Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 32. Правда и кривда

Глава 32. Правда и кривда

— Встретить друга, познавшего то же несчастье, что и ты, большая редкость. Не иначе как их сама судьба свела, — сказал Цзян Чжо. — Раз брат Тао чудом избежал смерти, у этой истории наверняка есть продолжение.

— Верно, — продолжил Ань Ну. — Брат Тао, выплакавшись, сказал тому человеку: «Братец, благодарю тебя за вино», а затем добавил: «Я только что наговорил дерзостей, прошу, не держи зла. Я непременно отплачу тебе за доброту». Тот же ответил: «Мы с тобой товарищи по несчастью. То, что мы можем вместе выпить, уже удача. Не принимай близко к сердцу». С этими словами он вытащил брата Тао из зловонной канавы и отвёз к себе домой лечить. Когда брат Тао оказался в его доме, обо всех его нуждах заботились слуги. Тот человек каждые два-три дня навещал брата Тао, пил с ним вино или чай, играл в го и рассуждал о Дао. Так прошло несколько месяцев, они сблизились и в конце концов стали закадычными друзьями. И вот однажды они играли в го во дворе, как вдруг снаружи поднялся шум. Не дожидаясь доклада слуг, в дом ворвались несколько человек. Брат Тао взглянул и узнал в них тех самых учеников Лэйгу, которые бросили его в сточную канаву. Оказалось, они так и не нашли тела брата Тао и догадались, что его кто-то спас. Наведя справки, они напрямую заявились сюда! Ворвавшись в дом, эта компания закричала, что брат Тао вор и будто бы несколько месяцев назад во время поединка он у них что-то украл. Брат Тао мгновенно пришёл в ярость, схватил нож и хотел с ними разобраться, но он только-только оправился от тяжёлых травм, где уж ему было тягаться с толпой заклинателей? Видя, что брата Тао снова могут побить, его друг вовремя вмешался, применил несколько нетрадиционных заклинаний и выгнал эту шайку вон. Они думали, на этом всё и закончится, но спустя несколько дней эти люди вновь явились и потребовали, чтобы брат Тао вернул им «краденые вещи». Брат Тао всегда жил по совести, и их напрасная клевета довела его до белого каления. Его друг не выдержал, вступился за него, пытаясь оправдать, но те в ответ принялись его оскорблять и покрывать такой бранью, что хоть уши затыкай. Они вновь схватились. Но на этот раз ученики были готовы: они привели с собой одного очень сильного заклинателя, чтобы тот их прикрывал. В итоге брата Тао и того человека схватили, дом разграбили подчистую, а потом подожгли.

Тянь Наньсин не выдержала:

— Да неужели это правда были ученики Лэйгу? У них же строжайшие правила! Узнай об этом Ли Сянлин, она бы тотчас же выгнала их вон!

— Кем они были теперь уже не имеет значения, — ответил Ань Ну. — В ту ночь их снова унизили, и брат Тао в очередной раз ощутил на себе, что значит право сильного… Они отчаянно сражались и сумели сбежать, но его новый друг был смертельно ранен и потерял много крови. Брат Тао нёс его на спине, обходя местных лекарей, но везде им отказывали. В конце концов его друг сказал: «Довольно. Значит, такая мне выпала судьба, не стоит тебе так убиваться». Брат Тао тут же захлебнулся слезами и сказал: «Брат, это я тебя погубил». Тот утешал его: «Раз уж мы с тобой братья, к чему говорить такие слова?» Брат Тао, услышав это, горестно разрыдался, проклиная себя за то, что навлёк несчастье сначала на своих родных, а теперь и на друга. Когда они добрались до Реки желаний, брат Тао уложил своего друга на землю, и тот сказал: «За свою жизнь я перенёс много тягостей и разочарований. Но перед смертью у меня осталось одно незавершённое дело». Брат Тао спросил, какое. Тот ответил: «Кровная месть». Брат Тао стал его расспрашивать: «Кто твой враг? Я обещаю убить его за тебя!» Тот сказал: «Нет, мой враг очень силён, тебе его не одолеть». Брат Тао, в слезах, воскликнул: «Ненавижу свою ничтожную духовную силу! Я даже отомстить не способен!» Тот тяжело вздохнул. Лицо его побелело, и брат Тао испугался, что он закрыл глаза навеки, потому стал звать его по имени. Его друг долго лежал с закрытыми глазами, а затем вдруг схватил брата Тао за руку и полным горести голосом произнёс: «Брат, я не обрету покой, пока эта обида не будет отомщена! Прошу тебя, когда я испущу дух, вынь моё сердце».

— Что?! — воскликнул Цзян Чжо.

— Жуть, верно? У меня тогда была точно такая же реакция!

Ло Сюй же оставался спокоен и лишь спросил:

— И что толку вынуть его сердце? Чтобы съесть?

К всеобщему удивлению, Ань Ну кивнул:

— Именно так! Тот человек и вправду велел брату Тао вынуть его сердце, а затем употребить его как лекарство. Брат Тао просто не верил своим ушам, но тот его уверил: «Брат, не бойся. Это тайный метод нашей школы, он повышает уровень совершенствования. Это вовсе не чёрная магия». Он говорил так искренне, но у брата Тао это в голове не укладывалось. Он думал: «Да какая же школа станет превращать своих учеников в лекарство? Боюсь, мой друг бредит». Но тот был при смерти и, захлёбываясь кровью, сказал: «Брат, если ты не согласишься, выходит, мы напрасно были знакомы». А потом добавил: «Всю жизнь я жил открыто и никогда ни о чём не просил. Если бы не оказался в безвыходной ситуации, стал бы я ставить тебя в такое трудное положение? Но если ты и впрямь не хочешь, я не стану принуждать. Все кончено… кончено». Брат Тао не выдержал и сдался на его мольбы: «Я в долгу перед тобой за твою доброту. Назови мне имя твоего врага, и в будущем я непременно отомщу за тебя». Получив согласие, его друг назвал имя своего врага и тут же скончался. После его смерти брат Тао, припав к нему, долгое время горько плакал, проклиная собственную беспомощность: он мог лишь бессильно смотреть, как друг умирает у него на руках. Когда слёзы иссякли, он ещё два дня и две ночи сторожил тело, надеясь, что тот оживёт. Но он был действительно мёртв. В конце концов, не имея иного выхода, брат Тао поступил так, как тот просил: он… он съел его сердце.

— Это… это и вправду странная судьба, — пробормотала Тянь Наньсин.

Ань Ну продолжил:

— Съев то сердце, брат Тао и впрямь резко повысил свой уровень совершенствования. Он похоронил друга, укрылся в горах, поглощая энергию и укрепляя духовную силу, и лишь через несколько месяцев вышел в мир. На этот раз он первым делом разыскал тех учеников Лэйгу и поочерёдно убил их, отомстив за друга. Затем он отправился на родину того человека, но, увы, его враг давно исчез без следа. Он преследовал его полгода, но, так ничего и не добившись, был вынужден вернуться в Эрчжоу, чтобы составить иные планы. В то время в Эрчжоу по-прежнему царил хаос. Но теперь у него была огромная сила, и он никого не боялся. Осуществив ряд замыслов, он неожиданно стал главой Мичэна. К тому моменту, когда он нам это рассказал, всё вино уже было выпито. Брат Тао вытер слёзы и велел принести ещё. Теперь он был совершенно другим человеком, угощал нас «Вольной дорогой». Мы радовались за него и в то же время жалели его друга. Наша беседа затянулась до рассвета, после чего мы расстались. В последующие дни мы ещё несколько раз выпивали с ним. Брат Тао спросил, зачем мы прибыли, и мы рассказали, что всё ради обряда благословения. Услышав это, он очень обрадовался и сказал, чтобы мы смело приступали: с его поддержкой тот обряд прошёл исключительно гладко. Завершив дело, мы должны были уехать, но брат Тао горячо приглашал нас остаться ещё на несколько дней. Так совпало, что в ту зиму был сильный снегопад, дороги занесло, и мы задержались в Мичэне. Поначалу всё было спокойно. Но примерно через полмесяца наш верховный жрец вдруг обнаружил, что в городе снова появилась зловещая, полная негодования энергия. Это было очень странно, ведь истинный огонь Яньян никогда не ошибается, и обряд должен был всё здесь очистить. Он заподозрил, что кто-то тайно творит зло, и рассказал об этом брату Тао. К его удивлению, тот с силой хлопнул по столу и воскликнул: «Так я и знал! Я знал, что их недобрые намерения не иссякли!» Оказалось, что после того как брат Тао стал главой Мичэна, многие школы из соседних округов были недовольны. Чтобы вынудить его уступить территорию, они то и дело тайком пробирались в город и совершали злодейства! Верховный жрец был потрясён до глубины души и решил провести ещё один обряд. Но обряд благословения способен лишь рассеять злобную энергию, он не может заставить недобрых людей прекратить творить зло. В долгой перспективе это не выход. И тут мой вспыльчивый товарищ сказал: «Почему бы не пойти от противного и выманить змею из норы? Дождёмся, когда они придут снова, и как следует их проучим». За те два года, что мы постоянно мотались по свету и терпели унижения, у нас и у самих накопилось немало злости. Услышав это, все единодушно поддержали идею, желая воспользоваться случаем и задать хорошую трёпку негодяям. Брат Тао тоже согласился, так мы и договорились устроить засаду.

На этих словах Ань Ну внезапно умолк. Тем временем наступила ночь, и кроме троих людей, его слова слышала лишь луна, отражённая в озере. Он долго не мог совладать с чувствами, но наконец тихо сказал:

— В ту ночь мы рассредоточились, окружив то место, и стали ждать прихода злодеев. Они и вправду явились: целой толпой, пролезая через проломы в городской стене. Ветер и снег в ту ночь были такими сильными, что мне залепило глаза. Я не знаю, кто крикнул «Вперёд!», но мы тут же ринулись все разом. Противники отчаянно сопротивлялись, вступив с нами в схватку, а мы… мы словно обезумели — хлестали истинным огнём без разбора. Крики слышались со всех сторон, земля окрасилась кровью… Не знаю, сколько это длилось. В какой-то момент я услышал, как верховный жрец крикнул, чтобы мы остановились. Когда я пришёл в себя, вокруг уже лежали горы трупов! Я был в полном смятении, не понимая, как могло погибнуть столько людей… Мои товарищи тоже оцепенели, мы разом попятились назад… И вдруг кто-то закричал, указывая на землю: «Брат Тао!» Я обернулся и увидел брата Тао — тот лежал на земле с разбитой головой… Мы и его убили!

Все трое были потрясены — никому и в голову не приходило, что Тао Шэнван погиб от их рук! Ань Ну снова схватился за череп и с болью в голосе договорил:

— Ни я, ни мои товарищи не могли в это поверить, но истина была у нас прямо перед глазами. Как же это нелепо: мы, мнившие себя праведниками, совершили такую чудовищную ошибку! Снег всё ещё шёл. Один из нас, стоявший ближе всех к брату Тао, первым рухнул на землю и, словно безумный, закричал: «Это не я!» Я всё бормотал: «Как же так…», и в панике даже хотел бежать, но тут на шум подоспели представители школ. Вспыхнули огни, и нас окружили. Кто-то закричал: «Убийцы!», вокруг тут же разразилась брань: нас называли лицемерами, подлецами. Мы услышали и что те, кто лежал мёртвым на земле, были вовсе не злодеями, а учениками, которых брат Тао позвал на помощь. Мы понимали, что сотворили ужасное зло, и все были вне себя от скорби. И тут в нас полетели стрелы — одна попала в одного из наших братьев, который упал на землю. Верховный жрец внезапно словно очнулся от сна, применил шесть заклинаний служения огню, вырвал нас из окружения, и мы бежали из города! Снег был таким густым, что не различить было, где небо, а где земля. Куда бы мы ни бежали, всюду нас пытались перехватить. Нам пришлось прятаться в снегу, мы даже не смели развести огонь. Тот брат, в которого попала стрела, не продержался и получаса, умер. А мы стояли вокруг, и наши сердца словно резало ножом. И тут верховный священник вдруг сказал: «Мы ошиблись! Все это было ошибкой!» Скорбь сжигала нас изнутри. Думая, что он говорит о нашей ошибке, мы все пали на колени, терзаемые раскаянием. Но верховный жрец схватил нас и сказал, что нас обманули! Он говорил бессвязно, и тогда я не понял его слов. Я думал лишь о том, что это мы убили людей, а значит, мы и виноваты! В ту ночь моя душа была в невыносимой муке: мне казалось, что я попрал небесный закон и человеческую мораль, без разбора убивая невинных, и что я хуже дикого зверя… Слухи о том происшествии разлетелись мгновенно. В Эрчжоу нас повсюду гнали, поэтому мы больше не могли совершать обряды благословения. Мы вернулись на болота, не зная, как смотреть в глаза соплеменникам… Без брата Тао Мичэн снова погрузился в хаос. Как раз тогда случилась беда в Сяньине, и главы всех школ отправились туда добивать школу Лэйгу, надеясь урвать свою долю добычи. Всё шло довольно гладко, пока несколько дней спустя брат Цзян не убил Цзин Юя. Это событие сыграло очень важную роль, потому что брат Цзян не только убил Цзин Юя, но и унёс меч Ли Юнъюаня. Именно этот меч и стал причиной поворота, который в конечном итоге обрёк наш народ Сыхо на верную гибель.

http://bllate.org/book/17320/1634068