Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 117. Вопрос для марионетки

Глава 117. Вопрос для марионетки

Маленький Мин Чжо был простодушен и наивен, и, похоже, безоговорочно поверил словам Ло Сюя:

— Ты прямо сейчас упадёшь в обморок? А тот человек, о котором ты говоришь — как он выглядит?

— Примерно как ты. Два глаза, один рот, — честно ответил Ло Сюй.

— У всех людей в этом мире два глаза и один рот, — сказал маленький Мин Чжо. —Ты описал слишком расплывчато, я так не смогу его для тебя изобразить.

Он решил, что у Ло Сюя сердечный недуг, а единственный способ облегчить его, который пришёл ему в голову, — это превратиться в «того человека» и тем самым дать Ло Сюю его увидеть.

— Не нужно его изображать, — Ло Сюй долго смотрел на маленького Мин Чжо, как будто собирался раскрыть тайну. — Эту болезнь трудно вылечить именно потому, что он незаменим.

— А кто он? Заклинатель? — маленький Мин Чжо недоумевал. — Почему он незаменим?

На пальцах Ло Сюя всё ещё была кровь. Он достал платок и усмехнулся:

— Я и сам не понимаю. Наверное, потому что только он может заставить моё сердце болеть.

— Он плохой? — маленький Мин Чжо не понимал. — Он же заставляет тебя тревожиться, и сердце у тебя из-за него болит.

— Если говорить о плохом, то он действительно обходится со мной хуже всех, — сказал Ло Сюй. — Но он вовсе не плохой человек. Напротив, он очень хороший, один из тех, у кого язык острый, а сердце мягкое. Если бы ты его встретил, то понял бы: любая история в этом мире способна его тронуть. Хотя сам он ни за что в этом не признается.

Маленький Мин Чжо, казалось, что-то уловил, но не понял до конца. Спустя некоторое время он спросил:

— Почему ты держишь платок, но не вытираешься?

— Тогда давай вытру, — сказал Ло Сюй.

Он протянул руку, не дав маленькому Мин Чжо возможности отступить, и начал вытирать ему лицо платком. Тот дёрнулся, но увернуться не смог. Этот был тот самый платок, что Ло Сюй получил от Мин Чжо в Формации наваждения. После выхода из формации Ло Сюй всё время носил его с собой, но сам им не пользовался, а теперь пустил в дело для маленького Мин Чжо.

Женский голос продолжал тихонько напевать.

— Каждый раз, когда Хуэйман впадает в безумие, он вот так пожирает людей? — спросил Ло Сюй.

— Нет. Он ещё ест горных духов и нечисть, а также подношения в виде благовоний.

Маленький Мин Чжо нахмурился, будто Ло Сюй тёр слишком сильно, и указал туда, где были установлены поминальные таблички:

— Прабабушку с прадедушкой тоже съел он. И маму.

Прабабушка и прадедушка Мин Чжо принадлежали к роду Мин, а род Мин издавна гордился тем, что поклоняется богам солнца и луны. После основания династии Байвэй они и вовсе велели всем школам мира почитать этих двух божеств как высших. Учитывая эту взаимозависимость, как Хуэйман мог съесть их? К тому же прабабушка и прадедушка Мин Чжо жили несколько сотен лет назад. Неужели Хуэйман обезумел вовсе не из-за уловок Мин Ханя, а всегда был таким неистовым?

— Раз твою прабабушку и прадедушку съел Хуэйман, им следовало бы мстить ему, почему же они хотят съесть тебя? — спросил Ло Сюй.

— Мин Хань однажды сказал: как человек может мстить божеству? — маленький Мин Чжо поднял руку и схватил уголок платка. — Они не смеют идти к Хуэйману, поэтому могут отомстить только мне.

Раньше он был слишком напуган, поэтому лишь украдкой бросал взгляды на Ло Сюя, теперь же смотрел прямо ему в лицо, не отрываясь.

Звуки жевания сверху стихли. Постукивание дрожащих табличек и напев женщины тоже прекратились.

— Тебе нравится этот платок? Забирай обратно, — Ло Сюй разжал пальцы и щёлкнул ими. — Но о том, чтобы управлять мной, поговорим, когда подрастёшь.

Серебряное пламя с шипением взвилось меж его пальцев и в темноте охватило кукловодные нити. Мантия, испугавшись огня, резко вспорхнула и, обвив маленького Мин Чжо, потянула его назад. Тот успел сделать всего два шага, как вдруг белые цветы на мантии вздрогнули — Ло Сюй схватил её. На лице маленького Мин Чжо уже не было ни тени страха, только холодное равнодушие. Детским голосом он сказал:

— Я же сказал, это моя мама. Зачем ты её отнимаешь? Я отрублю тебе руку!

Огонь на пальцах Ло Сюя ещё не погас, и в его бликах выражение его лица казалось отнюдь не невинным:

— Если я пытаюсь забрать тебя — твоя мама злится. Если пытаюсь забрать твою маму — ты злишься. Неужели нет способа, чтобы ни ты, ни мама не сердились?

— Не понимаю, что за чепуху ты несёшь.

Маленький Мин Чжо потянул мантию изо всех сил, но куда ему было тягаться с Ло Сюем? Его тело накренилось, но выдернуть ткань из рук мужчины он так и не смог. Ему оставалось только сказать:

— Отпусти!

— Не отпущу, ещё и обратно потяну.

Фигура маленького Мин Чжо покачнулась, и его действительно потянуло обратно. Он в ярости закричал:

— Если не отпустишь, убью!

— Ты же хотел мне руку отрубить? — улыбнулся Ло Сюй.

— Как скажешь, сейчас же отрублю!

Раздался хлопок — и он превратился в лёгкую, трепещущую в воздухе бумажную фигурку. Оказалось, этот маленький Мин Чжо был подделкой. Настоящий Мин Чжо заранее подменил себя бумажной марионеткой и заставил её рыдать в сундуке с сокровищами, нарочно приманивая посетителя и усыпляя его бдительность. Значит, сюда приходил не один только Ло Сюй. Судя по словам Мин Ханя, сказанным в Формации наваждения, он наверняка всячески изводил маленького Мин Чжо, и эти жуткие дворцовые покои, вероятно, не только выполняли функцию формации переноса, но и были местом, где Мин Хань «воспитывал» Мин Чжо.

Мантия, лишившись опоры, осела на пол. Ло Сюй протянул руку, подхватил её и аккуратно уложил на сгиб локтя — вежливо, словно поддерживая старшего. Кукловодные нити в воздухе были тонки, как паутина. С тихим свистом они натянулись, бумажная фигурка взлетела и в мгновение ока превратилась в напудренного дворцового слугу. Марионетка, как и в настоящем, была вооружена парой стальных клинков и, едва коснувшись земли, нанесла удар. Ло Сюй увернулся и щёлкнул по лезвию пальцем.

— Человек фальшивый, а норов настоящий, — сказал он.

Движение его было лёгким, но стальные клинки тут же повело в сторону, как будто они натолкнулись на призрачную стену. Сила напудренного слуги зависела от мастерства того, кто управлял марионеткой. Этот приём не подействовал бы на взрослого Мин Чжо, но против маленького Мин Чжо его было более чем достаточно. Одна рука напудренного слуги безвольно обмякла — остаточная сила удара превратила его обратно в бумажку. Ло Сюй протянул руку, собираясь схватить бумажного человечка, но тот, как воздушный змей, внезапно взмыл в воздух и принял облик Хуэймана.

— Какая выдающаяся техника управления марионеткой! — похвалил Ло Сюй. — Ты чуть было и меня не провёл!

Он говорил искренне. Эта импровизация с марионеткой была невероятно плавной и реалистичной, даже если бы маленький Мин Чжо и не был наследным принцем из рода Мин, он всё равно заслуживал бы зваться гением. Тем более, что, судя по его будущим достижениям, управление марионетками для Мин Чжо было лишь вспомогательной техникой — заклинания призыва грома и молнии государя были куда страшнее.

Из глубины комнаты донеслось негромкое «хм». По голосу было невозможно понять, доволен его обладатель или расстроен. Облик «Хуэймана» было не отличить от настоящего: с завязанными глазами, с пипой в объятиях. Он повернулся к Ло Сю и провёл пальцами по струнам.

Бабах! — подтверждение мыслям Ло Сюя не заставило себя ждать: занавеси, которые прежде плотно оплетали его, взметнулись, и откуда-то сверху на голову Ло Сюя обрушилась молния!

http://bllate.org/book/17320/1658567