Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 91. Охраняя небесную заставу. Часть XII

Глава 91. Охраняя небесную заставу. Часть XII

Когда Линь Чанмин услышал шум дождя, он резко изменился в лице, и в голове у него возникло страшное предположение. Ливень в городе был доказательством того, что речной бог жив, а теперь одна фраза Цзян Линьчжая заставила дождь снова пойти. Неужели тем, на ком паразитировал речной бог, всё это время был Цзян Линьчжай?

Цзян Линьчжай вошёл в храм.

— Я не понимаю, — сказал Линь Чанмин, — раз ты с самого начала убил Цзян И, почему всё так обернулось? Что же произошло в тот день?!

Но Цзян Линьчжай не ответил, и Линь Чанмин был вынужден отступать дальше, готовясь в очередной раз встретить смерть. Но тут ему внезапно пришла идея, и он ударил ладонью в сторону алтаря, где покоилось тело. Порывом ветра труп Цзян И снесло на пол, и Цзян Линьчжай тотчас бросился его подхватывать, а Линь Чанмин, воспользовавшись моментом, дотронулся до тела сзади и сказал:

— Раз ты не хочешь сказать правду, я посмотрю её сам!

Линь Чанмин вспомнил, что раньше, стоило им двоим одновременно коснуться вещи погибшего ученика, и он мог увидеть картину, предшествовавшую смерти. Он предположил, что прикосновение к телу подействует так же, поэтому и сбросил труп Цзян И с алтаря. Как он и ожидал, перед его глазами действительно мелькнуло всё, что случилось перед смертью старшего ученика.

В тот день…

Ливень накрыл городок словно наброшенная сеть, погрузив его в тоскливый мрак. Цзян Линьчжай и Цзян И, переодевшись невестами, въехали в храм речного бога в свадебном паланкине. Там они нашли обезумевшего экзарха и успешно его убили. Цзян И вложил меч в ножны и сказал Цзян Линьчжаю:

— Шифу, хорошо, что мы успели вовремя. Если дать речному богу и дальше пожирать кого попало, с ним действительно будет трудно справиться.

Цзян Линьчжай только что схватился в ожесточённой битве с экзархом, и его меч весь был в крови. Он лёгким движением стряхнул кровь с лезвия:

— Все эти хлопоты по вине рода Мин. Потом сожги труп, чтобы не возникло лишних осложнений.

— Слушаюсь, — ответил Цзянь И. — Шифу, этот экзарх и правда был сильнейшим в городе, убить его оказалось нелегко. Как жаль, что речной бог вселился в него и он так закончил свой путь.

Цзян Линьчжай очистил меч и убрал его. В свете нескольких серебряных ламп в храме он окинул взглядом лежащий на полу труп.

— Род Мин, — сказал он, — выбирая чиновников, всегда смотрит лишь на силу, а не на моральные качества. Этот экзарх занимался самоуправством и даже не заметил, когда в него вселились. Он не заслуживает жалости. Когда будешь избавляться от тела, будь осторожен: речной бог, потеряв живого носителя, норовит залезть людям в рукава.

Цзян И похлопал по своим рукавам и улыбнулся:

— У меня есть огненная рыба, вышитая шицзу. Нечисть мне не страшна.

Речной бог только что паразитировал в теле экзарха и был тяжело ранен Цзян Линьчжаем. Теперь, когда его истинное тело ослабло, он прятался где-то в храме. Цзян Линьчжай ещё на входе наложил на храм печать, чтобы речной бог не сбежал.

Цзян И достал талисман и поджёг его, чтобы осветить помещение. Дождь снаружи всё не прекращался. Он стал терпеливо рыскать в кровавой луже.

Кап-кап-кап… Несколько капель крови упали в лужу под ногами. Цзян И не сразу понял, что это течёт его собственная кровь. Он посмотрел на свою руку: в полумраке виднелась чёрная линия, ведущая от ладони к запястью.

Цзян Линьчжай стоял у входа и смотрел на дождь, когда вдруг услышал крик Цзянь И — тот кричал от боли. Он мгновенно обернулся и в два шага оказался рядом. Лицо Цзян И побледнело, он судорожно сжимал предплечье:

— Шифу, он во мне!

Цзян Линьчжай рванул его рукав: несколько длинных чёрных червей впились в предплечье Цзян И, вгрызаясь в плоть.

— Кармический огонь! — выкрикнул Цзян Линьчжай.

Пламя мгновенно вспыхнуло и сожгло червей. Раны в местах, где паразитировал речной бог, не заживают, и его руку, вероятно, уже не удастся спасти. Цзян Линьчжай в мгновение ока запечатал три энергетические точки на теле ученика. Сохраняя спокойствие, он сказал:

— Ничего страшного. Пока защищены энергетические точки, твоей внутренней энергии ничего не грозит.

Но Цзян И, терпя адскую боль, выдохнул:

— Нет, шифу… они ещё на спине…

Цзян Линьчжай сорвал с него верхнюю одежду и увидел, что на шее и спине ученика кишат бесчисленные чёрные черви. Цзян И, обливаясь потом, отшатнулся, на нетвёрдых ногах сделал два шага назад и упал рядом с трупом. Дрожа всем телом, он обхватил себя руками и закричал:

— …Слишком поздно, шифу! Он уже добрался до груди…

Он всегда был спокойным и сдержанным, раньше не кричал даже под побоями, а теперь катался в луже крови с искажённым от муки лицом. Цзян Линьчжай попытался запечатать ему грудь, но было уже слишком поздно. Тело Цзян И судорожно выгнулось, голова запрокинулась, и по лицу расползлись переплетающиеся чёрные линии.

— Шифу! — кричал он, — Шифу…

Цзян Линьчжай прижал его и, используя свою духовную силу, начал изгонять речного бога. Острая боль пронзала до самого сердца, пот застилал глаза, и посреди истошных криков лицо Цзян И стало постепенно меняться.

— Дождь пошёл, — сказал он. — Я хочу, чтобы дождь затопил весь город.

Цзян Линьчжай сжал лицо Цзянь И, но в знакомых глазах увидел уже не своего ученика, а речного бога. Тот засмеялся:

— Превосходное тело для совершенствования! Такое молодое, полное духовной силы. Шифу, ха-ха, шифу… Цзян Линьчжай, мы с тобой, выходит, стали наставником и учеником!

— Покинь это тело, — приказал Цзян Линьчжай.

— Я прекрасно жил в теле экзарха, — ответил речной бог, — это ты меня изгнал. Теперь мне некуда деваться, вот и пришлось одолжить тело твоего ученика. Слышишь, как идёт дождь снаружи? Это я его лью. Я хочу, чтобы ты увидел, как я затоплю весь этот город!

Снаружи ливень бушевал всё сильнее, река вздулась и пошла волнами, казалось, вот-вот и вправду смоет весь город. Издали доносились крики людей: кто-то звал на помощь, кто-то взывал к богам.

Цзян Линьчжай резко поднял речного бога, но тот не выказал ни малейшего страха.

— Ты хочешь меня убить? — спросил он. — А сможешь ли? Я же твой ученик, шифу.

— Я досчитаю до трёх, — сказал Цзян Линьчжай.

— Если у тебя сердце такое чёрствое, почему рука дрожит? — речной бог провёл рукой по собственному лицу, словно играясь с образом Цзян И. — Каждый раз, когда я вселяюсь в человека, я сначала смотрю на его жизнь. Оказывается, ты меня сам вырастил, шифу. Язык у тебя острый, но сердце мягкое. Когда я болел, ты сидел со мной ночами, носил меня на своей спине…

— Три, — сказал Цзян Линьчжай.

— …носил меня на спине рвать цветы Ую. Мы ставили их на стол шицзу, и она радовалась. Во время её болезни это были одни из редких радостных моментов, — речной бог опустил руку и будто снова стал Цзян И. — Ты помог мне достичь просветления, вёл меня по пути Дао, выковал мой меч. Ты говорил…

— Два.

— Ты говорил, что никогда не любил нас, что мы все были для тебя лишь обузой. Но мы-то любили тебя, шифу. Когда ты напивался и засыпал на земле среди цветов, мы оставались рядом и стерегли тебя. Знаешь, как мы тобой восхищались? Ты лучший мечник в мире, шифу…

Цзян Линьчжай выхватил меч. Он и был лучшим мечником в мире, способным убить одним ударом.

Брызнула кровь. Тёплая. Она облила его так, что половина тела окрасилась красным. Цзян И начала падать назад, и Цзян Линьчжай подхватил его. Теперь он уже не был речным богом — он снова стал его старшим учеником. Цзян И смотрел на Цзян Линьчжая, а кровь всё ещё текла из перерезанного горла.

«Шифу… — он беззвучно звал его, — шифу…»

Цзян Линьчжай не ответил. Кровь стекала по его подбородку, когда он закрыл Цзян И глаза. Когда-то давно, когда Цзян Линьчжай вступал в должность главы, Цзян Сыгу произнесла слова, которые он, как ему казалось, не запомнил. Но на самом деле помнил их отчётливо: «У каждого, кто охраняет горы и моря, есть одна Небесная застава, которую он должен стеречь. Застава эта вовсе не в небе, она в сердце. Парень, ты стал главой школы, теперь ты один из лидеров Четырёх гор. Возможно, сейчас тебе всё равно, но однажды ты поймёшь: чтобы защитить Небесную заставу, придётся сделать выбор».

Какой выбор? Тогда Цзян Линьчжай не понимал, и лишь теперь осознал: выбор был в том, что ради так называемого всеобщего блага, ради спасения людей, ему пришлось убить собственного ученика. Но наставница не говорила, что выбирать будет так мучительно трудно.

В этот миг серебряные лампы в храме мигнули. Мёртвый экзарх шевельнул пальцами и вдруг поднялся с пола. Он, точнее речной бог в его теле, едва не расхохотался.

— В этом мире и правда существуют такие люди, как ты, — сказал он. — Твой меч так быстр, ни тени сомнения. Но знаешь ли ты, что в этом городе вообще нет живых людей?

Резкий порыв ветра задул огни серебряных ламп. Кровь на лице Цзян Линьчжая ещё не высохла, у него вдруг перехватило горло. Он слышал хохот речного бога, но не мог ему поверить, ведь снаружи всё ещё доносились крики и стоны…

— Это твои ученики плачут, — сказал речной бог.

Цзян Линьчжай поднялся и пошёл к выходу. У двери он споткнулся, едва не выронив меч. Ливень обрушился ему на голову и плечи, бил так, что всё тело болело. Но он всё ещё не верил…

— Ты думаешь, что спас невинных горожан? Ха-ха-ха! Все, кого ты спасал, просто марионетки. Эти марионетки разорвали твоих учеников на части и бросили их тела на улице, топтали их ногами. Ты слышал этот вопль только что? Та, которую вы звали у-мэй, плакала громче всех. Все они звали тебя: «шифу, шифу…» А что тогда делал их шифу? Убивал своего старшего ученика!

Цзян Линьчжай бросился бежать, но ступени были слишком скользкими, и он упал и покатился вниз до самого подножия лестницы.

Дождь, бескрайний дождь, бесконечный дождь! Дождь застилал ему глаза, дождь хлестал по лицу. Он снова выхватил меч, но речного бога было не убить: здесь каждый был речным богом.

— Шифу — полное ничтожество, — сказал речной бог.

Движения Цзян Линьчжая стали нескоординированными, как у пьяного, он беспорядочно размахивал мечом под дождём. Он рубил тех, кто выглядел «невинными горожанами», пытаясь найти доказательство, что они люди, но стоило им упасть, как они превращались в красные бумажные фигурки. Бумажные люди, бумажные люди, везде одни бумажные люди!

Цзян Линьчжай, шатаясь, дошёл до канавы, в которой лежал его четвёртый ученик. Он вдруг согнулся, словно его ударили в живот, и опустился на колени у канавы. Его вырвало.

Шифу…

Цзян Линьчжай бормотал себе под нос:

— Шифу, спаси меня… я сделал выбор.

Он не плакал — у него же каменное сердце, он никогда не плакал. Просто дождь тёк по лицу. Вытерев капли рукой, он обнаружил, что всё лицо в крови. Что ему до защиты гор и морей, что ему до охраны Небесной заставы — всё это никогда его не волновало. Речной бог был прав: он — полнейшее ничтожество.

Шифу…

Цзян Линьчжай обхватил голову руками и взмолился:

— Замолчи!

Шифу…

— Не зови меня больше, — ком подступил к его горлу.

Шифу…

Цзян Линьчжай разрыдался.

Так господин Цзян сошёл с ума. Как одержимый, он блуждал на том отрезке дороги, не в силах изменить исход и не в силах вернуться к началу. Он мог лишь скитаться в этой ловушке, снова и снова, раз за разом повторяя один и тот же путь.

Линь Чанмин наконец узнал всю правду о том дне. Мин Чжо и Ло Сюй — тоже. Они увидели, как Линь Чанмин аккуратно уложил тело Цзян И и сказал Цзян Линьчжаю:

— Речной бог натворил бед. Господин Цзян, твой ученик Цзян И мёртв. В этом городе единственный, на ком ещё может паразитировать речной бог, — это ты. Так что прости, но мне придётся убить…

Он не договорил — Цзян Линьчжай убил его первым. Но тот уже привык: ему просто перережут горло, и он снова откроет глаза. И вот он открыл глаза…

Душа Ло Сюя содрогнулась, и он внезапно очнулся от дознания грехов. Вслед за ним очнулся и Мин Чжо.

— Дознание грехов ещё не закончено, — сказал Мин Чжо.

Повязка слетела с его глаз, он схватил её и сунул в руку Ло Сюю:

— Моя духовная сила иссякла. Тебе нужно снова выпить Светлой воды и поцеловать меня ещё раз!

http://bllate.org/book/17320/1646830