Готовый перевод One Shot, One Kill / Один выстрел — один труп: Глава 30

— Ночь сегодня отменная. Не полюбоваться такой красотой — просто грех, не находишь?

Линь Цзымо мельком глянул на след от промахнувшейся пули и тут же обернулся. Силуэт перед ним уже истаял в воздухе, точно мыльный пузырь.

— Так полюбуйся напоследок! — раздалось прямо над ухом, выдавая присутствие врага. — В конце концов, это последний лунный свет, который тебе суждено увидеть!

Цзымо рефлекторно метнулся в сторону, сгруппировался и кубарем покатился по земле. Серебристая сталь полоснула снизу вверх, рассекая воздух со свистом. Времени на прицеливание не оставалось: парень выстрелил навскидку, повинуясь лишь боевому чутью. Пуля чиркнула по бедру противника, оставив на ткани лёгкую царапину — даже кровь не успела выступить.

Слишком быстрый. И, что хуже всего, у этих перемещений не было никакой траектории.

Цзымо мгновенно принял решение. Сделав стремительный вираж назад, он прижался спиной к мощному стволу векового дерева шириной в два обхвата и замер, затаив дыхание.

Способность противника впечатляла. Но, прикрыв спину надёжным стволом, Цзымо исключил хотя бы часть атак из слепых зон. Неприметным движением пальцев, спрятав кисть в широких полах плаща, он извлёк из инвентаря Системы крюк-кошку и за секунду закрепил устройство на предплечье.

Этот телепортер не просто развивал невероятную скорость, вводя зрение в заблуждение, — он совершал самые настоящие пространственные скачки. Впрочем, какими бы плавными или тихими ни были его движения, перемещение тела неизбежно создавало возмущения в воздухе. Стоило тому занести кинжал для удара, как рассекаемый поток ветра выдавал его. Именно этот едва уловимый порыв и позволял Цзымо вовремя уворачиваться.

Однако постоянно уклоняться нельзя. Частые скачки требовали от Контрактора уплаты Платы, а регулярные увороты и просчёт атак выматывали самого Цзымо. А ставить собственную жизнь на карту, опираясь на неточные расчёты, парень не привык.

Казалось, он полностью погружён в поединок, но на самом деле половина его внимания оставалась прикована к фургону на дороге. У них здесь образовался тупик: один не мог попасть клинком, другой — выстрелить наверняка. Ничейный результат. Зато у Ли Шуньшэна дела шли куда хуже. Способность паренька с чёлкой-каре называлась «Изоляция» — она не только блокировала электрические разряды Хэя, но и удерживала лезвия на расстоянии от тела. Поединок затягивался, и Шуньшэн постепенно сдавал позиции.

Нужно кончать с этим. И как можно быстрее.

— Ты так и будешь только прыгать? — рявкнул телепортер. После серии неудачных выпадов в его голосе проступила нервозность.

Он прекрасно понимал: если бы не его способность, идеально заточенная под убийства, человек перед ним давно разнёс бы ему череп из своего пистолета. Дуло оружия казалось жалом ядовитой змеи, незримо выслеживающим его лоб. Несколько раз лишь в самую последнюю долю секунды, меняя точку выхода из телепорта, враг спасался от верной смерти.

Ответом ему стал сухой выстрел. Пуля ударила ровно в то место, где парень стоял мгновение назад.

Снова промах. Сцепив зубы, телепортер злобно полоснул взглядом мужчину, замершего у ствола с пистолетом в одной руке, и снова растворился в воздухе, поджидая подходящий момент.

Бах! Бах! Бах!

Цзымо, до этого дороживший каждым патроном, вдруг разрядил трёхкратный залп. На его лице проступило раздражение. Он явно нервничал и вопреки здравому смыслу всё чаще бросал тревожные взгляды вниз, на шоссе.

Ни одна пуля не достигла цели — все три со свистом вонзились в стволы, заставив ветви задрожать, а испуганных птиц сорваться с гнёзд.

Чего он дёргается? Телепортер проследил за его взглядом. На крыше перевёрнутого кузова фургона Чёрный Жнец отчаянно отбивался от его напарника. Сопоставив факты, нападавший осознал: этот парень вообще не думает о собственной безопасности. Все его мысли занимал бой на дороге.

— Так ты переживаешь за своего напарника? — внезапно подал он голос из пустоты.

И не прогадал. Стоило произнести эти слова, как безупречная выправка противника на мгновение дала сбой — дыхание Цзымо сбилось. Крохотная пауза, доля секунды, но этого хватило, чтобы нащупать уязвимость.

Холодный расчёт Контрактора мгновенно взял верх. Мозг нападавшего тут же выдал оптимальный алгоритм: объединиться с напарником, сначала прикончить Чёрного Жнеца, а затем вернуться и закончить с этим трудным противником.

Сменив тактику, телепортер спровоцировал Цзымо выпустить оставшиеся патроны. Убедившись, что магазин пистолета опустел, он победно перевернулся в воздухе и камнем ринулся вниз, к шоссе.

— Хм.

Линь Цзымо коротко усмехнулся. Из его рукава, точно паучья лапа, молниеносно вылетел стальной трос с крюком-кошкой, устремившись прямо к падающей тени.

«Как?!» — с ужасом подумал телепортер, видя, как стальные когти впиваются в его тело.

Он ведь не проявлял себя! Откуда этот дьявол знал, где он окажется?!

Крюк намертво захлестнул голень. Зазубрины впились глубоко в плоть, добираясь до самой кости. Дико закричав от боли, телепортер рухнул на землю. Перехватив кинжал, он с яростью ударил по стальному тросу, но тонкая жила даже не зазубрилась — лишь причинила ещё более адскую муку. В панике оглянувшись, он попытал счастья и снова телепортировался, но прочная нить не отпустила добычу.

Цзымо стоял на склоне, удерживая другой конец троса одной рукой. Он наблюдал за тем, как запутавшийся в крюке-кошке враг дёргается в воздухе, точно бумажный змей. Палец лёг на спусковой механизм — лебёдка зажужжала, укорачивая нить.

С глухим стуком телепортер шарахнулся о землю. Снасть медленно подтягивала его к подножию холма, пока он не уткнулся лицом прямо в чёрные кожаные сапоги Цзымо.

Только сейчас поверженный враг заметил: хоть одежда Цзымо и была покрыта пылью, а сам он выглядел потрепанным, носки его сапог блестели идеальным глянцем. Вся эта отчаянная беготня и уклонения были лишь спектаклем. Детской игрой.

Технические выстрелы Цзымо, казавшиеся беспорядочной пальбой, на самом деле были точным расчётом. Он вычислял паттерны пространственных прыжков. Какими бы уникальными способностями ни обладал человек, его врожденные привычки остаются неизменными. Левша всегда подсознательно закрывается левой рукой, а неопытный геймер при манёврах чертит банальный зигзаг «влево-вправо». В глазах Цзымо эти действия читались так же легко, как элементарное «один плюс один».

Телепортер явно прошёл специальную подготовку — поначалу его траектории казались случайными, и даже мысленная система координат Цзымо не могла их просчитать. Но те несколько смертоносных пуль помогли собрать недостающие данные. Цзымо понял, как противник ведёт себя в панике и какова его первая реакция, когда он расслаблен. А демонстративная тревога за Ли Шуньшэна… Что ж, это было приятным совмещением полезного с необходимым: истинное беспокойство послужило отличной наживкой.

— Не бойся, я тебя не убью, — небрежно роняя слова, Цзымо сломал ему обе руки и ноги.

Сдавленный под его сапогом враг корчился, издавая жалобный хрип. Его лицо залила смертельная бледность, а тело сотрясала крупная дрожь. Но в его глазах читался ужас не перед гибелью. Это было нечто иное…

— Ты ещё не уплатил Плату? — понимающе протянул Цзымо.

Ходили слухи, что Контракторы, не внесшие Плату вовремя или уклонившиеся от неё, постепенно теряли рассудок, превращаясь в бездумных Кукол. В существование души Цзымо не верил, считая «душой» личность — сплав воспоминаний, пережитого опыта и мыслей. И наблюдать за тем, как собственное разумное «я» медленно растворяется в небытии, пожалуй, было куда страшнее обычной физической смерти.

Вглядевшись в синюшное лицо пленника, Цзымо молча занёс бледную ладонь и коротким режущим ударом в шею отправил его в небытие.

— Извини, у меня есть дела поважнее. К тому же… — Он извлёк винтовку «Поцелуй Черной Вдовы» и установил её на упор. Ледяное выражение сошло с его лица, уступив место мягкой улыбке. — Я ведь обещал сохранить тебе жизнь. А заплатишь ты свою Плату или нет — какое мне до этого дело?

***

Ли Шуньшэн сделал уход назад через голову, едва увернувшись от лезвия, прочертившего воздух у самой груди.

Отскочив на два шага, он тяжело, прерывисто задышал. Из раны на руке хлестала кровь, а кисть, сжимавшая клинок, мелкой дрожью отзывалась на каждый встречный удар.

— Хэй, держись! — донёсся из гарнитуры ругательский голос Мао. — В этом чёртовом лесу почти нет животных! Проклятье!

Мао полностью оправдывал своё имя: сколько Ли Шуньшэн его знал, тот неизменно обитал в теле чёрного кота. Настоящее его имя давно затерялось. Способность этого Контрактора заключалась в переселении разума в животных через прямой зрительный контакт. Из-за несчастного случая в прошлом его собственное человеческое тело погибло, и с тех пор Мао так и остался пленником кошачьей шкуры, а общаться с внешним миром ему помогал вшитый чип-синтезатор речи.

В их небольшой группе боец был только один. Инь — всего лишь безвольная Кукла, лишённая чувств и боевых сил. Хуан хоть и служил раньше в полиции, оставался обычным человеком. Сам Мао тоже не годился для открытого боя: его задачей всегда были разведка, слежка и сбор сведений. Так что вся силовая работа неизменно ложилась на плечи Шуньшэна.

Но сейчас их налаженная система дала сбой. Хэй заслужил прозвище «Чёрный Жнец» благодаря безупречной точности — он никогда не промахивался и не проигрывал. И вот теперь их главный козырь увяз в тяжёлом поединке. Хуан и Инь находились слишком далеко, чтобы прийти на выручку, а стоявший неподалёку Мао был бессилен чем-либо помочь.

Мышцы Шуньшэна горели от напряжения, но дать им хоть секундную передышку противник не позволял. Нападавший с каре владел своей Изоляцией мастерски: непроницаемый барьер покрывал его с головы до ног, не оставляя ни единой бреши. Попытка Шуньшэна пустить ток через воду на земле провалилась — способность врага изолировала даже подошвы его обуви.

Тучи вновь затянули небосвод, укрыв землю мглой. Погас последний лунный отсвет. Парень с каре крутанул кисти — парные клинки с глубокими долами рассекли воздух и устремились прямо в грудь Шуньшэну.

Отскочив назад с молниеносной грацией, Хэй вскинул правую руку. Раздался звонкий лязг: его оружие приняли на себя оба вражеских лезвия. В то же мгновение левая рука сдёрнула с пояса запасной кинжал и мощным боковым ударом направила остриё парню под рёбра.

Лязг! Сталь встретила невидимую преграду такой прочности, будто ударила в гранитный валун. Запястье Хэя мгновенно онемело, а кинжал, вырвавшись из пальцев, со свистом улетел в темноту.

«Дело дрянь, дело дрянь!» — паниковал Мао, носясь по лесу. Крупной живности здесь не водилось, попадались лишь мыши да белки. Кое-как отыскав бродячего пса внушительных размеров, он мгновенно захватил его разум. Высунув язык и тяжело дыша, пёс на всех парах помчался назад — и замер как вкопанный: Линь Цзымо с самым беспечным видом беззастенчиво тискал его оставленное кошачье тело.

— Гав-гав-гав! — залился яростным лаем Мао. Без речевого чипа это был единственный доступный ему способ выразить возмущение.

Цзымо аккуратно снял серебристую гарнитуру с кошачьего ушка, обернулся и увидел стоящую перед ним кошмарную «швабру» на четырёх лапах. Лохматый пёс с яростью тыкался мокрым носом ему в голень.

— Э-э... — Цзымо перевёл взгляд с кота на пса, занёс было руку, но так и не решился прикоснуться к этой засаленной, грязной шерсти. — Мао?

Как Цзымо умудрился разглядеть человеческую осознанность в собачьих глазах — загадка, но он мгновенно сообразил, что его недавние ласки выглядели со стороны весьма двусмысленно.

— Я просто одолжил гарнитуру, сейчас верну, — поспешно оправдался он. — У Хэя там совсем всё плохо. Думаю, нам стоит объединить усилия.

— Ау? — Пёс-швабра недоверчиво хлопал глазами.

Из-за свалявшейся чёлки Цзымо даже не мог толком разглядеть, где у этой псины глаза, но короткое тявканье принял за согласие.

— Судя по моим наблюдениям, этот парень с каре способен изолировать абсолютно любые атаки.

Посреди фразы, с такой же непринуждённостью, с какой люди дышат или пьют воду, Цзымо навскидку спустил курок. Пуля устремилась прямо в быстро перемещающегося противника.

Звонкий «дзинь!» — и свинцовый шарик отскочил от его лба, не оставив даже царапины. Однако кинетический удар заставил парня пошатнуться и отступить на шаг, давая Шуньшэну возможность разорвать дистанцию.

Цзымо припал к оптическому прицелу. Расстояние от склона до дороги было совсем небольшим, его зрение и так позволяло разглядеть всё до мелочей, но тут в него словно вселился дух Левенгука. Он раз за разом въедливо сканировал тёмную фигуру Хэя, за считаные секунды вычислив количество порванных мест на его плаще, их глубину и даже длину разрезов.

— Сейчас я буду вести огонь вот с этого направления, — Цзымо провёл пальцем прямую линию в воздухе. — А ты зайдёшь с противоположной стороны… — Он опустил взгляд на лохматую морду: — Понял — тявкни.

— Ваф, — подал голос Мао.

— Отлично, — кивнул Цзымо.

— Столь абсолютный барьер обычно покрывает лишь отдельные участки тела. Чтобы удерживать его надо всем организмом, требуются колоссальные ментальные затраты. И главное… — Цзымо лёгким щелчком активировал передатчик гарнитуры: — Хэй, просто слушай, отвечать не надо.

В кресте оптического прицела маска Хэя едва заметно качнулась.

— Уверен, ты и сам заметил: хотя твой кинжал отскакивает от любой точки его тела, сила отдачи каждый раз разная. А значит, барьер неоднороден, — Цзымо произвёл ещё один выстрел, выиграв для Шуньшэна драгоценные секунды на передышку. — Это доказывает, что его защита — не пассивный инстинкт, а сознательный процесс, которым он управляет вручную. Грудная клетка, шея, голова закрыты максимально плотно, а вот кисти рук, голени и ягодицы защищены куда слабее.

Переведя взгляд на пса, Цзымо дал ему знак готовиться.

— Если атаковать одновременно с разных сторон, ему придётся распылять внимание. И стоит в одной точке возникнуть смертельной угрозе, как он перенаправит туда все ресурсы, обнажив остальные участки, — договаривая, Цзымо поймал себя на том, что заговорил тоном капитана киберспортивной команды: мягким по форме, но властным и не терпящим возражений по сути. Досадуя на себя, он слегка надул щёки и поспешно добавил: — Впрочем, по твоим выпадам видно, что ты и сам раскусил этот принцип. Просто в одиночку такой трюк провернуть почти невозможно, оттого у тебя ничего и не выходило.

М-да, с утешениями получилось ещё нелепее. Поняв, что чем больше говоришь, тем больше путаешься, Цзымо решил замолчать. Но перед этим дал последнюю вводную:

— Я на двух часах от тебя. Зайду выстрелами. Мао ударит с десяти часов. Подстраивайся под нашу атаку и будь предельно осторожен.

Едва смолкли слова в гарнитуре, как краем глаза Шуньшэн увидел несущегося во весь опор огромного пса. Грязная серо-белая шерсть сбилась в тяжёлые колтуны, похожие на дреды. Не ведая страха, лохматое чудовище со всей дури целилось клыками прямо в правую руку парня с каре.

— Это ещё что за хрень?! — вытаращился парень. Но изумление тут же сменилось глумливым хохотом, когда челюсти пса со звоном ударились о невидимую броню на его предплечье.

Однако на этом сюрпризы не закончились. Пока его внимание было приковано к псу, сверху, со склона холма, в его висок ударила пуля.

Бах! Бах! Бах!

Три залпа прогремели один за другим. От кинетической отдачи парень пошатнулся и с яростью возвёл взгляд к холму. Цзымо лишь усмехнулся и всадил ещё одну пулю ему прямо в лицо.

— Бесполезно! — заходился тот в безумном хохоте. — Вы меня щекотать собрались?! Бесполезно, бесполезно, бесполезно! Я же сказал — ничего не выйдет!

Воспользувшись моментом, Шуньшэн вогнал кинжал ему в живот, одновременно нанеся жестокий удар носком сапога по лодыжке. Едва восстановивший равновесие враг снова повалился набок. Не давая ему опомниться, Хэй выбросил левую руку — высвободившаяся мощь Контрактора материализовалась в ослепительную молнию. Серебряная цепь высокого напряжения обрушилась на врага с ужасающей скоростью. В панике парень попытался вскинуть руку для защиты, но обнаружил, что правое предплечье всё ещё мёртвой хваткой сжимает этот проклятый пёс.

«Заблокировать! Быстрее, заблокировать!»

Он орал про себя в полном отчаянии. Пули, непрерывно бьющие в висок, смертоносный разряд электричества, рвущий плоть пёс — подсознание судорожно перераспределяло ресурсы Изоляции, и он сам не заметил, как истощил защиту без остатка. На то, чтобы остановить вспарывающий живот кинжал, ресурсов просто не осталось.

Чвак!

Острая боль вонзилась в живот, сменившись ледяным холодом, растекающимся по внутренностям. Парень с каре подкосился. Все те удары, что раньше сдерживала Изоляция, обрушились на него одновременно, многократно усиленные. Захлёбываясь мукой, он судорожно зажал рану и повалился на землю.

— Пошёл вон! — Исказив лицо в свирепой гримасе, парень с каре с размаху всадил сапог псу прямо в брюхо. Здоровенная псина жалобно визгнула и пролетела добрых три метра по земле.

— Мао! — Шуньшэн на мгновение запнулся, порываясь оглянуться.

Эта секунда промедления чуть не стала роковой: остриё вражеского клинка уже неслось прямо ему в переносицу. Но в самое последнее мгновение со склона, подобно падающей звезде, прорезала воздух пуля и насквозь пробила кисть нападавшего.

Воспользувшись моментом, Шуньшэн сбил противника с ног и мёртвой хваткой впечатал ладонь пареньку прямо в стриженую макушку.

— Не надо, не надо, я не хочу умирать!..

Вспыхнула ослепительная дуга высокого напряжения, и всё смолкло.

Выдохнув с облегчением, Линь Цзымо закинул винтовку за спину и кубарем сбежал со склона:

— Живой?

Шуньшэн молчал. Он лишь неподвижно стоял на месте, не сводя с Цзымо пристального взгляда. В его глазах мешались сложные, нечитаемые чувства, разобрать которые Цзымо был не в силах.

Мао, успевший перебраться из израненной собачьей шкуры в тело воробья, недоумённо поглядел с ветки на застывших мужчин, похлопал крыльями и улетел искать своё законное кошачье тело.

Цзымо порывался осмотреть раны Шуньшэна, но вовремя сдержался — это выглядело бы слишком навязчиво. Пусть сам Цзымо уже разгадал настоящую личность Чёрного Жнеца, тот явно не подозревал об этом. Чтобы сгладить неловкость, Цзымо отшутился, отправив Шуньшэна отдыхать, а сам направился к грузовику.

— Если подумать, увезём мы эту Куклу — и со стороны всё будет выглядеть так, будто мы банально торгуем людьми, — ляпнул он, с досадой понимая, что просто несёт чушь ради разговора.

Окровавленный вид Шуньшэна пугал, однако большинство ран были лишь поверхностными царапинами. Впрочем, в голове у него сейчас царил такой хаос, что он просто застыл с ледяным лицом. Цзымо же, решив, что тот получил тяжёлую контузию или внутреннее кровотечение, действовал с предельной осторожностью.

Глухо-глухо...

Едва Цзымо откинул засов фургона, как до его уха донёсся странный металлический звук. Кто-то будто пустил по асфальту пустую стальную кружку.

Гуль-гуль-гуль...

Волосы у Цзымо встали дыбом, а зрачки сжались в точки. Этот звук... Он вырвался из самых тёмных глубин памяти, преодолел толщу десятка лет и настиг его здесь.

Опустив взгляд, Цзымо увидел, как по скошенной траве, едва заметно покачиваясь, катится некрупный металлический цилиндр защитного цвета.

Осколочная граната. С выдернутой чекой.

Сердце Цзымо сжалось в ледяной комок. Развернувшись на пятках, он рванулся назад с такой силой, на какую только был способен. Ладони мгновенно взмокли, лёгкие хрипели, словно кузнечные меха — в голове билась лишь одна паническая мысль: «Не успею, не успею!»

Шуньшэн даже не понял, что произошло, когда Цзымо сбил его с ног, увлекая на землю. Время словно замедлило свой ход. Упав сверху и закрывая его собой, Цзымо судорожно вцепился в его плечи, и Шуньшэн с изумлением почувствовал, как этот обычно невозмутимый парень крупно, мелко дрожит — точно загнанный в угол зверёк.

В следующий миг Шуньшэн и сам всё понял. Поймав слухом зловещий рокот, он попытался перевернуться, чтобы укрыть Цзымо, но было слишком поздно.

Ослепительная вспышка пламени разверзлась перед ними, принеся с собой волну испепеляющего жара. Земля ушла из-под ног. Единственное, что успел сделать Шуньшэн в этом аду из огня и грохота — крепче прижать к себе лежащего сверху человека.

А затем наступила тьма.

***

Грохот взрыва потонул в человеческих криках и плаче.

Цзымо полулежал в полузабытьи, голова раскалывалась от тяжелейшей контузии, сознание путалось — он не понимал, где находится и какой нынче год. Сквозь склеенные ресницы пробивался багровый отсвет пожара. Невыносимый жар палил кожу, заставляя волосы на голове сворачиваться в кольца. И в этом аду его крепко сжимали чьи-то мягкие руки, а на лицо, скатываясь к вискам, капали редкие, горячие капли.

— Момо... Момочка, не спи, пожалуйста... — дрожащий женский голос звал его с тихой, нежной мольбой.

До боли знакомый голос... Цзымо из последних сил пытался разомкнуть веки, но они словно налились свинцом и не поддавались.

Очередной удар сотряс землю. Здание рушилось, сверху дождём сыпалась мелкая крошка и крошево из штукатурки. Но женщина не ослабляла объятий, укрывая его собой от падающего мусора.

Спустя вечность оглушительные раскаты наконец утихли. Накрывшее его тело лежало неподвижно. Цзымо пребывал в полном сознании, но парализованное тело не слушалось — он не мог даже пошевелить пальцем, чтобы прикоснуться к ней, увидеть её лицо. Густая, горячая жидкость с резким запахом железа струилась по его детским рукам, затекая на измазанные слезами щёки. Он слышал, как постепенно замедляется глухой стук её сердца... как оно затихает навсегда, а тело над ним медленно теряет тепло. Цзымо судорожно хватал ртом воздух, охваченный отчаянным, бессильным ужасом.

Прошло немало времени. Грохот окончательно уступил место тишине, а звон в ушах начал спадать. Сквозь тьму донеслись тяжёлые шаги. Кто-то подошёл вплотную и остановился.

— Босс, глянь-ка! Тут пацан!

— Какой ещё пацан? — отозвался второй голос, хриплый, точно скрип гравия. — Дохлая баба лежит и всё.

— Да ты ослеп, что ли?! Твою мать, ну и хватка у жмурика...

«Не надо! Не забирайте меня от неё!» — бился в истерике Цзымо, но это был лишь молчаливый крик в собственной голове. Реальное тело оставалось плетью. Наёмники прикладами автоматов разжали заскорузлые пальцы женщины и вытащили мальчишку наружу.

— Как раз к месту... В тренировочном лагере всё равно не хватает щенков...

Цзымо резко распахнул глаза. В его зрачках всё ещё плясали языки пламени и запекшаяся кровь.

Кошмар оборвался.

Перед взором предстали не развалины и не стерильная белизна больничной палаты, а полупрозрачное свечение.

Синий интерфейс Системы.

В списке заданий напротив строчки [Спасение заложника: Кубота Тадаси] наконец зажглась зелёная галочка. Призовой ящик снабжения автоматически распаковался.

В правом верхнем углу вспыхнули системные строки:

[Внимание: Обнаружена угроза жизни Хозяина]

[Активирована автоматическая система защиты]

[Ящик снабжения успешно распакован: получен предмет «Билет в подземелье»]

[Запрос на привязку напарника: отклик отсутствует]

[Автоматический выбор по наивысшему уровню симпатии: Ли Шуньшэн присоединён к группе]

[Подземелье официально запущено]

«Подземелье? Какое ещё подземелье?! А что с Шуньшэном?!»

Не успел Цзымо задать ни одного вопроса, как его невесомое тело ухнуло вниз. Словно невидимый крюк зацепил его из небытия, и он сорвался в стремительное падение.

***

Организация по обеспечению выживания человечества «Финис», более известная как Халдея — тайный институт, не подчиняющийся ни одному государству в мире. Его единственная цель — не допустить гибели человеческой цивилизации и защитить будущее Земли.

Собранным со всех уголков земного шара Мастерам, используя синтез древней магии и передовой науки, надлежит призывать Слуг через Систему призыва Героических Душ, чтобы восстановить Порядок человечества.

— Ли-сан? Вы тоже сегодня пришли на призыв?

Голубоглазый юноша с тёмными волосами нервно ходил взад-вперёд перед магическим кругом, прижимая к груди горстку Кварца святого. Это были его последние запасы за весь месяц. Судьба словно издевалась над ним: из алтаря сыпались одни лишь однозвёздочные да двухзвёздочные Слуги. Если выпадал хотя бы трёхзвёздочный — это уже считалось небесной благодатью!

— Ага, — смущённо улыбнулся темноволосый парень, потирая затылок. — Я в Халдее уже прилично, а ни одной Героической Души так и не призвал. Вот, решил попытать счастья.

Все сорок восемь Мастеров Халдеи считались кандидатами на спасение человечества. Большинство из них происходило из древних и влиятельных магических династий со всего света. Лишь двое юношей с Дальнего Востока выбивались из этого ряда: Фудзимару Рицука, обыкновенный парень без какого-либо магического образования, и Ли Шуньшэн — загадочный новобранец с туманным прошлым, до сих пор не проявивший ни капли магии.

Шуньшэн окинул взглядом сияющий на полу магический круг и вновь вызвал интерфейс Системы, появившийся в его голове вместе с возвращением сознания.

Очнувшись после взрыва, он обнаружил себя в комнате отдыха, до боли похожей на лабораторную секцию. Сам он каким-то образом омолодился до возраста старшеклассника, а в голове звучал бесплотный голос Системы, уверявшей, будто она привязана к Линь Цзымо.

Шуньшэн попытался выяснить, где Цзымо, но Система лишь отчеканила:

[Ожидайте выдачи задания]

Шуньшэн и сам не мог толком определить, что чувствует к Цзымо. В памяти намертво запечатлелось последнее мгновение перед тем, как мир поглотила вспышка: силуэт человека, заслонившего его от смертельного удара. Шуньшэн прекрасно понимал — они с Цзымо одной породы. Притворяться, лгать, выставлять фальшивые фасады для них обоих было так же естественно, как дышать. Они сблизились, тая в душе собственные мотивы, и умело разыгрывали верных соратников. Но чего в этой игре было больше — холодной разведки или искренней привязанности? Пусть их прошлое строилось на лжи, но разве станет человек играть роль, стоя на самом краю гибели?

Мысли наплывали одна за другой, подобно неистовым волнам. Шуньшэн даже не замечал прежде, сколь прочно Цзымо вплёлся в его повседневную жизнь. Ли Шуньшэн слишком долго был один. Одиночество стало для него подобием ковчега, затерянного в бескрайнем, безжизненном океане. Он плыл в одиночку, из последних сил пытаясь догнать призрачные тени прошлого. Но то тепло, что осталось лишь в воспоминаниях, походило на скрытый туманом мифический остров — желанный, но недосягаемый. Шуньшэн уже смирился со своей судьбой, уверовав, что пробороздит этот океан до самого конца, как вдруг сквозь мрак пробился слабый огонек. По воде к нему приплыла хрупкая лодчонка, на корме которой теплился тусклый фонарь. Свет его был крошечным, едва заметным, но стоит подойти ближе — и он обжигал удивительным, живым теплом. Шуньшэн не собирался гасить этот свет или присваивать его себе; он лишь тихо наблюдал издали, молясь про себя, чтобы эта благодатная теплота задержалась хотя бы ненадолго.

Поэтому, когда Система сообщила о новом задании — [Призвать собственного Слугу], — он отправился к алтарю без малейших колебаний.

Переливающиеся всеми цветами радуги кристаллы Кварца святого полыхали в его руках мягким светом. Шуньшэн уже занёс руку, собираясь бросить их в центр круга, когда его бесцеремонно схватили за локоть.

— Ли-сан, вы, должно быть, не в курсе, но к призыву нельзя относиться так беспечно! — с предельно серьезным видом заявил Фудзимару Рицука.

Рицука считался Мастером с самым внушительным арсеналом Слуг во всей Халдее. История о том, как он с одного-единственного Кварца умудрился вытащить самого Императора Цинь Шихуанди, даже два месяца спустя пересказывалась в местных коридорах как легенда. Словом, в вопросах призыва Фудзимару был тертым аксакалом.

Жестом указав Шуньшэну на место перед алтарем, Рицука поинтересовался:

— Ли-сан, вы ведь из Китая, верно?

— Ну да, — кивнул Шуньшэн.

— А слышали когда-нибудь песню «Хаоюньлай» — «Пусть придет удача»?

Шуньшэн опешил, вылупившись на него в полном недоумении.

Рицука же прямо-таки лучился энтузиазмом:

— Я сейчас покажу, как надо, а когда начнешь бросать камни — пой сам! «Пусть удача придет, пусть удача придет~ Удача с собой радость-любовь принесет~»

Шуньшэн лишился дара речи.

Под натиском сияющих, полных безудержной веры глаз Рицуки он лишь сдавленно выдохнул:

— Я... попробую.

Под «дивное» вокальное сопровождение кристаллы Кварца святого полетели в центр магического круга и мгновенно канули в нём, будто камни, брошенные в зеркальную гладь озера.

Лазурные руны на полу вспыхивали одна за другой, сплетаясь в целостный сияющий рисунок. Разноцветный омут магии закружился, набирая силу, и из небытия прямо в центр алтаря ударил ослепительный столб света, уходящий в невидимую высь.

— Пятизвёздочный! Точно пятизвёздочный! — заверещал Рицука с таким азартом, будто сам выбил редчайшего Слугу. — Быстрее, смотри, какой класс! Хоть бы саппорт, хоть бы поддержки!

Шуньшэн же, не мигая, вглядывался в эпицентр свечения.

Радужные кольца рассеялись, а световой столб рассыпался искрящейся пылью, которая медленно оседала, обретая плотную форму. На алтаре проявился изящный, невысокий силуэт.

— С таким-то ростом? Если это «пятёрка», то наверняка Слуга-женщина, — натренированно выдал Рицука.

«Женщина?» — Шуньшэн нахмурился. Неужели он ошибался в своих догадках?

— Попрошу не менять мой пол на ходу, — раздался из клубов тумана чистый, звонкий, точно горный ручей, юношеский голос.

Когда магическое марево рассеялось, перед ними предстал Слуга, воплотившийся в облике юноши.

У него была молочно-белая кожа и чистые янтарные глаза. Костюм ни капли не походил на облачение древних героев: облегающий, темно-фиолетовый тактический комбинезон явно футуристического кроя, а на лбу покоились алые очки-визоры, напоминающие паучьи глаза. Вся его экипировка дышала духом высокотехнологичной фантастики. В правой руке юноша сжимал массивную снайперскую винтовку, а левую небрежно положил на пояс. Выражение его лица казалось неопределённым — не то раздражённым, не то равнодушным. Впрочем, этот холод мгновенно улетучился, стоит его взгляду пересечься с Шуньшэном, сменившись чем-то куда более сложным и нечитаемым.

Фудзимару Рицука лихорадочно перебирал в памяти известную базу данных. Подавляющее большинство Слуг приходило из древних легенд, мифов и исторических хроник; лишь малая часть — вроде Детского Стишка — материализовалась из людских верований и концептов. Но чтобы Слуга выглядел настолько современно... такое встречалось неимоверно редко.

— Слуга Лин. А класс угадывайте сами, — сухо отчеканил юный Слуга.

Отправив снайперскую винтовку в духовный эфир, он подошел вплотную к Шуньшэну, задрал подбородок и бросил через плечо Рицуке:

— Нам с Мастером нужно наладить контакт. Посторонних прошу не мешать. Спасибо.

— Э-э... Понял. Всего хорошего? — только и смог выдать ошарашенный Рицука.

***

Цзымо шел впереди, Шуньшэн молча следовал за ним шаг в шаг.

Внутренние помещения Халдеи отличались исполинскими размерами. Несмотря на обилие персонала и Мастеров, гулкие белые коридоры навевали стойкое ощущение сурового северного одиночества.

Губы Цзымо едва заметно подрагивали — он порывался заговорить раз пять, но так и не выдавил ни звука. Внешне он старался сохранять маску ледяной неприступности, хотя в душе горел от дикого стыда. Эта экипировка... он выглядел так, словно врядился в постыдный косплей Черной Вдовы, да ещё и в мужском варианте! А уж тот факт, что в этом облике его тело усохло до состояния пятнадцатилетнего подростка, и вовсе доводил до белого каления...

— Ты как? Живой? — внезапно подал голос Шуньшэн.

— А? — Цзымо запнулся. Внезапно из самых тайных уголков души выскользнула крошечная искорка тепла, мгновенно сжегшая весь его стыд и досаду. — Да... нормалек. А ты как?

Шуньшэн на миг замялся:

— Да тоже в порядке. Только... — Он неопределенно качнул пальцем себе за спину. — Если идти туда дальше, упремся в тупик. Моя комната в другой стороне.

— Я тут только появился, еще не ориентируюсь, — буркнул Цзымо, отводя взгляд.

— Ага, понимаю, — мягко отозвался Шуньшэн.

Обычно Героические Души материализуются в расцвете своих сил. Выходит, у двадцатилетнего Цзымо пик формы пришелся на пятнадцать лет? Впрочем, вместе с юным телом к нему, похоже, частично вернулись и тогдашний характер, и подростковая вспыльчивость.

Шуньшэну такой Цзымо показался неожиданно милым. Прежний Линь Цзымо не выходил из роли и вечно плел интриги, этот же, с живыми и нескрываемыми эмоциями на лице, выглядел удивительно искренним.

Цзымо надулся и сердито зашагал в нужную сторону. Он не видел, каким теплым, почти нежным взглядом смотрит ему в затылок Шуньшэн, и лишь досадовал про себя: мало того что он топографический кретин, так еще и опозорился перед человеком, к которому неравнодушен!

«Черт знает почему, но я просто в бешенстве!» — кипел он про себя.

Жилые блоки Халдеи состояли из одноместных комнат. Переступив порог, Цзымо сразу заприметил мягкую кровать Шуньшэна и без лишних церемоний уселся на матрас.

Опершись руками о колени, он свесил ноги и болтал ими в воздухе. Едва за Шуньшэном захлопнулась дверь, Цзымо вызвал перед собой голубое окно Системы:

— Тебе тоже упал квест?

— Угу. Командное задание, — ответил Шуньшэн. У него имелась тьма вопросов по поводу этой странной Системы, но момент явно не располагал к расспросам.

— «Задание: Спасение заложников...» — по слогам чеканил Цзымо, точно школьник у доски. — «Награда: ящик снабжения. Штраф за провал: смерть».

С совершенно ошалелым видом он ткнул пальцем в мелкую строчку в скобках сразу после «заложников»:

— Вот это слово... «Всё человечество»... Оно ведь означает ровно то, о чем я подумал?! В смысле, заложники — это что, блин, ВСЁ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО?!

http://bllate.org/book/17415/1659810