноши. Он знал: сейчас внутри Пурпурного чертога Пяти Звезд разворачивается судьбоносное событие. Тянь Чжи суждено встретить уцелевший дух Предка Пяти Звезд — обрести наставника, который поведет его по пути самосовершенствования, пока тот не достигнет вершин силы и не вызволит дух учителя из заточения в Мире Бессмертных.

"Забыл, что приказал тебе Ань Цин? — раздался в сознании глухой, искушающий голос Предка мира демонов. — Неужто снова ищешь его пыток?"

Предок демонов явно недоумевал, почему его носитель не воспользовался беспомощностью Тянь Чжи, а вместо этого бережет его сон.

— Ударить беззащитного — не доблесть, — мысленно отрезал Ли Бай.

"С каких пор демонический путь заботится о доблести? — усмехнулся старый дух. — Прежде ты разил не колеблясь. Неужто этот мальчишка запал тебе в душу?"

— Мы просто друзья, — насупился Ли Бай.

Его отношение к главному герою оставалось чистым и свободным от той грязи, про которую твердил демонический предок.

"Хм, ври больше себе самому, — вздохнул Предок. — Не убьешь его сейчас — расплачиваться придется собственной шкурой."

— Кто здесь?! — Ли Бай резко разомкнул веки.

В грот ворвались двое культиваторов. Увидев легендарного Ванхуня, они на миг оцепенели от страха перед его мрачной славой. Однако алчность и вид Меча Пяти Звезд перевесили разум. Переглянувшись, пришельцы извлекли свое главное оружие, намереваясь совместным ударом свалить грозного соперника.

Ли Бай не стал тратить слов. Из его пространственной сумки взмыл Колокольчик призыва душ. Совершив быстрый жест, Ли Бай выбросил вперед «Когти Инь Девяти Небес». Пока враги пытались отбить прямую атаку, чистый, серебристый звон колокольчика ударил по их сознанию, затуманивая разум и разрушая волю. Едва они оцепенели, Ли Бай коротко рекнул заклинание, и духи, исторгнутые из Колокольчика, поглотили обессилевшие тела. Плоть и кости незваных гостей мгновенно растворились в магии артефакта, обратившись в питательную силу.

Убедившись, что вокруг снова тихо, а Тянь Чжи по-прежнему погружен в духовный сон, Ли Бай укрепил защитные барьеры и вновь погрузился в глубокую медитацию.

***

В бескрайней пустоте пред Тянь Чжи соткался полупрозрачный силуэт древнего старца.

"Я — лишь бестелесный дух, заточенный в Мече Пяти Звезд, — прозвучал величавый голос. — Если не брезгуешь, назови меня учителем, и я передам тебе свое наследие."

— Согласен, — не задумываясь, откликнулся Тянь Чжи.

"Я укроюсь в твоем море сознания. И дабы закрепить доверие, принесу клятву Сердечного демона: я никогда не причиню вреда твоей жизни и сущности, иначе навеки лишусь права на перерождение."

— Хорошо, — кивнул юноша, расслабляя разум и открывая доступ внутрь.

Переступив порог его разума, Предок Пяти Звезд пораженно ахнул:

"Невероятно... Твое море сознания безбрежно, словно океан! Тебе идеально подойдет искусство, достававшееся мне некогда великим трудом — «Техника Солнца, Луны и Созвездий»."

Старец взмахнул рукавом, и в мыслях Тянь Чжи вспыхнули сияющие знаки древнего канона. Выверенная мудрость мгновенно отпечаталась в памяти юноши, и он без промедления приступил к первому циклу циркуляции Цзи.

Вскоре в области даньтяня вспыхнула тупая, распирающая боль. Море сознания стремительно разрасталось вширь. Нестерпимая жгучая волна прокатилась по меридианам, заставив Тянь Чжи глухо стонать сквозь сжатые зубы.

Услышав болезненный хрип, Ли Бай открыл глаза. Поняв, что юноша приступил к освоению «Техники Солнца, Луны и Созвездий», он на мгновение заколебался, а затем прижал ладонь к его спине и мягко направил струйку чистейшей духовной энергии прямо в даньтянь Тянь Чжи, сбивая пламя боли.

Заметив это вмешательство, Предок Пяти Звезд в сознании юноши удивленно хмыкнул. В древние времена понятие «парного совершенствования» давно вышло за рамки союза мужчины и женщины, став обозначением высшей духовной связи, при которой культиваторы беззаветно помогали друг другу.

"Этот человек снаружи... твой спутник парного совершенствования?"

— Что за глупости? — преодолевая боль, вспыхнул Тянь Чжи. — Мы просто... друзья. Точнее, он из лагеря Демонического пути, мы враги!

Однако мысль об этом против воли отозвалась странным трепетом в груди. Ли Бай действительно был совсем не таким монстром, каким пытался казаться. Едва юноша отвлекся на эти размышления, как терзавшая его мука утихла. Сгусток энергии в даньтяне закружился стремительным вихрем, а формирующееся Золотое Ядро озарилось благородным пурпурным сиянием. В море сознания зажглись бесчисленные звезды, образовывая гармоничные небесные рисунки.

Первый этап «Техники Солнца, Луны и Созвездий» был успешно завершен.

Тянь Чжи медленно разомкнул веки. Перед ним стоял Ли Бай — спиной к нему, осторожно убирая ладонь и разрывая поток энергии. От этого вида на душе юноши стало неописуемо тепло.

Ли Бай чувствовал, что парень очнулся, и уже собрался подняться и уйти, как вдруг в его голове и в голове Тянь Чжи одновременно раздался двойной вопль:

"У него внутри сидит древний монстр!" — гаркнул Предок мира демонов.

"В его теле затаился старый падший дух!" — эхом отозвался Предок Пяти Звезд.

— Похоже, это всего лишь огрызок души из Меча Пяти Звезд, — фыркнул демонический предок Ли Бая.

— А у тебя, надо полагать, огрызок душонки, раздавленной до состояния трухи? — мгновенно парировал Предок Пяти Звезд.

— Ты на кого пасть разинул, старый хрыч?! Хочешь проверить, чьи кости крепче?!

— Не собираюсь я снисходить до уровня сопляков, — надменно процедил Предок Пяти Звезд. — Мне даже пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы пересчитать, на сколько тысячелетий я старше тебя.

Демонический предок задохнулся от возмущения и уже намеревался выплеснуть ментальную силу, чтобы ворваться в разум Тянь Чжи и устроить там побоище.

— Заткнитесь оба, — сквозь зубы мысленно прошипел Ли Бай, почувствовав, как от их перепалки начинает раскалываться голова.

Он резко повернулся и шагнул прочь из обители Девяти Небес.

"Видал? — хмыкнул Предок Пяти Звезд, обращаясь к Тянь Чжи. — Холоден как лед. И ты еще утверждаешь, будто вы не спутники?"

Тянь Чжи поджал губы и ничего не ответил.

Тем временем Предок мира демонов вздохнул, наблюдая за сумрачным Ли Баем:

"Ань Цин, должно быть, разгадал твою тайную привязанность к нему, оттого и велел нанести удар. Эх, мальчишка, ты совершенно не умеешь прятать свои чувства."

— Предок, а у тебя бывало так? — тихо спросил Ли Бай, шагая под сенью ночного леса. — Когда ты всеми силами хочешь быть человеку другом, но судьба заставляет вас встать по разные стороны баррикад... Что делать в такой ситуации?

"Какая драма, — хмыкнул дух. — Путь культивации создается ради свободы и полноты жизни. Зачем сковывать себя цепями фатума?"

— Мой Темный корень духовной силы обрекает меня на путь демона, — тихо проговорил Ли Бай, и в его глазах блеснула глубокая, застарелая печаль. — А он ненавидит тьму. В глазах этого мира шаг во тьму — это предательство всего человеческого.

За прошедший век изменилось слишком многое. Ли Бай давно превратился в холодного, жесткого культиватора, а все свои искренние порывы похоронил глубоко в груди.

"Коли любовь глубока, к чему оглядываться на суждения толпы?" — тихо, с неожиданной тоской пробормотал Предок мира демонов.

В его голосе проскользнула древняя, затаенная боль. Ли Бай, создававший этот мир, едва помнил историю самого демонического предка — лишь то, что тот был предан возлюбленной и заточен в камне на долгие тысячи лет ради призрачного шанса на новую встречу. Демонический предок любил беззаветно, но, обжегшись однажды, теперь боялся снова открыть сердце...

«Любовь ли это?»

Мысли Ли Бая пребывали в глубоком смятении. За целое столетие в этом мире он ни с кем не делился тем, что таилось на самом дне его души. Но при встрече с Тянь Чжи долго сдерживаемые чувства вырвались наружу бурным, неудержимым потоком. И всё же он не смел поверить, что питает нечто подобное к главному герою. Быть может, старый демонический дух просто сбил его с толку?

«Любишь или нет — всё сводится к тому, есть ли тебе до него дело, — со вздохом изрек Моцзе Лаоцзу. — Ли Бай, ты отдаешь ему слишком много нелепых чувств. Это давно перешагнуло грань простой дружбы».

Старый дух искренне не знал, к добру или к худу принесет Ли Баю привязанность к адепту Праведного пути.

— Нет, ты ошибаешься, — на губах Ли Бая скользнула редкая, едва заметная улыбка. — Это не любовь. Просто когда-то я сам создал его. Вся моя душа, все помыслы были вложены в него. Мои чувства куда сложнее обычного влечения, но одно бесспорно: у меня просто не поднимается рука лишить его жизни.

Ли Бай почувствовал, как перед ним открывается истина. Кем бы ни был Тянь Чжи — персонажем его старого романа или живым человеком, — с того момента, как Ли Бай попал в этот мир, юноша обрел собственную судьбу и плоть. Это давно перестало быть строчками на бумаге.

В даньтяне Ли Бая Золотое Ядро дрогнуло, покрываясь сеткой тонких трещин. Просветление в духовных поисках мгновенно вознесло его сознание на пик стадии Золотого Ядра — к пределу Великого Совершенства. Теперь требовалось лишь накопить достаточное количество духовной энергии, чтобы начать прорыв к стадии Первичного Зародыша.

Прогнав Ци по меридианам, Ли Бай выдохнул облачко серого пара. Когда он открыл глаза, его аура стала глубже и чище.

«Ингредиенты для пилюли Первичного Зародыша практически собраны, — подал голос Моцзе Лаоцзу, заметив его успехи. — Не хватает лишь одного: Плода Небесного младенца. В этом Пурпурном чертоге как раз есть одно такое древо».

— На Утёсе Заходящего солнца, — вспомнил Ли Бай.

***

Утёс Заходящего солнца тонул в багряных лучах заката. У подножия крутого обрыва раскинулся дремучий лес, а на голых, отвесных кручах лишь кое-где цеплялись за камень чахлые островки зелени. Густой туман окутывал середину горы. Извлекши Пространственный челнок, Ли Бай поднялся к облакам и без труда отыскал пещеру, скрытую маскирующим массивом под обычный валун.

Это было неприметное гротовое укрытие, однако его охранял далеко не простой зверь — Тигр Небесного младенца.

Ли Бай не стал тратить время и сразу призвал Колокольчик призыва душ. Сложив печати, он вступил в бой. Зверь оказался свиреп и силен; Ли Бай, чувствуя, что уступает в грубой силе, выхватил талисман и выкрикнул заклинание. С небес с треском обрушился молниевый разряд, однако тигр и не думал отступать.

Тогда Ли Бай достал все имеющиеся у него талисманы первого ранга и обрушил их сплошным шквалом. Вспышки и взрывы оглушили чудовище. Воспользовавшись моментом, Ли Бай раскрутил Колокольчик призыва душ и вырвал дух поверженного тигра, запечатывая его внутри артефакта.

«Душа этого зверя невероятно сильна, — предостерег Моцзе Лаоцзу. — Колокольчик на грани прорыва».

Ли Бай бросил взгляд на заалевший артефакт и кивнул. Вернувшись, он наскребет немало редких материалов для его укрепления. Затем он перевел взор на ветви укрытого в глубине пещеры древа.

На нем зрели Плоды Небесного младенца. Ли Бай замер от изумления: плодов было два!

По его изначальному замыслу здесь должен был расти всего один плод. Неужели Небесный Замысел прозрел его появление и скорректировал мир?

Подавив внезапный укол тревоги, Ли Бай сорвал один плод и поспешно покинул грот. Если память ему не изменяла, Тянь Чжи окажется здесь с минуты на минуту.

***

Ведомый судьбой и чистой удачей, Тянь Чжи действительно набрел на тайный грот у Утёса Заходящего солнца и без колебаний шагнул внутрь.

Увидев растерзанную тушу огромного зверя, он изумленно ахнул, а затем приметил одиноко висящий на ветке Плод Небесного младенца.

«Усин Лаоцзу, что здесь произошло?» — мысленно спросил юноша.

Усин Лаоцзу скользнул духовным взором по останкам:

«Душа зверя вырвана. Это работа адепта Демонического пути».

Тянь Чжи промолчал. Подобрав драгоценный плод, он не стал задерживаться и покинул утес.

***

Покинув Утёс Заходящего солнца, Ли Бай на мгновение растерялся. Когда-то он прописывал Пурпурный чертог Пяти Звезд весьма поверхностно, и всё действительно ценное отсюда уже было забрано. Оставалось лишь дождаться, когда массив обители откроется снова.

«Не забывай, что приказал Ань Цин, — забеспокоился Моцзе Лаоцзу, видя, что парень медлит. — Скоро выход. Я могу закрыть глаза на твою помощь мальчишке, но Ань Цин не простит ученику провала порученного дела».

Ли Бай молчал. Вдруг до его слуха донеслись отзвуки битвы из леса у подножия Утёса Заходящего солнца. Воспользовавшись Пространственным челноком, он мгновенно перенесся к источнику шума.

Толпа демонических культиваторов обступила Тянь Чжи. Завидев появление Ли Бая, пришельцы подобрались.

— Ли Бай, советуем тебе не лезть не в свое дело! — крикнул один из них.

Слава Ванхуня гремела не только среди праведных орденов; даже на Демоническом и Нечестивом путях его считали взбалмошным и непредсказуемым безумцем. Никто не хотел сталкиваться с ним в бою.

— Вот уж невыполнимая просьба, — холодно усмехнулся Ли Бай. — Мой учитель поручил мне ровно то же самое.

Не давая им опомниться, Ли Бай вскинул Колокольчик призыва душ, намереваясь перехватить инициативу.

— Ли Бай, не заходи слишком далеко! — занервничали демонические практики.

— Не помню, чтобы я вообще напрашивался к вам в сородичи, — сурово отрезал он и переключил все внимание на Тянь Чжи.

Тянь Чжи отразил выпад Мечом Пяти Звезд и гаркнул остальным:

— Считаете меня легкой добычей?!

Вскинув руки, он активировал «Технику, сотрясающую небеса» и метнул несколько боевых талисманов, сбивая спесь с демонических юнцов.

— Уходим! — переглянувшись, адепты демонов бросились врассыпную.

— Что, Ли Бай, неужели ты и впрямь вознамерился сразиться со мной? — Тянь Чжи с вызовом посмотрел на него.

Ли Бай не произнес ни слова. Взмахнув рукавом, он призвал куклу-марионетку, которую закалял долгие годы.

Основой для марионетки послужило тело культиватора стадии Первичного Зародыша, убитого некогда Ань Цином. За десятилетия вымачивания в редких снадобьях плоть марионетки обрела прочность твердейшей стали. Огромный двуручный меч в её руках Ли Бай выковал из тяжелого железа, найденного им у Источника вод Цзин; оружие весило не одну тысячу цзиней, но марионетка управлялась с ним поразительно легко.

— Вперед, Сяо Цин.

Двухметровый исполин шагнул вперед. Тяжелый клинок в рассекающем воздух замахе издал гулкий свист.

Ли Бай достигал пика Золотого Ядра, а его марионетка Сяо Цин, преодолев барьер, уже обладала мощью стадии Первичного Зародыша.

Задавив Тянь Чжи мощнейшей духовной аурой, Сяо Цин совершил единственный молниеносный выпад.

Тянь Чжи показалось, будто этот удар был простым лишь на первый взгляд. В следующее мгновение одинокий клинок рассыпался на тысячи призрачных лезвий, закружившихся в смертоносном вихре. Скорость атаки превышала человеческое восприятие. Прежде чем Тянь Чжи успел осознать происходящее, лезвие пронзило его насквозь.

Острый холод прошел точно через даньтянь. Сяо Цин выдернул меч, позволяя алой крови хлынуть на землю, и безмолвно вернулся за спину хозяина.

Духовная энергия бурным потоком вытекала из пробитого даньтяня. Тянь Чжи отчаянно пытался запечатать каналы и удержать остатки сил, но был бессилен.

Ли Бай горько усмехнулся про себя.

Если память его не подводила, в оригинальном сюжете пробить даньтянь Тянь Чжи мог любой безымянный демонический практик, но только не он. Однако лишение духовных сил и разрушение даньтяня было лишь благословением, скрытым под маской катастрофы: лишь пройдя через гибель и возрождение, канон «Техники Солнца, Луны и Созвездий» обретал истинную силу. Потеряв всё, Тянь Чжи наконец переступил порог настоящего могущества, и отныне его путь к вершинам культивации обещал быть нерушимым и стремительным.

Теперь их вражда с Тянь Чжи стала смертельной, нерасторжимой до самого конца. И всё же Ли Бай сам не мог понять, отчего ему так хотелось творить для юноши добро, а играя роль злодея, он никого не подпускал к этой расправе. Им владело лишь одно эгоистичное желание: если в жизни Тянь Чжи и должен был появиться хоть кто-то, то этим «кем-то» мог быть только он сам. Лишь ему дозволялось поднимать бурю в душе главного героя. Возможно, в этом кроется глубочайшая одержимость любого автора — подарив своему творению весь мир, пожелать безраздельно владеть его чувствами, чтобы каждая радость и каждая печаль героя зависели лишь от воли его создателя.

И теперь, осознавая, что путь к примирению отрезан навсегда, Ли Бай почувствовал, как сердце его обращается в пепел.

«— Он всего лишь на поздней стадии Золотого Ядра, — не удержался от замечания Моцзе Лаоцзу, глядя, как Ли Бай собирается уйти, нанеся лишь один удар. — Ты мог прикончить его на месте и раз и навсегда избавиться от угрозы».

Вражда между ними завязалась смертельная. Мало кто способен простить муку разрушенного даньтяня. Если не вырвать сорняк с корнем прямо сейчас, то в день, когда Тянь Чжи вернет себе силы, Ли Баю придётся встретить смерть. Талант этого мальчишки слишком опасен, и хотя его даньтянь сгинул, на пути самосовершенствования случается слишком много немыслимых чудес.

«— Ха, а твой-то птенец пика Золотого Ядра достиг только что, у него и основа толком не устоялась! — не выдержал Усин Лаоцзу, доселе хранивший молчание.

— Если не хочешь, чтобы от твоей паршивой души даже пепла не осталось, лучше заткнись, — свирепо огрызнулся Моцзе Лаоцзу».

Усин Лаоцзу, оценив плачевное состояние своего носителя, предпочёл умолкнуть. В душе он на чём свет стоит клял жестокосердного Ли Бая, заодно проклиная и себя — слепца, который когда-то принял этих двоих за пару духовных соратников!

Жалость ледяной иглой кольнула сердце Ли Бая. Подойдя ближе к поверженному Тянь Чжи, он заставил себя чеканить слова с ледяной жестокостью:

— Взгляни на себя. Демонический путь, нечестивый... или тот Праведный путь, к которому ты так рвался — какова им цена? В конце концов ты даже собственной жизни уберечь не смог. Что уж говорить о разрушенном даньтяне... Отныне путь Бессмертия закрыт для тебя навсегда.

А внутри всё кричало от невыразимой боли:

«Нет! Выдержи, не сдавайся! Не смей забывать, ради чего ты появился на свет! Ты ведь главный герой, верно?! Ты не отступишь от своих убеждений! Тянь Чжи, какие бы удары ни обрушивал на тебя мир, держись за свое сердце! Иди вперёд... Путь, что я проложил для тебя — пройди его до конца, и там тебя ждёт великая судьба!»

Но свет в глазах юноши угасал — медленно, неумолимо, пока не исчез совсем. Глаза, прежде сиявшие чистым блеском далёких звёзд, подёрнулись мутной пеленой мирской скверны и праха. В них больше не осталось ничего.

Ли Бай едва подавил порыв протянуть руку и коснуться его головы. Шагнув прочь, он ни разу не оглянулся — словно перед ним лежал лишь безнадёжный калека, не стоящий ни единого взора.

«— Ни разу не встречал столь бездарного последователя Демонического пути, — произнёс Моцзе Лаоцзу с досадой и горечью. — И ты после этого продолжаешь отрицать свои чувства?»

— Я никого не... — Ли Бай замялся. Сложно верить собственным лживым оправданиям, когда повторил их тысячу раз.

Достав из пространственного мешка меч, он заставил клинок духовной силой вонзиться себе прямо в грудь. Хлынула кровь. Ли Бай поспешно проглотил целительную пилюлю и, криво усмехнувшись, прошептал:

— Что ж... Теперь ему уже нечего будет сказать.

«— Эх... — вздохнул Моцзе Лаоцзу, и в этом вздохе мешались сочувствие и безнадёга».

***

Извлекая целительные пилюли из пространственного мешка, Тянь Чжи кое-как запечатал рану и остановил кровь. В глубине кольца его пальцы наткнулись на Зеркало Небесного Ока — артефакт, некогда переданный ему главой Ордена Цзы Ин. Поговаривали, если суждено, с помощью этого зеркала можно заглянуть в грядущее.

«Усин Лаоцзу, как пробудить Зеркало?» — мысленно спросил Тянь Чжи, сжимая бронзовый диск.

«Окропи его своей кровью и воззови к тому, что жаждешь узреть».

Тянь Чжи ронил алые капли на гладкую поверхность артефакта.

Поверхность зеркала заволокла молочно-белая дымка. Сознание Тянь Чжи погрузилось в таинственную иллюзию; дух Усин Лаоцзу мгновенно отсёкся, и юноша остался один на один с чередой призрачных видений.

Первым возник образ Ли Бая в небывалых, странных одеждах. Он сидел перед угловатым металлическим ящиком в окружении непонятных предметов, коих Тянь Чжи никогда не видывал. Лицо Ли Бая искажала глубокая, давящая скорбь. Юноша не смог постичь смысл увиденного, но не стал вглядываться дольше.

Сцена сменилась. Исполин Сяо Цин с маху вонзает тяжелый меч в даньтянь самого Тянь Чжи. На лице раненого юноши застыли потрясение и горькая, разбитая улыбка, а в глазах стоящего неподалёку Ли Бая... метались беспросветное отчаяние и непоколебимая, трагическая решимость. Вокруг шумели кроны — точно такие же, как в лесу Пурпурного чертога Пяти Звезд.

Третье видение явило два тела, сплетённых в страстном, безудержном порыве. Сквозь туман невозможно было разглядеть их лиц, но от картины веяло густым, дразнящим жаром. Они сжимали друг друга с такой отчаянной силой, словно пытались навечно впечатать свой след в чужую душу. Тянь Чжи внезапно почувствовал, как к щекам приливает горячая краска.

Четвёртое видение перенесло его во мрак глухой комнатёнки, куда не проникал ни единый лучик света. Никто снаружи не мог бы помыслить об этом затворничестве — казалось, само Небесное Дао отвергло это проклятое место. На нефритовом ложе восседал Ли Бай. Спутавшиеся волосы падали на плечи и грудь; на руках, лодыжках и бледной коже не оставалось живого места от багровых рубцов и подтёков. Прочная духовная цепь, способная сковать даже могущественного культиватора, обвивала его лодыжку, удерживая угасающую душу. Он сидел со сложенными ногами, безучастный и сломленный, с абсолютно пустым, выжженным взором, вызывавшим невольное, темное желание сокрушить его окончательно.

Пятым образом стал Ли Бай, сжимающий Меч Пяти Звезд и вонзающий его прямо в грудь Тянь Чжи. Глаза юноши пылали бушующим пламенем ярости и неверия, но в воле Ли Бая не оставалось ни колебания — лишь смирение и глубокое, почти молитвенное облегчение человека, обретающего долгожданную смерть.

В шестом видении сам Тянь Чжи стоял на коленях посреди бескрайней пустоты, за спиной которого раскинулась сияющая россыпь звездной реки. Он взирал на сущий мир как на мёртвый прах; волосы, обычно собранные в высокий узел, свободно ниспадали по плечам. Губы его слегка дрогнули, словно в беззвучном вопросе к Вселенной, а из уголка глаза скатилась одинокая слеза — немое обвинение небесам.

Словно заворожённый, Тянь Чжи протянул ладонь, надеясь уловить эту слезу, как вдруг в самой глубине его сознания эхом отозвался голос:

«Ты создал меня... Так почему же ты бросил меня на произвол судьбы?»

В этом голосе звучала такая нечеловеческая скорбь, что сердце Тянь Чжи содрогнулось. Пронзительная боль отозвалась в его собственной груди, будто тот Тянь Чжи из зазеркалья был его истинной, неразрывной сутью.

Туман сгустился, застилая взор. Видение распалось. Тянь Чжи очнулся от иллюзии, но ещё долго не мог прийти в себя, замерев и вглядываясь в пустоту.

«— Что ты там увидел? — полюбопытствовал Усин Лаоцзу, когда связь восстановилась».

— Всего лишь кое-что... небезынтересное, — отклинулся Тянь Чжи.

Тьма в его зрачках сгустилась до пределов непроглядной ночи. В море духовного разума светила и созвездия закружились с бешеной, безумной скоростью. Когда духовное море озарилось небывалым блеском, вращение замедлилось, подчиняясь новому ритму. Разрушенный даньтянь стал затягиваться прямо на глазах.

Тянь Чжи медленно выдохнул. В его духовном море поднялось великое Солнце, заливая всё пространство ослепительным светом. «Канон Солнца, Луны и Созвездий» наконец преодолел барьер, введя его в главу Солнца! Смятенная духовная энергия восстановилась, а осколки Золотого Ядра слились воедино, отпечатав на заново сплочённой сфере огненный узор палящего светила.

«— Вот уж поистине — не было бы счастья, да несчастье помогло! — просиял Усин Лаоцзу, глядя на то, как беда обернулась невероятным прорывом».

http://bllate.org/book/17445/1693435