Готовый перевод Transmigrated into A Big Shot’s Cannon Fodder Little Pampered Wife / Трансмиграция в пушечное мясо: молоденькая женушка по расчету для большого босса: Глава 14

Шэнь Жань долго кашлял, колотя себя кулаком в грудь, а затем с виноватым видом уткнулся лицом в горку десертов.

Вчерашний инцидент оказался до жути неловким, и в голове невольно всплывали яркие картины.

Надо признать, «аппаратное обеспечение» главного героя романа было выдающимся. Даже сквозь матовое стекло душевой он смог оценить этот внушительный «капитал».

На лице Минь Синчуаня читалось: «Я так и знал». К счастью, он не стал долго на нем задерживаться и перевел взгляд на Ло Юйфэя.

Едва войдя, они завели беседу. С добродушной улыбкой старшего Ло Юйфэй поинтересовался:

— Как поживает твой дедушка?

— Вашими молитвами, на здоровье не жалуется, — ответил Минь Синчуань.

Ло Юйфэй усмехнулся:

— Да уж, вряд ли он жаждет моих молитв.

Минь Синчуань промолчал. Господин Ло и его дед были старыми друзьями, эдакими закадычными приятелями, вечно подкалывающими друг друга.

На публике оба держались донельзя серьезно и солидно, но стоило им остаться наедине, как они тут же принимались валять дурака.

В аукционном зале присутствовало несколько специально приглашенных журналистов. Как правило, на такие мероприятия не пускали репортеров из желтой прессы; все материалы проходили строгую проверку перед публикацией.

Шэнь Жань зачерпнул горсть семечек и принялся их щелкать, всем своим видом напоминая типичного зеваку-любителя сплетен.

В зале мелькали тени и блики света; здесь собралось множество красавцев и красавиц, а также влиятельных бизнесменов и богатых дам.

Ло Юйфэй пригласил сюда едва ли не всех видных деятелей города H.

Всю свою жизнь старик прожил без детей, направив всю нерастраченную энергию на благотворительность. Поговаривали, что он даже усыновил нескольких сирот.

Однако, проследив за траекторией их движения, Шэнь Жань невольно содрогнулся.

Неужели эта парочка направляется прямо к нему?

Шэнь Жань сделал вид, что ничего не замечает, и уже собирался улизнуть, но его окликнул Минь Синчуань:

— Шэнь Жань, куда ты собрался?

От этого низкого, бархатистого голоса у Шэнь Жаня защекотало в ушах.

Он замер, внутренне сопротивляясь: «Разве ты не говорил мне держаться от тебя подальше на публике?»

Он медленно обернулся, мгновенно нацепив на лицо выражение пылкой влюбленности и радости:

— Брат Чуань? Я... хочу в туалет.

Минь Синчуань ничего на это не сказал, лишь обратился к своему спутнику:

— Господин Ло, это Шэнь Жань.

Ло Юйфэй поправил очки на переносице, сделал пару шагов к Шэнь Жаню, окинул его внимательным взглядом и произнес:

— Эх, похож... И правда очень похож. Хорошо. Я был весьма рад, узнав о вашем браке. Хотя... Впрочем, брак — это то, над чем нужно работать самим. Я от всего сердца желаю вам счастья.

Лицо Минь Синчуаня оставалось бесстрастным, а Ло Юйфэй тем временем кивнул Шэнь Жаню:

— Ладно, ступай по своим делам!

Не зная, что на это ответить, Шэнь Жань лишь вежливо поклонился господину Ло и бросился наутек.

Куда запропастился Жуань Лэтянь — было неясно. Сделав круг по залу и не обнаружив друга, Шэнь Жань и впрямь направился в уборную.

До начала аукциона оставалось полчаса, и в коридоре несколько знаменитостей раздавали интервью.

Проходя мимо, Шэнь Жань мельком взглянул на них. Один из мужчин сидел в инвалидном кресле. Судя по слухам, это был старший брат из семьи Цинь, страдающий врожденным недугом.

Весьма привлекательный, с безупречными манерами, но, к несчастью, калека с рождения.

И к тому же человек с гнильцой.

Эти несколько богатейших семей города H были настоящим клубком ядовитых змей.

Шэнь Жань не желал иметь с ними ничего общего. Он хотел лишь держаться подальше от этих интриг, спокойно прожить остаток своих дней и защитить отца со старшим братом — этого было более чем достаточно.

В конце концов, эти двое прямых родственников относились к нему с искренней теплотой. Унаследовав память прежнего владельца тела, он унаследовал и его родственные чувства.

В его сердце Минь Синчуань, при всей своей значимости, всё равно не мог тягаться с отцом и братом.

До этого он выпил немало сока, поэтому с облегчением справил нужду. Когда он мыл руки, у соседней раковины оказался молодой человек в солнцезащитных очках.

Шэнь Жань не придал этому значения. Вымыв руки, он уже собирался уйти, как вдруг незнакомец заговорил:

— Вы кажетесь мне незнакомым! Впервые на аукционе? Уже присмотрели себе что-нибудь?

Шэнь Жань обернулся как раз в тот момент, когда парень снял очки. Едва разглядев его лицо, Шэнь Жань почувствовал, как сердце ухнуло в пятки.

Кровь мгновенно застыла в жилах, а от копчика ледяной волной поднялась дрожь — отголосок запрятанного глубоко в памяти предсмертного ужаса оригинального Шэнь Жаня, скончавшегося от выкидыша на улице.

Внешне, однако, Шэнь Жань остался абсолютно невозмутим. Не проронив ни слова, он лишь коротко кивнул и, не удостоив парня даже прямым взглядом, вернулся в банкетный зал.

Лишь оказавшись среди людей, он смог немного расслабиться. В этот момент со сцены грянули громкие аккорды симфонического оркестра.

Следом кто-то хлопнул его по плечу. Шэнь Жань резко обернулся и увидел вернувшегося из своих скитаний Жуань Лэтяня.

Жуань Лэтянь приобнял его за плечи и радостно сообщил:

— Познакомился с одним топовым автором-исполнителем, для следующего альбома можно будет заказать у него песню! Эй, Сяо Жань-цзы, что у тебя с лицом?

Шэнь Жань глубоко вздохнул и ответил:

— Ничего, просто ты меня напугал.

Взяв себя в руки, он заставил мозг работать на максимальных оборотах.

Тот парень в туалете был не кем иным, как Цяо Циюнем — человеком, по вине которого Шэнь Жань в прошлой жизни потерял ребенка и умер прямо на улице.

Шэнь Жань читал роман невнимательно, а может, автор просто не стал вдаваться в подробности того, как именно они познакомились.

Неужели их первая встреча произошла именно на этом аукционе?

Он читал немало романов о попаданцах и всегда находил тамошних главных героев невероятно крутыми и несгибаемыми.

Они либо голыми руками рвали злодеев на куски, либо устраивали кровавую баню, либо взбирались на самую вершину мира.

Но Шэнь Жань был трусоват. Пока он не будет на сто процентов уверен, что сможет раздавить противника, он ни за что не раскроет свои козыри.

А значит, пока остается лишь затаиться.

На сцену вышел ведущий — аукцион начался.

Очаровательная ведущая представила фарфоровое изделие, появившееся на огромном экране:

— Перед вами эмалевая табакерка эпохи правления Цяньлуна династии Цин. Как видите, она отличается миниатюрностью и весьма изысканной формой. Сочетание нефрита, эмали и искусства каллиграфии делает ее поистине гармоничным и непревзойденным шедевром...

Шэнь Жань равнодушно разглядывал табакерку.

Жуань Лэтянь, стоявший рядом, шепнул:

— Первый лот — это всегда проба пера, чтобы прощупать почву. За него много не выручат. Обычно это либо вещь с дефектом, либо качественная подделка, так что стартовая цена невелика.

И впрямь, стартовая цена табакерки составила всего двести тысяч.

Желающих поднять ставку оказалось немного: таблички поднимались редко, а после отметки в миллион никто больше не предлагал цену.

— Если поднимать дальше, останешься с ней на руках, — просветил друга Жуань Лэтянь. — Впрочем, миллион — вполне адекватная для нее цена.

Шэнь Жань, ничего в этом не смыслящий, лишь часто кивал.

И как раз в тот момент, когда он решил, что табакерка уйдет с молотка за миллион, сидевший в самом центре первого ряда Минь Синчуань, сосед Ло Юйфэя, поднял табличку.

— Полтора миллиона, — негромко произнес он.

По залу прокатился гул удивленных голосов. Ведущая на сцене трижды подтвердила ставку и ударила молотком.

Помощник Минь Синчуаня поднялся на сцену для оформления документов, а сидевший рядом Ло Юйфэй благодарно кивнул мужу Шэнь Жаня.

Выложить полтора миллиона за вещь с изъяном — Минь Синчуань отнюдь не был дураком и прекрасно понимал, что она того не стоит.

Он просто задал хороший тон для мероприятия Ло Юйфэя и показал пример остальным участникам торгов.

Господин Ло обладал колоссальными связями и влиянием в городе H. Ради расположения такого человека не жалко было отдать полтора миллиона хоть за обычный кирпич.

И пусть сейчас Минь Синчуань уже не нуждался в протекции господина Ло, он просто выражал благодарность за помощь, оказанную ему в ранние годы.

Жуань Лэтянь склонился к самому уху Шэнь Жаня и прошептал:

— Твой муженек просто зверь! Впрочем, для него это даже не карманные расходы. Я слышал, он недавно вбухал десять миллиардов в проект реконструкции городских деревень в городе H. Цо-цо, неудивительно, что ты так по нему сохнешь.

Шэнь Жань закатил глаза:

— Не говори так, я по нему больше не сохну.

Жуань Лэтянь усмехнулся:

— Ну да, ну да, не сохнешь. А ты посмотри, те звездульки на задних рядах скоро дырку в нем прожгут взглядами.

Шэнь Жань проследил за его взглядом и действительно увидел стайку разодетых красоток, бросавших на Минь Синчуаня томные взоры.

Минь Синчуань хранил молчание, а Ло Юйфэй подал знак переходить к следующему лоту.

Следующие предметы не представляли особого интереса, и ни один из них не ушел дороже миллиона.

Все присутствующие понимали: главное блюдо еще впереди.

Новость о свитке Ван Сичжи, закинутая Ло Юйфэем, прозвучала как разорвавшаяся бомба, и многие пришли сюда исключительно ради того, чтобы поглазеть на это чудо.

Хотя Шэнь Жань ничего не смыслил в антиквариате, о подлинниках Ван Сичжи он всё же слышал.

Говорили, что фрагмент его «Письма о благополучии», состоящий всего из сорока одного иероглифа, можно было продать за сотни миллионов, и это при том, что манускрипт не был целым.

Он сильно сомневался, что кто-то из собравшихся готов был выложить сотни миллионов за оригинальную каллиграфию Ван Сичжи.

И его чутье не подвело: вынесенный на обозрение свиток не был подлинником.

Это оказался вертикальный свиток, на котором мастер Ван До скорописью скопировал «Письмо об ожидании скорой встречи» Ван Сичжи.

Тем не менее, этот лот по праву заслуживал звания жемчужины сегодняшнего аукциона.

Не говоря уже о громком имени Ван До, коллекционная ценность этого свитка составляла никак не меньше трех миллионов.

Ведущая объявила:

— Как вам всем известно, Ван До — выдающийся каллиграф и художник эпохи заката династии Мин и начала династии Цин. Его подлинники обладают колоссальной коллекционной ценностью, а в данном случае мы имеем дело с копией работы величайшего мастера китайской каллиграфии Ван Сичжи. Полагаю, многие из вас с нетерпением ждали именно этого лота. Не будем терять времени — торги начинаются!

Стартовая цена свитка составила два миллиона. Тут же взметнулось несколько рук, и цена быстро достигла трех миллионов.

Стоявший рядом Жуань Лэтянь тоже успел пару раз поднять табличку. Увидев, что ставки перевалили за три миллиона, он стиснул зубы и выкрикнул:

— Три миллиона пятьсот тысяч!

При деньгах-то он был, но отдавать три с половиной миллиона за картину было поистине непозволительной роскошью.

Однако, вспомнив о любви Шэнь Цзюэ к живописи и каллиграфии, он решил, что сумма не так уж и велика.

По залу прокатился ропот. Жуань Лэтянь уже предвкушал победу, как вдруг откуда ни возьмись выскочил неожиданный конкурент:

— Три миллиона шестьсот тысяч.

Жуань Лэтянь чертыхнулся про себя и снова поднял табличку:

— Три миллиона восемьсот тысяч!

Противник невозмутимым тоном перебил ставку:

— Четыре миллиона.

Жуань Лэтянь больше не осмеливался повышать — у него просто не было на руках таких свободных средств.

Аукционные дома не работали в кредит, таково было негласное правило города H.

Пока ведущая вела обратный отсчет, Шэнь Жань выхватил у Жуань Лэтяня табличку и поднял ее:

— Четыре миллиона пятьсот тысяч.

Соперник, очевидно, не собирался сдаваться:

— Четыре миллиона шестьсот тысяч.

— Пять миллионов, — бросил Шэнь Жань.

Зал взорвался гулом. Конкурент наконец отступил.

Ведущая опустила молоток. Шэнь Жань похлопал остолбеневшего Жуань Лэтяня по плечу:

— Иди забирай! Папочка купил это для тебя.

После таких торгов публика оживленно перешептывалась, гадая, из какой семьи этот молодой господин, разбрасывающийся пятью миллионами с такой легкостью.

А вот Шэнь Жань внутренне ликовал: впервые в жизни он спустил такую астрономическую сумму.

Он сунул свою карту Жуань Лэтяню и отправил его за кулисы оформлять покупку. Тратить такие деньжищи оказалось сродни катанию на американских горках — чертовски захватывающе!

В этот момент кто-то подошел к нему сбоку:

— Молодой господин Шэнь Жань? Весьма щедрый жест.

Шэнь Жань обернулся. Это был не Цяо Циюнь, а тот самый соперник по торгам.

Мужчина приветливо улыбнулся и протянул руку для пожатия:

— Давайте знакомиться. Меня зовут Чэн Юй, я только что вернулся из страны F.

Заметки автора:

Шэнь Жань: Плохо дело, опять нарвался на человека, с которым лучше не связываться...

http://bllate.org/book/17377/1734169