Готовый перевод When I save the world, I always get confused about the heroes / Когда я спасаю мир, то всегда путаюсь в героях: Глава 36.1

Лис мягко подошел к кровати и, рискуя лишиться языка, лизнул намеченную жертву.

Лис, который тут же был поднят в воздух за пушистый хвост, почувствовал, что его хвост вот-вот оторвут. Хорошо зная своего хозяина, он понимал, что лесть и милые уловки здесь не помогут — более того, его могли запросто зарезать и сварить.

Превосходно зная характер хозяина, лис сначала намеренно расслабился, чтобы усыпить бдительность противника, а затем туго обвил хвостом его руку, раскачался и вцепился в нее зубами.

На белой руке остался след лисьих зубов, из которого даже проступили капельки крови.

Гун Цзю отпустил животное, и белый лис упал на пол.

След от зубов на руке был слишком ярким, но настроение у Гун Цзю, напротив, стало прекрасным.

Он взял лиса на руки и начал гладить его по шерсти.

Лис довольно заурчал. Как же здорово иметь такого извращенного хозяина!

Голос «Бульона с говядиной» почти разносился по всему зданию, а содержание было неизменным: «Брат Цзю! Брат Цзю!». Однако Гун Цзю вышел к ней только во время ужина, да и то, похоже, просто мельком взглянул на девушку.

«Бульон с говядиной» настолько привлекала внимание, что в тот момент Лу Сяофэн не заметил, что вместе с ней прибыл еще и юноша по имени Юэ Ян. Весь его облик излучал холод, и он в совершенстве владел боевыми искусствами.

Ци Чжу мысленно подсчитал, что их тут уже семеро. Он взглянул на слугу, указал на лиса рядом с Гун Цзю и спросил:

— Он считается?

Слуга покачал головой.

Белый лис сразу же ощетинился: «Черт! Расизм — это неправильно!».

На сегодняшний ужин подали жареные бифштексы из отборной телячьей вырезки, но почти никто не съел и пары кусков — когда мясо разрезали ножом, внутри виднелись кровяные прожилки. Бифштексы были явно недожаренные.

Когда гости почти закончили ужинать, слуга подошел и сказал:

— Сегодня седьмое июля, день, когда широко открываются врата преисподней. Гости прибыли как раз вовремя. Каждый год в это время мы играем в небольшую игру.

Ша Мань усмехнулась:

— У нас есть выбор?

Ответ, естественно, был отрицательным.

Площадь здесь была невероятно огромной, а вблизи все выглядело еще более впечатляюще.

Резные балки и расписные стропила, парящие павильоны и сияющая киноварь. Мраморные колонны величественно стояли по обеим сторонам, украшенные золотой резьбой, а рядом тянулась галерея, усыпанная драгоценными камнями. Под ногами лежал паркетный пол из ясеня, а неподалеку от цветочных горшков был расстелен большой ковер с красным темным узором. Никто не сомневался, что украшения на стенах были настоящим ночным жемчугом.

Похоже, в мире был только один такой дворец, где все излучало развратную роскошь.

Карлик, встречавший их вчера у входа, привел гостей в небольшую комнату и жестом пригласил войти.

В маленькой комнате оказался свой мир: внутри были десять разных дверей. «Бульон с говядиной» хотела войти в одну дверь вместе с Гун Цзю, но карлик долго что-то бормотал и жестикулировал.

Каждый может выбрать только одну дверь, повторяться нельзя.

Ци Чжу выбрал ближайшую и, не раздумывая, вошел.

В следующий миг он оказался в огромном лабиринте.

Стены были сделаны из белых костей, а украшения — из черепов. Структура лабиринта была чрезвычайно сложной, даже свет скрывался за стенами из костей. В этом было что-то от темного леса, где ночью не видно неба.

Со всех сторон вздымались костяные стены, такие высокие, что не было видно вершины.

На ладони вспыхнул призрачный огонек, которому Ци Чжу скомандовал:

— Вперед.

Огонек помчался вперед.

С таким проводником выбраться наружу было делом пары минут.

Но на выходе его ждал не свет, а еще одна дверь, у которой стоял человек.

Ци Чжу внимательно посмотрел на девушку у входа. Ее хрупкая фигура была полностью скрыта под огромным даосским одеянием. Челка, прямые черные волосы, ниспадающие словно разлитые чернила, большие и ясные темные глаза. В сочетании с изящными и выразительными чертами лица она была похожа на фарфоровую куклу.

Девушка поклонилась, вытянула тонкие белые руки и начертила в воздухе горизонтальную черту:

— Здравствуйте, меня зовут Цзюгун Цюн.

Ци Чжу почувствовал в ней ауру Жуань Цинъюя — в определенном смысле эти двое были одной породы: похожие на людей, но не люди. Иными словами, те, кто уже дошел до врат в мир мертвых и даже переступил порог, но был насильно возвращен обратно.

— Если я не ошибаюсь, этот лабиринт построен из человеческих костей, — сказал Ци Чжу.

Цзюгун Цюн невинно хлопнула ресницами, скрывая растерянный, наивный взгляд — от такого у любого мужчины растаяло бы сердце.

Но перед ней стоял человек с чрезвычайно низким эмоциональным интеллектом, сосредоточенный только на своем вопросе.

— Если ты потерпишь неудачу, мой лабиринт станет еще сложнее.

Кости неудачников станут для нее строительным материалом.

— Входи.

Ци Чжу поднял взгляд и осмотрелся. Комната была намного меньше той, в которой он жил сейчас. Повсюду стояли стеллажи для хранения, на них располагались макеты лабиринтов всевозможных типов, все без исключения сделанные из костей. Единственное различие заключалось в цвете костей. Затем он увидел огромную ширму, собранную из крыльев настоящих бабочек, тонких и прозрачных, словно крылья цикад. Казалось, они вот-вот взмахнут ими и взлетят.

Своими сокровищами, конечно же, всем хочется похвастаться как следует. Цзюгун Цюн повела его, представляя каждое:

— Вот эти кости водяной змеи. Не думай, что раз это водяная змея, то у нее нет костей — я лучше всех в искусстве отделения костей. У любого живого существа есть кости и сухожилия. В детстве я мечтала стать лучшим мастером по отделению костей, а потом полюбила все, что связано с головоломками, особенно лабиринты. Их можно прекрасно сочетать с искусством отделения костей.

Цзюгун Цюн зачарованно посмотрела на эти лабиринты, проводя пальцем по костяным швам, и почти с одержимостью произнесла:

— Смотри, это же настоящие произведения искусства. Верно?

Ци Чжу ответил:

— Прости, но я не в состоянии это понять.

Цзюгун Цюн не рассердилась:

— Очарование искусства как раз в том, что не каждый способен его понять.

Ци Чжу хмыкнул:

— В отличие от искусства, мне больше хочется узнать, где выход.

Цзюгун Цюн все равно тянула его, не желая отпускать, и продолжала объяснять, доставая кучу маленьких костяных лабиринтов и настойчиво пытаясь вручить ему. После множества вежливых отказов Ци Чжу, в конце концов, выбрал лишь один небольшой лабиринт из белых костей. До цветных костей, особенно отдающих зеленым свечением, его эстетическое чувство не доросло.

Спустя долгое время девушка с чувством произнесла:

— Я давно не говорила с кем-то так долго.

Ци Чжу заметил:

— Если бы ты не убивала тех, кто застревал в лабиринтах, уверен, у тебя было бы много собеседников.

Цзюгун Цюн покачала головой:

— Веришь или нет, но я действительно очень хотела их спасти. Однако у каждого места свои правила. Если бы я нарушила правила, погибла бы я.

Ее натура была хрустально чистой и прозрачной. Даже зная, что руки этой девушки запятнаны кровью бесчисленных жертв, невозможно было ее возненавидеть.

Ее прекрасные глаза смотрели на Ци Чжу:

— Я надеюсь, ты выживешь. Ты прошел мой лабиринт, и я могу сделать исключение, рассказав тебе свое имя.

Она встала на цыпочки, приблизилась к уху Ци Чжу и тихо произнесла несколько слов.

Это было имя, которое три дня спустя спасло бы жизнь Ци Чжу.

Следуя ее указаниям, Ци Чжу поменял местами предметы на второй и третьей полках стеллажа. Тут же стена расступилась, открыв проход, достаточно широкий для взрослого человека.

Он слегка согнулся, чтобы выйти, но перед уходом оглянулся.

Цзюгун Цюн с улыбкой помахала ему на прощание.

Пройдя длинный коридор и снова выйдя в главный зал, Ци Чжу обнаружил, что Жуань Цинъюй и тот мужчина по имени Юэ Ян уже ждут там.

Увидев его, Жуань Цинъюй стремительно подскочил. На его лице еще сияла улыбка, но как только он приблизился к Ци Чжу, от него вдруг повеяло жестокой, бурной энергией.

Он принюхался, и его взгляд стал опасным:

— Ты встречался с женщиной?

Ци Чжу вздохнул:

— Вот же собачий нос.

Увидев его безразличное отношение и вспомнив, как сам все это время беспокоился о его безопасности, Жуань Цинъюй тут же разозлился, развернулся и ушел. Сделав несколько шагов, он снова оглянулся на Ци Чжу.

Ци Чжу понял его намек, но он не собирался его догонять и возвращать.

Жуань Цинъюй всего лишь хотел немного покапризничать, но, увидев его безучастный вид, он вдруг почувствовал в сердце острую боль, словно его сердце скрутили, как косичку, и затянули до боли.

Вскоре все постепенно вернулись, и почти каждый получил легкие ранения. Одежда Лу Сяофэна выглядела потрепанной, левая нога лиса Гун Цзю была ранена, у «Бульона с говядиной» на руке красовалась царапина, но, к счастью, в целом все остались живы.

Когда все стали расходиться, Ци Чжу подошел к одному из слуг, стоявших в зале, попросил принести кое-какие вещи и, вернувшись в комнату, больше не выходил.

В глухую полночь Жуань Цинъюй открыл дверь. Было очевидно, что он только что вышел из ванны: от него исходил легкий аромат роз. Полураскрытый ворот обнажал изящные ключицы и значительный участок кожи.

В глазах Ци Чжу промелькнула тень.

Улыбка во взгляде Жуань Цинъюя углубилась, но не дошла до самого дна. Он наклонился, приблизившись к его уху, и прошептал:

— Что, решил нанести визит глубокой ночью? Есть какие-то указания? Впрочем, наверняка есть, ты обращаешься ко мне только тогда, когда вспоминаешь о моей полезности.

Тон у него был развязный и лишенный всяких эмоциональных красок.

Ци Чжу знал, что тот все еще сердится, и отступил немного, удалившись за безопасную границу.

Оказавшись на безопасном расстоянии, он вздохнул и одной рукой протянул ему вещь.

Сосуд был подобен бутону лотоса, с розовато-белыми разводами, абсолютно прозрачный, словно разноцветный стеклянный фонарь, и источал легкое благоухание.

— Мягкое стекло?

Ци Чжу сказал:

— Даже если упадет на землю, не разобьется.

Бархатистый на ощупь, с легкой прохладой.

Щека Ци Чжу ощутила влажность его губ, и он нахмурился:

— Убери свои похотливые мысли.

Жуань Цинъюй мягко улыбнулся, на этот раз нежная улыбка по-настоящему достигла глубин его взгляда:

— Спасибо.

Длинные, чистые пальцы погладили поверхность сосуда с нежностью, с какой ласкают возлюбленную.

Ци Чжу еще раз убедился в факте, что это неопределенное существо перед ним — извращенец.

— У него же есть имя, верно?

Ци Чжу удивился. Действительно, любая вещь, вышедшая из его рук, имела свое собственное имя, но до сих пор никто не спрашивал, а он сам не упоминал об этом.

Наклонившись, чтобы вдохнуть аромат, Жуань Цинъюй продемонстрировал красивую линию челюсти:

— Кажется, и правда пахнет цветами. Если я не ошибаюсь, то это аромат пиона.

Его обоняние действительно не уступает собачьему.

Ци Чжу кивнул:

— Внутри цветочный чай из лепестков пиона, но я отфильтровал цвет.

— Лотос и пион, богатство и знатность?

Едва уловимый шепот в сочетании с прекрасным цветом губ хозяина — все это излучало смертельное очарование.

Ци Чжу невольно отступил еще на два шага.

Не просто извращенец, а настоящий демон-искуситель среди извращенцев.

Глаза цвета чая устремились на него:

— Если ему придали особый смысл, значит, у него есть жизнь. Такой уникальный сосуд заслуживает подходящего имени.

— А, да, есть. Называется «Волшебный лотосовый фонарь».

Пальцы Жуань Цинъюя, державшие сосуд, дрогнули:

 — …Действительно уникально.

http://bllate.org/book/17364/1628671