Готовый перевод Nine Days as a Crow in a World of Chaos / Его маленький ручной ворон: Глава 27

Глава 27. Похищение

— Небось, надоело там сидеть взаперти?

Хэсы мимоходом подхватил со стола чашку чая и уже собрался отпить, но тут Цинчэн надул губки, несколько раз обвёл взглядом его руки и, обиженно подобравшись поближе, протянул:

— Брат обижает малыша…

Хэсы усмехнулся, повёл чашкой у самых губ и протянул её Цинчэну.

Глаза Цинчэна тут же превратились в два полумесяца. Он привалился к брату и отхлебнул прямо через край. Потом белая пухлая ручонка потянулась к блюду и выудила кусочек мягкого сладкого пирожка. Цинчэн откусил, вдруг замер, о чём-то подумал, поднял голову и поднёс угощение к губам Хэсы:

— Брат, это очень вкусно!

Хэсы как раз наливал себе чай и взял пирожок не глядя. Мягкий, нежный, сахарно-сладкий, вполне недурно.

За последнее время Цинчэн, как и Семэй, почти вошёл в круг самых близких ему людей.

Из земель Воронов Цинчэн тоже ни разу не выбирался. Теперь же, увидев столько диковинных сластей, он оживился и принялся увлечённо грызть сезамовые лепёшки, меняя одну на другую, так что вскоре перепробовал всё, что было на столе. Хэсы неторопливо пил чай, неторопливо жевал песочное печенье и подлил Цинчэну ещё чашку.

Пусть малыш и был смышлёным, но оставался настоящим ребёнком, в отличие от него самого.

Вдруг справа почудилось что-то неладное. Хэсы, будто потянувшись к чаю, скосил глаза. За дверью сновали люди, стояли лотки, а у прилавка с луковыми лепёшками торчал здоровяк с засаленными закатанными рукавами и кое-как намотанными на макушке волосами. Он смотрел на Цинчэна жадным взглядом, но, наткнувшись на взгляд Хэсы, торопливо отвернулся и исчез.

Хэсы слегка приподнял бровь и перевёл глаза на Цинчэна. Тот был весь в сезаме, но личико его оставалось белоснежным и нежным, пальчики крохотными и милыми, а длинные ресницы так и порхали: любой бы сразу сказал, что вырастет красавец.

Схватив рукав, Хэсы несколько раз вытер брату лицо.

— Ты сегодня дома ужинать будешь или нет? Хочешь, чтобы Старейшина наказал тебя снова?

Цинчэн, обнимая чашку, принялся тереться о его бок:

— Ну… Брат самый лучший…

Хэсы мысленно схватился за голову, ухватил малыша за щёку и как следует потянул:

— Ловко ты всё рассчитал…

На то имелись свои исторические причины.

Цинчэн был привередлив в еде, да, самой обычной детской привередливостью, и к тому же обожал сладкое. Его учили есть любые блюда, поэтому нелюбимое он всё же вяло ковырял, но Старейшина этой малостью был недоволен, и долгое время в доме шла настоящая война за обеды. Хэсы и Куайюй неизбежно втянулись в неё и стали сообщниками: им доставалось расправляться с бедными, брошенными на тарелках кушаньями.

Старейшина, по правде, просто слишком тревожился, но Хэсы тоже не радовала мысль, что младший брат растолстеет.

Пока он так размышлял, Цинчэн с удовольствием допил последний глоток, поставил чашку на стол и обхватил его руку.

Началось ластиться.

— Брат… Смотри, там снаружи столько всего интересного…

Что ж, недаром говорится: сытому да согретому лезет в голову всякое… Пусть до этого «всякого» малыш ещё не дорос, но мысли у него уже завертелись в другую сторону.

Хэсы фыркнул, опустил голову, повертел чашку и сказал:

— Нельзя. Что говорил брат Мо Е, ты ведь тоже наверняка слышал.

Цинчэн обиженно захлопал глазами, прильнул к нему и самым мягким, самым сладким голоском протянул:

— Брат… Малыш ни разу не выходил… И брату самому ведь очень хочется…

Вот же мелкий.

Последняя фраза попала точно в цель.

Глаза Хэсы блеснули, ножки качнулись пару раз, и он спрыгнул со стула на пол.

Так братья в один миг пропустили мимо ушей всё, что наказывал Мо Е…

Они затерялись в толпе и принялись глазеть по сторонам: тут торговали пёстрыми тканями, там румянами и шпильками. Таких вещей не видывал не только Цинчэн, но и Хэсы, и любопытство взяло верх. Жаль только, что росту они были маленького, и, чтобы разглядеть товар на прилавках, приходилось вставать на цыпочки. Обернувшись, Хэсы заметил у обочины старика, торговавшего ветряками. Игрушки были всех цветов и сделаны на диво тонко: стоило подуть ветру, и они весело закружились с лёгким шорохом.

Покупать, конечно, нельзя: во-первых, нет денег, во-вторых, это станет уликой.

Но смотреть-то никто не запретит.

Хэсы сделал в ту сторону пару шагов, держа Цинчэна за рукав. Вдруг слева поднялся шум, послышалась брань, и толпа заходила ходуном. Его отбросило назад, он попятился, рука соскользнула, и рукав Цинчэна выпал из пальцев. Малыш мгновенно потонул в людском море!

Хэсы нахмурился, протиснулся в щель между телами. Вокруг мелькали полы одежд и локти, он обвёл взглядом толпу сверху донизу, но румяный малыш, только что маячивший на краю глаза, исчез в одно мгновение!

Хэсы сощурился, выбрался с улицы и нырнул в боковой переулок. Он свернул туда и свернул сюда, пока людей не стало совсем мало, а потом не осталось вовсе. Тогда он остановился, плавно повернулся на месте и обернулся вороном.

Ему не было и семи, по меркам птиц лет три-четыре, но учился он усердно.

Чёрные крылья раскрылись, хлопнули несколько раз, и в мгновение ока он взмыл в небо.

Описав в вышине несколько кругов, Хэсы принялся стремительно обшаривать острым взглядом толпу внизу. Он прошёлся по главной улице, потом перескочил на боковые переулки. Подозрительны были все, кто шёл быстро и нёс что-нибудь под мышкой, а в первую очередь неряшливый детина с закатанными рукавами.

Похитители детей в этом мире водились всегда.

Внезапно взгляд зацепился: к переулку возле постоялого двора быстро шёл какой-то человек, а войдя в него, и вовсе припустил бегом. Хэсы нырнул вниз, молнией пролетел следом и глянул сверху.

Так и есть, тот самый детина. В правой руке, прижатый к боку, он нёс ребёнка. Мальчик висел лицом вниз, но по спине сразу стало ясно: Цинчэн.

Хэсы ещё прикидывал, как быть, когда заметил, что поясница Цинчэна ни капли не дрожит, а голова медленно поднимается. Малыш встретился с ним глазами и скривил губки. Затем правая рука с двумя слегка сложенными пальцами, зажавшими белую иглу, сделала вид, будто сейчас вонзит её похитителю в зад, и голова опять свесилась вниз: притворился мёртвым.

Хоть стой, хоть падай…

Этот мелкий создавал проблем куда больше, чем он сам…

Хэсы и злился, и смеялся. Он держался поодаль и летел следом. Детина резко свернул несколько раз, нырнул в другой переулок и то и дело оглядывался назад. Лишь убедившись, что никто не идёт по пятам, он юркнул в маленькую дверцу и вошёл в здание на заднем дворе.

Хэсы окинул здание взглядом сверху донизу: место оказалось весьма томное.

Да, именно томное.

Мазнув по верхушкам деревьев, он повернул к открытому окну с красной лакированной рамой и резьбой, опустился на подоконник и заглянул внутрь.

http://bllate.org/book/17420/5026168