Готовый перевод Nine Days as a Crow in a World of Chaos / Его маленький ручной ворон: Глава 9

Глава 9. Белый ворон

Он поспешно засеменил с террасы в комнату и едва успел остановиться, как увидел спешащего к нему Семэя.

Малыш раскинул руки и мягко протянул:

— Брат Семэй, на ручки!

Семэй в несколько шагов оказался рядом, подхватил его и, нахмурившись, легонько шлёпнул по попке:

— Я тебя обыскался! Что ты забыл на террасе?

Малыш растерялся и не сразу понял, что произошло.

«Меня отшлёпали. По попе…»

Он взглянул снизу вверх на строгое, укоризненное лицо Семэя, помолчал и смирился.

Семэй развернулся, чтобы унести его в комнату, но тут снизу раздался голос:

— Господин Семэй, прибыл Старейшина!

Лицо Семэя мгновенно изменилось, и он быстро шагнул к лестнице, но у самого края замер.

По ступеням неспешно поднимался седобородый старик. Лоб его был спокоен, а во взгляде таилась глубоко запрятанная острота. Просторные одеяния лежали слоями, и каждый слой был другого оттенка чёрного. За ним шли двое в тёмном; на подоле у каждого был вышит иероглиф, должно быть их условный знак.

Семэй отступил на два шага и, не выпуская малыша, склонился в поклоне:

— Приветствую вас, Старейшина!

Тот медленно кивнул и перевёл взгляд на крошечного ребёнка, разглядывая его. Не дав старику заговорить, Семэй поспешил объяснить:

— Старейшина, этот малыш только что оборотился и из-за несчастного случая получил несколько ран. Я принёс его домой, чтобы привести в порядок и по правилам отвести к вам, но вы, как выяснилось, меня опередили.

Старик огладил бороду и равнодушно произнёс:

— Дай-ка мне взглянуть на ребёнка.

Семэй на миг замешкался, затем осторожно высвободил руки и передал малыша. Старейшина слегка встряхнул рукав, принял его и устроил на сгибе правой руки. Малыш поднял ресницы и посмотрел старику в глаза с видом полного несмышлёныша. Опыт подсказывал, что такие люди стреляные воробьи, а мир этот и без того полон чудес, так что, заметь старик что-нибудь лишнее, добра не жди.

Его правое запястье дрогнуло и оказалось в твёрдой хватке.

Он понял, что проверяют его задатки, и постарался расслабить всё тело, чтобы не выдать ни малейшей странности.

Прошло время, за которое выпивают чашку чая, прежде чем старик разжал пальцы. Он немного подумал и бросил:

— Семэй.

Тот, ни на миг не отведя взгляда, ответил на голос:

— Слушаю. Какие будут указания?

— Не оборотись он, я бы вовсе не стал вмешиваться, — тяжело проговорил Старейшина. — Но раз он принял человеческий облик, ты обязан как следует его наставлять. — Помолчав, он добавил: — Задатки у мальчишки самые заурядные, потому я и напоминаю тебе: волки этого так не оставят.

— Ты понимаешь, о чём я говорю?

Семэй кивнул. Лицо его стало холодным и строгим.

— Наш клан издавна славится тем, что не даёт своих в обиду. Но это не мирская родственная снисходительность. Семэй приложит все силы, чтобы воспитать мальчика так, чтобы никто не смел его тронуть.

Иными словами, Вороны защищали своих по высшему разряду, с самых корней.

Прильнув к руке Старейшины, он про себя прикинул расклад. Поначалу Семэй окружал его безмерной заботой: прощал и долгий сон, и привередливость в еде, а это, пожалуй, можно назвать баловством. Он сильно сомневался, что на его месте какой-нибудь другой воронёнок при таком обращении сумел бы оборотиться.

На самом деле они с самого начала вовсе не надеялись, что он оборотится: это наверняка связано с враждой, которую навлёк его отец. Но если уж оборот состоялся, поддержат до конца.

Старейшина кивнул и вернул малыша. Семэй бережно принял его и уже собирался провожать гостя, когда старик вдруг добавил:

— Сегодня я пришёл ещё по одному делу.

Семэй удивлённо спросил:

— Какому делу, Старейшина?

Старик холодно усмехнулся:

— Столько времени прошло, а ты всё не выносишь его наружу?

Семэй вздрогнул, и тут справа позади раздалось:

— Крак!

Звук был негромкий, но в этой тишине, когда никто не произносил ни слова, он прозвучал особенно отчётливо.

Малыш лежал у Семэя на груди и украдкой скосил глаза: звук шёл с террасы. Уголком глаза он заметил, что Цуйдай переменилась в лице и опустила голову. Старейшина остался невозмутим и неторопливо проговорил:

— Только что был какой-то звук. Вы слышали?

Никто не ответил. Старик медленно двинулся вперёд, Семэй не посмел его остановить и позволил ему пойти на звук, к террасе. Все последовали за ним, и вдруг снова раздалось несколько хрустких щелчков, уже яснее. Между ними, казалось, вплетался слабый писк.

Руки Семэя, державшие малыша, слегка сжались. Старейшина будто хмыкнул, и взгляд его вдруг заледенел:

— Звук мне что-то подозрительно знаком.

Он взмахнул рукавом, и одна из панелей на потолке деревянной галереи вдруг сдвинулась, открыв чёрный, зияющий проём.

Не дожидаясь приказа, один из людей в чёрном за спиной старика поклонился и уже собрался взлететь наверх, как вдруг из проёма донёсся лёгкий стук. Вниз упал осколок скорлупы, зелёной, в бурых крапинках, несколько раз подскочил на бамбуковом полу, а следом посыпались и другие, мелкие, и легли прямо перед собравшимися.

Теперь все поняли, в чём дело. Семэй побелел, шагнул вперёд и впился глазами в проём. Раз скорлупа упала, значит, воронёнок вот-вот последует за ней, а высота такая, что он разобьётся!

Послышался лёгкий шорох. Никто не произнёс ни слова, все разом уставились на отверстие.

Из него показалось… белое перо!?

Все присутствующие, кроме него, застыли, словно их заморозили, и даже Семэй. Остолбенев, они смотрели на воронёнка. Он весь был покрыт нежным снежно-белым пухом, клюв и когтистые лапки у него были розовые. Воронёнок медленно выбирался наружу, дополз до края, растерянно огляделся и вот-вот должен был грохнуться вниз.

«Это… это вообще ворон?»

Раздался шорох: слабые лапки не удержали тяжесть тельца, и воронёнок сорвался. Но подхватить его не бросился никто. Малыш в объятиях Семэя вздрогнул, но успел вовремя сосредоточить взгляд, и белый воронёнок шлёпнулся на пол, засучил лапками, с трудом перевернулся и нежно запищал. Он не получил ни царапины.

«Про белых воронов я слышал ещё в современном мире. Но, судя по всему, клану Воронов такое не по нраву».

Тишина не нарушалась. Сначала белый воронёнок пищал тихонько, но когда прогорела благовонная палочка, писк стал громче.

Проголодался.

Лишь когда он пищал уже целый час, первым заговорил Старейшина.

—…Это его дитя?

Семэй, крепко прижимая к себе малыша, склонил голову:

— Да… да. Когда я его спас, яйцо ещё не вылупилось. Семэй побоялся, что Старейшина, неукоснительно блюдя закон, не оставит от него ни единой капли крови, и потому осмелился тайком принести его сюда. Прошу Старейшину наказать меня!

Старик медленно, холодно усмехнулся:

— Позови Мо Е.

Человек в чёрном слева исчез в одно мгновение. Семэй в тревоге хотел заговорить, но Старейшина взмахнул рукой, и он с трудом проглотил слова.

— От наказания тебе, разумеется, не уйти. Но сперва разберёмся с этим белым вороном!

http://bllate.org/book/17420/4846458