Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 36. Талисман призыва бога

Глава 36. Талисман призыва бога

Увидев Цзян Чжо, он не рассердился, а улыбнулся, как старому знакомому:

— Разве это не четвёртый молодой господин Цзян с горы Бэйлу? Давно не виделись. Могу я спросить, что тебя привело в наши скромные края?

Цзян Чжо заложил руки за спину и тоже с улыбкой ответил:

— Так это твои владения? Прошу прощения за вторжение. Я-то думал, что это земли народа Сыхо.

Двое беседовали в мрачном лесу весело и непринуждённо. Если не знать заранее, что они враги, можно было подумать, что это давние друзья, воссоединившиеся после долгой разлуки!

— Ты не ошибся, — сказал Цзин Лунь. — Когда-то это и впрямь были земли Сыхо, но теперь они принадлежат мне.

Едва он это произнёс, как разбросанные по земле кости начали издавать звуки рыданий, словно их задели за живое. Цзян Чжо внимательно прислушивался некоторое время, а затем с самым серьёзным видом спросил:

— О? Так это действительно твоя территория? Почему тогда я слышу, как эти друзья плачут и кричат, обзывая тебя «разбойником»?

Вокруг были сотни скелетов, и каждый из них истошно выл, разве можно было что-то разобрать? Он просто воспользовался случаем, чтобы поддеть Цзин Луня. Но тот, услышав это, лишь засиял от радости.

— Отлично ругают, разбойник, ха-ха… — рассмеялся он. — Да, я и есть разбойник! Знаешь ли ты, что жизнь любого благородного мужа и именитого человека не сравнится с тем удовольствием, которое можно получить, будучи разбойником?

— Что за чушь! — резко сказала Тянь Наньсин.

— Вовсе не чушь, — ответил Цзин Лунь. — Если не веришь, спроси четвёртого молодого господина. Он ведь благородный человек и даже заступался за именитых людей. И чем всё кончилось? Тем, что весь народ Сыхо погиб, и даже ни одного целого тела ни осталось.

Он и впрямь был хитёр: несколькими фразами переложил всю вину за уничтожение клана Сыхо на Цзян Чжо, будто это тот вынудил его пойти на такие меры.

— По красноречию вы с Цзин Юем равны, а пот по свирепости ты даже превзошёл своего учителя, — вздохнул Цзян Чжо.

Цзин Лунь сложил руки перед грудью в знак благодарности.

— Ты слишком любезен, — сказал он. — А я вот считаю, что по коварству тебе нет равных во всём мире. Если подумать, то если бы не ты, разве бы я стал таким, как сейчас? Мне следовало бы угостить тебя чашкой чая.

Как только он договорил, в лесу поднялся ледяной ветер, листья с шелестом посыпались вокруг. Из-под земли выползли чёрные тени и схватили их за лодыжки!

Цзян Чжо распахнул веер и крикнул:

— Гори дотла!

В тот же миг вспыхнул кармический огонь, окружив его кольцом, и испепелил большинство теней, осмелившихся протянуть к ним руки.

— О, так это и есть твой «Тёмный веер Юинь»? — с интересом протянул Цзин Лунь. — Четвёртый молодой господин, Ши'и-цзюнь и впрямь тебя балует, даже срубила священное дерево поклонения Цзяому, чтобы сделать тебе веер. После такого кто поверит, что ты не её родной сын?

Эти слова были табу для учеников Посо, и поэтому, едва он их произнёс, меч Тянь Наньсин вылетел из ножен. Когда вспыхнул его холодный блеск, Ань Ну закричал с земли:

— Плохо дело! Плохо! Брат Цзян, останови её!

Как и ожидалось, Цзин Лунь, увидев приближающийся клинок, даже не попытался уклониться — он лишь поднёс костяную флейту к губам и тихонько заиграл. Радостная мелодия флейты призвала из темноты иную силу, которая преградила путь мечу Тянь Наньсин! На самом деле уровень совершенствования Цзин Луня был не таким уж высоким, его истинная сила заключалась в умении «красть»: кем бы ни был его противник, он мог украсть у него приёмы и духовную силу. Поэтому, вступая в бой, он всегда сначала провоцировал врага словами, чтобы заставить его атаковать первым. По этой причине Цзян Чжо сохранял спокойствие.

— Младшая, он нарочно провоцирует, — небрежно бросил он.

Но Тянь Наньсин попалась на уловку и бросилась в атаку, нанеся несколько яростных ударов подряд, и каждый раз её меч с лязгом блокировала та сила. Обычный человек на её месте отступил бы или пал духом, но Тянь Наньсин не только не отступила, а даже воскликнула:

— Интересно!

Она следовала пути меча и часто страдала от нехватки достойных противников. Теперь же, когда появился равный ей оппонент, её взгляд стал ещё свирепее. Две волны энергии меча сталкивались без конца, изрезав рукава Цзин Луня. Он никак не ожидал, что первой, кого он сможет спровоцировать этой ночью, окажется эта одержимая мечом девушка!

Стоя в сторонке, Цзян Чжо признался Ло Сюю:

— Вообще-то, если говорить о фехтовании, я худший из всего клана.

Он несколько поскромничал, но Тянь Наньсин и в самом деле обладала поразительным даром: как и Ли Сянлин, она обрела духовную силу в восемь лет. В отличие от мечей Цзян Чжо и их старшей ученицы, её меч был подарком Цзян Юэмина. Этот меч назывался Суйинь, что значит «расколотое серебро». На нём была выгравирована надпись о прощении грехов богиней солнца, и он был особенно эффективен против духов.

Цзин Лунь отступал шаг за шагом и, выхватив костяную флейту, крикнул:

— Брат!

Вдруг у него за спиной заструился чёрный туман и, извиваясь словно клубок черных змей, расползся по лесу. Зловещий ветер усилился, фигуры людей мгновенно поглотила тьма. Свет исчез, стало так темно, что подняв руку к лицу, невозможно было её разглядеть.

— Выходите! — приказал Цзин Лунь.

Похоже, он привёл с собой отряд мастеров духов, потому что в мгле чёрного тумана помимо завывания ветра послышались шаги десятков людей. В глазницах Ань Ну горел огонь, и он всё ещё мог видеть. Вглядевшись в чёрный туман, он предупредил:

— Идёт толпа мастеров духов, похоже, они собираются выстроить формацию, будьте осто…

Не он успел договорить «осторожны», как Цзин Лунь пнул череп ногой, и тот с глухим стуком врезался в ствол дерева!

— Кто тебя просил здесь болтать? Катись! — прошипел Цзин Лунь.

— Чего ты к нему прицепился? — сказал Цзян Чжо, поднимая веер. — Твоего брата убил я.

— Ха-ха-ха… Да не нужно мне напоминать, я каждый день помню об этом! То, что не удалось убить тебя в тот день, было моей величайшей оплошностью.

В этот момент сопровождавшие его мастера духов внезапно перешли в нападение. Цзян Чжо увернулся, отступив на несколько шагов, и двумя ударами веера отразил все направленные на него атаки.

— У меня развился недуг, — сказал Цзин Лунь, — я не выношу, когда другие счастливы. Как только кто-то радуется, мне становится больно. Мой брат мёртв, и я хочу, чтобы весь мир скорбел по нему. Но знаешь что? Хоть я и убил многих, это не смогло утолить мою ненависть, потому что больше всего на свете я хочу убить тебя, Цзян Чжо!

— Поэтому ты выкопал кости своего брата и сделал из них себе серьги и флейту? — откликнулся Цзян Чжо. — Вот уж поистине братская любовь, до слёз трогательно.

Цзин Лунь погладил костяную флейту:

— Кости это пустяки. Голову брата я тоже сохранил. Она день и ночь со мной и никогда меня не покидает. Каждый раз, когда играю на этой флейте, я думаю о тебе. Я бесчисленное количество раз представлял, как разорву тебя на части, изрублю на тысячу мелких кусков!

По этим словам сразу было видно, что он родной брат Цзин Юя был столь же безумен, как и он сам! Прошло уже двадцать лет, и чтобы голова сохранилась в первозданном виде, нужно было приложить немало усилий, каждый день читая над ней специальные заклинания. Жутко подумать: такой красивый, элегантный юноша день и ночь проводит в компании отрубленной человеческой головы!

Со всех сторон до Цзян Чжо доносился шум ветра. В кромешной тьме он не мог разобрать, кто на него нападает, человек или дух, поэтому применил заклинание «Тайфун». Но Цзин Лунь звуками флейты быстро заставил поток воздуха развернуться обратно. Ему пришлось снова отступить на несколько шагов, и он налетел на чью-то грудь.

— Нарисовать тебе талисман? — предложил Ло Сюй.

Неудивительно, что никто не нападал на Цзян Чжо сзади — там стоял Ло Сюй. Причём он вёл себя так тихо, что мастера духов его даже не заметили. Цзян Чжо, отбиваясь веером от нескончаемого потока духов, спросил:

— Что ты хочешь нарисовать? Боюсь, что бы ты ни нарисовал, он всё украдёт.

Ло Сюй наклонился, словно боялся, что его подслушают другие, и прошептал:

— Нарисую кое-что, что он не посмеет украсть.

— О?! — удивился Цзян Чжо.

«Неужели есть что-то, что Цзин Лунь не посмел бы украсть?» — подумал он.

Пока он размышлял, Ло Сюй уже начертил несколько линий у него на спине.

— Призовёшь Тайцина, — объявил он.

— Тай… Кого?! — воскликнул Цзян Чжо.

Ло Сюй положил руку ему на плечо и за него произнёс заклинание:

— Злой бог нисходит в наш бренный мир, духовная сила достигает небес — Тайцин, внемли приказу.

Этого заклинания Цзян Чжо никогда прежде не слышал! Похоже, Ло Сюй создал его сам, будучи «злой» сущностью. Как бы то ни было, призыв Тайцина не сулил ничего хорошего, и Цзян Чжо опасался, что это повредит духовной силе Ло Сюя, поэтому заслонился веером и поспешно выкрикнул:

— Не внемли, не внемли! Тайцин…

Но было уже слишком поздно. В чёрном тумане внезапно вспыхнули призрачные блуждающие огни. Разбросанные по земле кости мгновенно затихли, словно услышанное имя вселило в них такой ужас, что они не осмеливались даже шелохнуться. Цзин Лунь на минуту опешил и даже перестал играть на флейте.

— Смешно, до чего смешно! — расхохотался он. — Цзян Чжо, так ты тоже поклоняешься злому богу? Ха-ха-ха! Только вот боюсь, он слишком занят, чтобы обращать на тебя внимание!

Но как ни странно, злой бог, который, если верить слухам, никогда не откликается на призывы и оставляет без внимания любые мольбы, в эту ночь как будто сменил гнев на милость. Чёрная земля осветилась тусклым голубоватым сиянием. Теперь задрожали не только кости, но и духи вокруг — все они сжались и застучали зубами.

Цзин Лунь, увидев, что духи вышли из-под его контроля, перехватил костяную флейту и, держа её горизонтально, начал было играть, но звук сорвался. Он посмотрел и увидел, что флейта в его руках покрылась тонкими трещинами! Эта костяная флейта была не обыкновенным музыкальным инструментом. Во-первых, она была изготовлена из костей Цзин Юя и могла повелевать чёрным туманом, который защищал тело владельца и мог сохранить ему жизнь при смертельном ранении. Во-вторых, на корпусе флейты была выгравирована надпись главы управления, равная по силе божественному благословению. Именно благодаря этому Цзин Лунь безнаказанно бесчинствовал в Эрчжоу. Кто бы мог подумать, что этой ночью его флейта даст трещину! Не веря своим глазам, он воскликнул:

— Цзян Чжо, ты применил тёмное искусство?!

— Это ты сам всё дудел, дудел, вот и додуделся! — ответил Цзян Чжо.

Пока они говорили, голубое свечение внезапно усилилось, и бурный поток зловещей энергии хлынул во все стороны, затмив небо и землю. Деревья вокруг тут же вспыхнули огнём. Кто-то из мастеров духов закричал:

— Это огонь… огонь Шо!..

Не успев произнести договорить «Шоюэ», он обратился в пепел. Зрелище было поистине ужасающим! Один за другим заклинатели рассыпались в прах и в мгновение ока исчезали без следа, словно их сдувал ветер. Лицо Цзин Луня исказилось от ужаса, и он начал отступать, сжимая в руках флейту.

— Брат! — крикнул он.

Чёрный туман немедленно окутал его, защищая от опасности. Бросив других на произвол судьбы, он тут же сбежал! Неизвестно, каким методом он воспользовался — он не произносил никаких заклинаний, а просто исчез, будто в воздухе растворился.

Всё произошло слишком быстро, и когда Цзян Чжо огляделся, вокруг уже был один лишь пепел. Тянь Наньсин несколько раз кашлянула и вытащила Ань Ну из золы. Тот тоже закашлялся — хотя у него даже горла не было, как он мог поперхнуться? Он просто перепугался и должен был издать хоть какой-то звук, чтобы убедиться, что ещё жив.

Цзян Чжо помахал веером, разгоняя пепел, и сказал Ло Сюю:

— Этот талисман слишком опасен. В следующий раз лучше не рисуй его.

— Я только что почувствовал такую зловещую энергию, что душа едва не выскочила, — поддержал Ань Ну. — Ужасно, просто ужасно! Не то что талисман рисовать, даже имя злого бога лучше не произносить!

Поскольку у него не было человеческого тела, он ощущал всё куда острее, чем остальные. Когда появился этот голубой свет, ему показалось, что его душа задрожала так, словно он падал в ледяную бездну или стоит на краю пропасти. К счастью, это длилось лишь несколько мгновений. Если бы эта пытка продолжалась дольше, он бы, пожалуй, умер.

— Не волнуйся, моя сила невелика, — послушно кивнул Ло Сюй. — Я просто использовал имя Тайцина, чтобы напугать людей, никого по-настоящему могущественного я призвать не могу.

Затем он потянул Цзян Чжо за рукав и сказал, опустив ресницы:

— Я слышал, как они всё время твердили «Тайцин, Тайцин», и мне тоже стало страшно. Сердце до сих пор колотится.

«Когда ты читал заклинание, у тебя и голос был ровный, и ни тени колебания я не заметил», — подумал про себя Цзян Чжо. Но прижаться к груди Ло Сюя, чтобы проверить, он, конечно, не мог, поэтому просто ответил:

— Бояться это нормально. Кто же не боится Тайцина?

— Цзин Лунь слишком быстро сбежал, — сокрушалась Тянь Наньсин. — Я даже не успела закончить с ним поединок.

— Его давно перевели из Эрчжоу, — сказал Цзян Чжо. — Раз он появился здесь сегодня ночью, значит, у него были какие-то иные причины. Здесь небезопасно долго оставаться… Хм? А это ещё что такое?

Тон его вдруг изменился, словно он увидел привидение. Остальные обернулись и посмотрели туда, куда был устремлён его взгляд…

Там действительно было привидение!

http://bllate.org/book/17320/1634073