Готовый перевод Blacklisted Upon Awakening: The Actor's Return / Грязный пиар: Глава 27

Янь Си ощутил, как шею обожгло острой, будто от укола иглой, болью. Он инстинктивно коснулся горячей кожи и боковым зрением заметил Янь Цяня, который надулся и пристально наблюдал за ним.

На лице Янь Си отразилась тихая безысходность. Недолго думая, он поднялся с раскладного стульчика, слегка размял затекшее тело и произнес:

— Давайте начнем. Если что-то пойдет не так, мы всегда сможем переснять неудачные дубли.

Он мягко улыбнулся Янь Цяню, но тот лишь демонстративно отвернулся, нервно теребя край кофты.

Увидев, что Янь Си готов к работе, Сун Ичуань взмахом руки отдал команду всем заняться своими местами.

Янь Си слегка похлопал себя по щекам, заставляя мышцы лица принять уставшее, измождённое выражение — именно так должен был выглядеть Хэ Ли после очередного бесконечного сверхурочного дня.

Он снова потер воспалённые от усталости глаза, пытаясь проморгаться, чтобы согнать сухую резь. Бросив короткий взгляд на стоявшего неподалеку Сун Ичуаня, о своем недомогании он так ничего и не сказал.

Сцену возобновили с того самого места, где их прервали. Янь Цянь вцепился в стеллаж. Во взгляде его читалось нарочитое, почти фальшивое отчуждение.

— Простите, — произнес он с натянутой улыбкой, — но никакого Хэ Ли я не знаю. Всего хорошего.

Его эмоции скользили лишь по поверхности. Такая наигранная, суетливая подача выдавала актера с головой: он играл одной лишь мимикой, без малейшего внутреннего погружения.

Глядя на зажатое лицо Янь Цяня на экране монитора, Сун Ичуань насупился, но все же щелкнул хлопушкой, отправляя дубль в брак и требуя начать заново.

После шестой или седьмой попытки вокруг площадки стало собираться все больше зевак из съемочной группы. Перешептывания и косые взгляды, хоть и неразборчивые, в ушах Янь Цяня звучали однозначно: «Играет просто отвратительно».

Юноша едва сдерживал слезы. Даже если до этого он лишь изображал обиду, то сейчас ему действительно стало себя жалко.

Он был еще совсем юн — избалованный, оранжерейный цветок, не знавший настоящих жизненных трёпок. С самого дебюта ему еще никогда не приходилось терпеть подобного унижения. В его круглых глазах заблестели слезы, готовые вот-вот пролиться.

Сун Ичуань, не видя иного выхода, уже собрался подняться и попросить Янь Си подыграть парню и показать наглядный пример, как это было с Линь Мэй.

Однако Янь Си отрицательно качнул головой, опережая режиссера.

История с Линь Мэй стала для него слишком жестоким уроком, и теперь в душе жил липкий страх. Едва не обернувшаяся катастрофой сиюминутная черствость к коллеге стоила Сун Ичуанью огромных неустоек.

— Янь Цянь, у тебя здесь немного хромает эмоциональный посыл, — мягко обратился к нему Янь Си, решив взять инициативу на себя. — Попробуй представить себя на месте У Сюя. Он эгоистичен, привык думать только о себе и во всем ищет выгоду.

Янь Цянь шмыгнул носом и, наклонив голову, заглянул в сценарий Янь Си. Увидев страницы, вдоль и поперек испещренные цветными маркерами, пометками и заметками на полях, юноша с болезненной отчетливостью осознал, насколько сам спустя рукава относился к работе.

— Угу, — буркнул он. — И что дальше?

Янь Си вздохнул, но терпеливо продолжил:

— А Хэ Ли для него — самый презираемый тип людей. У Хэ Ли нет амбиций, он живет тихо, довольствуется малым и вполне счастлив в своем маленьком мирке. У Сюй терпеть таких не может.

Янь Цянь растерянно кивнул, теребя пальцы и переваривая услышанное.

Видя, что юноша слушает, Янь Си добавил:

— А теперь подумай: будь ты У Сюем, как бы ты передал это через взгляд, через мелкие жесты? Ты не хочешь иметь с Хэ Ли ничего общего, но вы в общественном месте, устроить скандал нельзя. В душе закипает глухое раздражение, но преобладает брезгливость.

Янь Цянь тихо ахнул, в его глазах блеснула искра понимания.

Он сжал губы, не зная, стоит ли благодарить Янь Си.

Янь Си же, не обращая внимания на его замешательство, достал из глубокого кармана пачку салфеток, вынул одну и протянул юноше:

— Теперь понятно? Вытри слезы, а то визажистам придется заново накладывать грим.

Янь Цянь ничего не ответил, лишь молча кивнул, послушно взял салфетку и протер глаза.

А затем на глазах у всей съемочной группы оглушительно высморкался.

Закончив с этим, он смущенно улыбнулся Янь Си, свернул использованную салфетку и побежал к урне.

Янь Си слегка нахмурился, задумчиво глядя ему вслед.

«Возможно, он просто еще слишком глуп и юн, чтобы думать о последствиях своих поступков. Наверняка ведь дурного умысла у него нет».

Сделав пару глубоких вдохов и взяв себя в руки, Янь Цянь неловко произнес:

— Я... я готов.

Янь Си кивнул и подал знак Сун Ичуанью — съёмка возобновилась.

Наставления Янь Си дали свои плоды. Хотя Янь Цянь все еще временами сбивался, играл он на порядок лучше прежнего. Если дубли и переснимали, то укладывались максимум в три попытки.

Похлопав ресницами, Янь Цянь бросил взгляд на Сун Ичуаня, а затем снова перевел его на Янь Си.

Заметив этот взор, Янь Си показал ему незаметный для остальных большой палец за спиной.

Янь Цянь надул щеки, его круглые глаза забегали — о чем-то напряженно размышляя.

Завершив эту сцену, они переместились на соседнюю площадку, где уже все было подготовлено к следующему эпизоду.

Янь Си снова потер глаза. Чувство сухости становилось все назойливее; он сильнее зажмурился, пытаясь выжать хоть каплю слезы, чтобы увлажнить воспаленную оболочку.

Но глаза нестерпимо зудели, и он вновь бездумно протер их сухими пальцами.

Попав в замкнутый круг, он почувствовал, как неприятные ощущения нарастают: к сухости и песку под веками добавилось жгучее, острой болью отдающее жжение.

Янь Си хотел было попросить Сяо Яна найти глазные капли, но ассистент режиссера уже торопил актеров занять исходные позиции. Пришлось сцепить зубы и силой заставить себя опустить руки.

Он пару раз интенсивно проморгался и, повернувшись спиной к камерам, постарался настроиться на нужную эмоцию.

По сюжету Хэ Ли, возвращаясь поздно вечером после сверхурочной работы, подбирает на улице пьяного в дрова У Сюя, притаскивает его к себе домой и убирает за ним рвоту.

Именно в тот вечер Хэ Ли понимает: глянцевая, успешная жизнь У Сюя, которой тот так кичился, — всего лишь фальшивая ширма.

В порыве пьяной откровенности У Сюй выплескивает всю горечь накопленных за долгие годы бед, отчего Хэ Ли невольно охватывает чувство тяжелой, тоскливой солидарности.

Сцену на улице планировалось снимать на натуре, поэтому сейчас требовалось отснять лишь эпизод в квартире — начиная с момента, когда Хэ Ли вволакивает пьяного друга в дом.

Квартира Хэ Ли считалась одной из основных локаций, поэтому под нее выделили отдельный павильон. Для съемки этой сцены Сун Ичуань решил задействовать сразу четыре стационарные камеры, расставленные по углам помещения.

Подобный метод требовал от актеров непрерывной игры и высочайшего мастерства.

Янь Си сочувственно взглянул на Янь Цяня и сдержанно вздохнул — за парня стало немного боязно.

Однако Янь Цянь с неожиданным усердием сверял свои передвижения по площадке. Видя такой прогресс, у Янь Си немного отлегло от сердца.

Едва Янь Си втащил изображающего мертвецки пьяного Янь Цяня в комнату, как тот заторможенно поднялся на ноги. Сделав пару шатких шагов, он одним махом смахнул со стола на пол все стоявшие там пузырьки и баночки.

Пьяно промычав что-то невнятное, Янь Цянь замертво рухнул на пол.

Он настолько достоверно изобразил опьянение, что Янь Си мысленно похвалил его.

Изначально по сценарию Янь Си должен был налить ему лимонной воды, но, не ожидая, что тот так резко свалится, он бросился подхватить его — да не успел.

Поставив стакан, он присел перед Янь Цянем и попытался поднять его за плечи.

Но из-за неудобного положения, как бы Янь Си ни старался, поднять обмякшее тело не удавалось.

Сделав еще пару безуспешных попыток, он бессильно опустил руки.

Янь Си тяжело плюхнулся на пол прямо напротив растянувшегося Янь Цяня. Долго разглядывая пьяного приятеля, он зажал нос и тихим, уставшим голосом спросил:

— И зачем надо было так нажираться?

Янь Цянь лишь вяло отмахнулся от него, точно от назойливой мухи.

Янь Си бессильно прислонился спиной к дивану. Камера взяла его лицо крупным планом.

Взгляд его казался отсутствующим, белки застлала густая сетка красных прожилок. Изнуренный, смертельно уставший вид делал его куда более жалеемым, чем валяющийся пьяный Янь Цянь.

Он с силой провел ладонями по лицу — на сверхчетком объективе было видно, как кожа под его пальцами на миг побледнела от давления.

Янь Си горько усмехнулся и, слегка похлопав Янь Цяня по ноге, тихо произнес:

— Надо же... У тебя ведь все складывается так гладко, а ты заливаешь тоску алкоголем. Будь я на твоем месте — наверное, глушил бы его ведрами.

Объектив камеры сместился на лицо Янь Цяня, сидевшего напротив. Тот приподнялся, словно намереваясь вступить с Янь Си в молчаливый поединок и выяснить, кому из них двоих на самом деле приходится горше.

Однако реплика, которую Янь Цянь должен был произнести после короткого замешательства, так и застряла у него в горле.

Сун Ичуань, заметив на экране монитора, как губы актера беззвучно артикулируют: «Что с тобой?», тут же отчеканил хлопком хлопушки.

— Янь Цянь, в чём дело?! — резко спросил режиссер.

Опешив от такого тона, Янь Цянь лишь растерянно переводил взгляд с режиссера на Янь Си, прикусив губу и не роняя ни слова.

Янь Си молча поднял руку и, не поворачиваясь к камере, тихо произнес:

— Он не виноват. Это я сбился.

Он так и стоял спиной к объективам и съемочной группе.

Янь Цянь торопливо поднялся и похлопал себя по карманам, но те оказались пустыми. Вспомнив, что совсем недавно Янь Цянь доставал салфетку из своего левого кармана, юноша подался вперед, намереваясь сам вытащить для него пачку.

Заметив эти манипуляции издалека, Сун Ичуань отбросил мегафон и стремительным шагом направился к Янь Си.

Янь Цянь от неожиданности вздрогнул и испуганно отдернул руку.

Оказавшись подле Янь Си, Сун Ичуань тихо спросил:

— Сяо Си, что случилось?

— Достань салфетку, пожалуйста, — пробормотал Янь Си, не поднимая головы, и добавил: — И позови Сяо Яна, пусть принесет глазные капли. Извините... Я всех задерживаю.

Сяо Ян примчался стометровкой, сжимая в кулаке заветный флакон. К тому моменту Янь Си уже взял салфетку и отер внезапно хлынувшие из глаз слезы.

Запрокинув голову, он закапал лекарство, мысленно проклиная свое упрямство: хотел как лучше, а в итоге лишь даром прожег чужое время.

Янь Цянь, видя, что суматоха улеглась, нерешительно подошел ближе, нервно теребя штанину.

— Брат... Брат Янь, ты как? Всё в порядке? — тихо спросил он.

Ощущая, как капли слегка щиплют воспаленные белки, Янь Си прикрыл веки и с мягкой улыбкой качнул головой:

— Всё в норме. Прости, придется нам сделать еще один дубль.

Янь Цянь явно опешил, выдав пару невнятных звуков, но больше ничего не сказал.

Зажав в кулаке сценарий, он неловко присел на край стула — да так неудачно, что едва не грохнулся на пол. Тем не менее юноша тут же с самым серьезным видом принялся листать страницы и, одолжив у ассистента ручку, стал делать пометки на полях.

Спустя какое-то время лекарство подействовало, и мучительная резь в глазах Янь Си наконец утихла.

Он аккуратно промокнул веки салфеткой, после чего визажист ловко подправила ему грим.

Вздохнув, Янь Си виновато кивнул ожидавшей съемочной группе, извинился за задержку, и съёмка возобновилась.

Янь Цянь еще некоторое время мял в руках сценарий, затем отложил ручку и вслед за Янь Си занял исходную позицию.

То ли Янь Цянь на самом деле поймал нужный настрой, то ли сам Янь Си, избавившись от боли, смог полностью сосредоточиться на игре, но оставшиеся эпизоды они отсняли быстро и гладко — буквально за пару дублей.

Вечером на площадку должна была выйти съемочная группа «Б» во главе с Сюй Вэньчэнем. Раздав указания Анне и помощнику режиссера, Сун Ичуань куда-то отлучился.

Вскоре в гримерную, тяжело дыша, прибежал плотный доктор Ван с целой охапкой аптекарских пузырьков, а вслед за ним, скрестив руки на груди, вошел Сун Ичуань.

Врач усадил Янь Си поудобнее, бегло осмотрел глаза и вынес вердикт:

— Ничего страшного. Обычное переутомление.

Сун Ичуань молча кивнул. Выудив из вороха лекарств пару нужных флаконов, доктор Ван сам закапал их Янь Си.

Понаблюдав за пациентом несколько минут и убедившись, что никаких побочных реакций нет, медик подхватил свой саквояж и так же стремительно удалился.

Глядя на его суету, Янь Си не удержался от легкой улыбки:

— А доктор Ван славный малый. Брат Ичуань, может, сократишь ему испытательный срок?

— Хорошо, — ответил Сун Ичуань и поправил подушку за спиной Янь Си, чтобы тому было удобнее опираться.

Устроившись покомфортнее, Янь Си потянулся к сценарию, намереваясь еще раз повторить завтрашний текст.

Слова он знал практически назубок, однако на первую половину дня намечался моноспектакль: произносить требовалось немного, зато эмоциональная партитура роли выходила глубокой и сложной.

Заметив его порыв, Сун Ичуань решительно отобрал сценарий и отложил его в сторону.

— Взглянуть на тебя страшно, а всё туда же — за бумаги, — строго произнес он.

Янь Си надулся и привычным жестом занес руку, чтобы потереть веки, но Сун Ичуань тут же перехватил его запястье.

— Опять за свое?

В голосе режиссера послышались стальные, едва ли не угрожающие нотки — точно так же в далеком детстве брат Ичуань отчитывал его за проступки, когда Сяо Си пытался снова взяться за старое.

По спине Янь Си пробежал мороз: въевшаяся в подкорку привычка слушаться старшего моментально взяла верх.

— Всё-всё, не буду... Ни читать, ни тереть.

— Умница, — Сун Ичуань мягко взъерошил его волосы. — Я днём толком не пообедал. Сходишь со мной в ресторан при отеле?

Янь Си кивнул.

До сих пор молчавший Сяо Ян тут же подал голос:

— Учитель Янь, тогда мы с девчонками — визажистом и костюмером — поедем вперед. Как раз соберем ваш завтрашний гардероб. Вы ведь вернетесь на машине режиссера Суна, верно?

Янь Си оглянулся на Сун Ичуаня. В темных, глубоких глазах того читалась абсолютная безапелляционность.

— Да, хорошо, — ответил он. — Едьте.

Получив добро, Сяо Ян радостно подпрыгнул и вместе с девушками отправился в отель.

Потянувшись, Янь Си сбросил с колен тонкий серый плед и огляделся. Сквозь панорамное окно гримерной виднелась площадка, где вовсю снимались Сюй Вэньчэнь и Чжао Цянь.

Пусть Чжао Цянь уступала Линь Мэй в сценическом обаянии и легкости, зато играла куда собраннее и надежнее.

Опершись о подоконник, Янь Си наблюдал за происходящим. В приглушенном теплом свете прожекторов дуэт Сюй Вэньчэня и Чжао Цяня дышал едва уловимым чувственным напряжением — ровно так в «Одиноком острове» описывалась тонкая, невидимая грань между Цинь Юанем и Чжао Инъин, которую ни один из них не смел переступить.

Вот только, обведя взглядом павильон, Янь Си не обнаружил вечно суетившегося поблизости Янь Цяня.

Удивившись, он невзначай спросил:

— А где Янь Цянь?

Сун Ичуань мгновенно насупился, а его лицо темнело с каждой секундой:

— А он-то тебе зачем?

— Да так, просто к слову, — торопливо отмахнулся Янь Си, сообразив, что сболтнул лишнего.

На ночном небе не было видно луны, но по бархатно-черному куполу россыпью горели яркие, слепящие звезды.

Янь Си вскинул голову, вглядываясь в вышину, и произнес:

— Пошли скорее, ты же голодный совсем.

Сун Ичуань опустил руку в карман и невольно сжал сложенную еще в обед обертку от клубничного печенья.

— Идем, — кивнул он.

— Это что за шорох? — Янь Си шмыгнул носом и недоуменно смерил спутника взглядом.

Рука Сун Ичуаня в кармане мгновенно замерла. Сохраняя невозмутимый вид, он ровным голосом ответил:

— Пустяки. Видимо, на улице плохо настроили шумоподавление. Завтра велю Анне проверить оборудование.

Янь Си не стал вникать и послушно последовал за ним в ресторан.

Зная, что Янь Си предпочитает легкие ужины, Сун Ичуань заказал пару тушеных овощных блюд, питательный бульон, а себе взял свинину в кисло-сладком соусе.

Час был поздний, да и в несезон в отеле кроме съемочной группы «Одинокого острова» почти никто не жил.

Пока они шли к отдельному кабинету, Янь Си на ходу обменивался короткими кивками со знакомыми лицами из съемочной команды.

Уткнувшись в тарелку с аппетитными кушаньями, Янь Си пробормотал с набитым ртом:

— Слушай... А это точно нормально? Ты — главный режиссер, я — актер. Нас неправильно поймут, если мы ужинаем вдвоем?

— Я главный режиссер «Одинокого острова». С какой стати мне нельзя поужинать со своим актером? — Сун Ичуань спокойно переложил в его тарелку побег салата в чесночном соусе.

Янь Си прожевал зелень, обдумал его слова и тихо хмыкнул:

— Да уж... Если порассуждать, то и впрямь ничего такого.

Сун Ичуань слегка изогнул бровь:

— Вот и ешь.

С удовольствием прихлебнув горячего бульона, Янь Си блаженно выдохнул.

Видя, что тот насытился, Сун Ичуань отложил палочки и протянул ему влажную салфетку.

Янь Си мельком вытер губы и уже собрался подзвенеть в колокольчик, чтобы позвать официанта и расплатиться за ужин, как вдруг Сун Ичуань тихо и глухо произнес:

— Сяо Си... Ты ведь больше не уйдешь?

Янь Си замер. Смысл вопроса дошел до него не сразу.

Но стоит только вдуматься в эти слова, как по коже пробежал липкий мороз.

«Больше не уйдешь?»

Если не считать того случая трехлетней давности, когда его телом овладел чужак... разве он хоть раз уходил?

http://bllate.org/book/17416/1659544

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь