Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 30. Происшествие в Эрчжоу

Глава 30. Происшествие в Эрчжоу

Вспомнив историю своего меча Буцзина, Цзян Чжо почувствовал лёгкую тоску на душе, но не подал виду, внешне сохранив спокойствие. Рядом с ним сидел Ло Сюй, подперев щеку ладонью. Нарочно ли, случайно ли — их руки оказались рядом, почти соприкасаясь.

— Что за тайну хранит этот веер? — голос Ло Сюя прозвучал у самого уха, тёплый, почти жаркий. — Что ты так долго на него смотришь?

Цзян Чжо очнулся от оцепенения, и, поскольку Ло Сюй сидел совсем близко, его взгляд невольно упал на руку мужчины. При ярком дневном свете её было отчётливо видно: большая, сильная, с длинными пальцами, с чёткими линиями — рука удивительной красоты. Столь же красивую руку он видел когда-то в той тёмной пещере.

Когда Цзян Чжо заговорил, голос его звучал ровно, без тени эмоции:

— Просто когда услышал слово «Ляньфэн», невольно вспомнилась одна давняя история.

Ло Сюй внимательно посмотрел ему в глаза и спросил:

— Что за история? Ты так надолго задумался и с таким сосредоточенным видом.

Уголки губ Цзян Чжо слегка приподнялись, тень грусти исчезла, и он ответил с ноткой загадочности в голосе:

— Разумеется, события грандиозные и незабываемые.

Пока они перешёптывались между собой, Ань Ну горестно вздохнул и сказал:

— Так ты и есть Цзян Чжо! Как я не догадался! Это алое одеяние с огненными рыбами… кроме тебя, на всем свете второго такого нет!

— А? — удивился Цзян Чжо. — Неужто я так знаменит в Южной Эрчжоу?

Сказав это, он тут же понял: «Разумеется, я знаменит! Я ведь убил Цзин Юя, и его младший брат наверняка ненавидит меня до мозга костей. Полагаю, он ругал меня на чём свет стоит, пока был здешним магистратом».

Ань Ну подтвердил его догадку:

— Знаменит, ещё как знаменит. Ведь ты убил Цзин Юя, и его брат Цзин Лунь на дух не переносит, когда кто-то упоминает школу Посо или имя «Цзян Чжиинь». Он даже издал указ, запретив путешественникам с горы Бэйлу въезд в провинцию Эрчжоу.

— Они всё запрещают да запрещают, каждое своё слово обращают в закон, — сказал Цзян Чжо. — А если я всё же приду?

— Тогда он издаст приказ о твоём аресте во всех городах, — ответил Ань Ну, — поднимет всех своих служащих в Эрчжоу и велит хоть всю землю перерыть, но схватить тебя.

— А если схватят, тогда что? — с любопытством спросила Тянь Наньсин.

— Если бы это был простой житель, — сказал Ань Ну, — его лишили бы статуса свободного человека, сделали грязным рабом да отправили мучиться на охотничьи угодья. А если это брат Цзян… Его, вероятно, будут пытать, мучить, а потом прямиком отправят на те же охотничьи угодья.

Ло Сюй чуть приподнял веки и впервые заинтересовался этим «Цзин Лунем»:

— Такие у него мысли?

— Ещё бы, — сказал Ань Ну. — Он больше всего на свете ненавидит брата Цзяна.

— А что это за «Охотничьи угодья»? — спросил Цзян Чжо. — Сватовщик недавно тоже их упоминал.

Ань Ну обхватил голову руками, как будто мысли об этом месте доставляли ему страдания:

— Охотничьи угодья — это место, где мастера духов практикуют свои навыки в управлении призраками и оттачивают заклинания… Помню смутно, но знаю, что там много узников. Я и весь мой народ погибли именно там. Это ужасное место, там полно призраков… и людей, которые едят людей! Если туда попадает заклинатель, то его защищает духовная сила, и он может хотя бы какое-то время выжить. Но для простого смертного оказаться там — всё равно что овце попасть в пасть тигра: не успеет глазом моргнуть, как раздерут на клочки…

Тянь Наньсин тяжко вздохнула, глядя на него:

— Неужели никто не пытается остановить это?

— Пытались… но разве много в этом мире людей как брат Цзян, способных войти в логово зверя и уйти оттуда целыми? Верховный жрец нашего клана Сыхо именно из-за этого навлёк на себя гнев Управления Тяньмин и поплатился жизнью… И знаете, всё это тоже в некотором смысле связано с братом Цзяном.

«Странно, — подумал Цзян Чжо, — я даже не бывал здесь прежде. Каким образом дела Сыхо могут быть связаны со мной?»

Видя, что на лицах всех троих отразилось недоумение, а время ещё ранее, Ань Ну спокойно и размеренно продолжил свой рассказ:

— Двадцать лет назад брат Цзян убил Цзин Юя на пике Ляньфэн, и это событие потрясло весь мир. В те дни главы всех школ Южной Эрчжоу находились в городе Сяньинь. Узнав о случившемся, они пришли в невообразимое смятение… Вы, наверное, удивляетесь, почему то, что брат Цзян убил Цзин Юя, вызвало такую панику у людей из Эрчжоу. Эх! Всё началось с двух небесных столпов, восточного и южного. Раньше, до обрушения горы Наньхуан в Эрчжоу главной была школа Цянькунь. Хоть иногда между местными сектами и случались стычки, до междоусобицы дело не доходило. Но когда гора Наньхуан рухнула, школа Цянькунь исчезла без следа. Оставшись без руководства, различные группировки начали борьбу за территорию, и земли погрузились в хаос. Тогда уже не только разные школы, даже ученики одной и той же школы грызлись между собой. Ради завоевания территории и власти люди позабыли и о братской привязанности, и о нравственности… А когда человек дурнеет, он хуже свиньи и собаки! Чтобы захватить территорию, заклинатели наводили порчу на землю, сжигали храмы, вынуждая местных божеств бежать и скрываться в горах. Когда земля лишалась покровителей, начинались бедствия, отчего простой народ много лет страшно страдал. Уму непостижимо: только что закончилась Война шести провинций, а тут опять толпы страждущих и голодающих, на дорогах трупы валяются. Люди были вынуждены покинуть свои дома и бежать на болота. Мы, клан Сыхо, хоть и предпочитаем жить в уединении, не могли оставаться в стороне. Под руководством верховного жреца мы сначала помогали беженцам у болот, потом ходили по городам Эрчжоу, приносили огненные молитвы местным божествам-покровителям. Мы успокаивали души мёртвых, усмиряли злобу и обиду неупокоенных душ. И конечно, мы убеждали школы прекратить эту бессмысленную вражду.

Цзян Чжо сложил веер и подумал: «Намерения благие, но осуществить такое неимоверно трудно. Зависть и алчность даже доброжелателя превратят во врага. У клана Сыхо был истинный огонь Яньян и земли на болотах — стоит им выйти в мир, как со всех сторон потянутся загребущие руки».

Ань Ну посмотрел на гладь озера, и голос его стал глухим и мрачным, будто он подумал о чём-то болезненном:

— Теперь, вспоминая, я понимаю: мы много лет жили в уединении и не знали, какова бывает человеческая натура. Мы опрометчиво вмешались в тот конфликт и в итоге стали мишенью для всех… Мы терпели гонения и унижения по всей территории Эрчжоу, а эти люди не только не сложили оружие, но и возжелали забрать у нас истинный огонь. Возмутительно. Нас было всего двадцать пять человек, лучшие воины клана. Мы были готовы сражаться насмерть и отплатить за несправедливую обиду! Но верховный жрец наш был чист сердцем, он не хотел проливать кровь. Нам ничего другого не оставалось, кроме как следовать за ним, скрываться, бродить по Эрчжоу подобно беглецам. Мы жили впроголодь и даже огненные молитвы приносили лишь тайком по ночам. Однажды в разгар зимы в Мичэне случилась беда. Говорили, что несколько школ при очередной стычке потеряли контроль и заклинаниями убили множество простых людей. Услышав такое, разве мог наш верховный жрец сидеть сложа руки? В ту же ночь мы отправились в Мичэн. Помню, когда мы прибыли, шёл сильный снегопад. Всё вокруг было белым-бело и невыразимо уныло… Верховный жрец шёл впереди, его волосы и плечи были покрыты снегом. Он был человеком утончённым, жизнерадостным, любил улыбаться, но в тот день, когда мы вошли в город, он остановился как вкопанный. Все улицы и переулки были усыпаны окоченевшими, замёрзшими трупами! Мы никогда не видели такого ужаса. От этой картины все лишились дара речи. Один из наших, человек горячего нрава, тут же схватился за меч и крикнул, что они должны искупить это своей кровью. Но кто «они»? Виновники давно сбежали. Нас оставалось лишь собирать тела. Многие смёрзлись вместе так, что и не разделить…

Со вздохом Ань Ну продолжил:

— Но вдруг один из наших людей нашёл под обломками обрушившегося дома человека, который ещё дышал. Мы вытащили его. Лицо у него было синее, он весь дрожал. Мы сняли с себя меховые одежды и укутали его. Но он был слишком тяжело ранен и едва держался за жизнь. Верховный жрец тут же взял жезл огненной молитвы, велел нам хором читать сутры и вызвал истинный огонь, чтобы исцелить его. Где-то через полчаса он наконец перестал дрожать, и силы начали возвращаться к нему. Мой товарищ поднёс ему бурдюк с вином, чтобы тот согрелся. Он без лишних слов взял и залпом всё выпил. Всем нам пришлась по душе его манера держаться: прямо, смело. Поэтому мы спросили его имя. Он вытер рот и сказал, что его зовут Тао Шэнван. Поскольку мы много лет жили в уединении, мы знали лишь несколько самых известных школ, о прочих нам не было ничего известно. Потому, услышав его имя, никто не узнал его. Но он был человеком рассудительным и не обиделся. Он даже рассказал нам, что произошло. По его словам, в тот день переговоры между школами провалились и переросли в схватку. В разгар сражения кто-то применил технику «Натиск стужи», насмерть заморозив всех жителей города. Сам он был простым учеником небольшой школы и приехал лишь выслушать указания, но тоже оказался втянут в разборки и едва не погиб. Слушая его, мы, разумеется, проклинали те школы последними словами. Он закончил свой рассказ и со вздохом сказал: «Как ни крути, в итоге всё равно страдают простые люди». Мы согласились. Затем он добавил: «Если бы все люди в мире могли стать заклинателями, никто бы так не страдал». Думаю, в его словах была доля правды. Ведь те люди так бесчинствовали лишь потому, что полагались на свои магические способности. Но чтобы все люди могли стать заклинателями… это он просто в сердцах сказал. Развить в себе духовную силу само по себе дело трудное, не говоря уже о том, чтобы стать сильным заклинателем. Путь совершенствования полон тягостей! Мы говорили ещё немного, потом он встал и помог нам собрать тела. Мы сожгли их, выпили вместе и даже успели подружиться. На рассвете огненные молитвы были завершены, и нам пора было идти дальше. Мы простились у городских ворот. Он сказал, что больше не может оставаться в Эрчжоу и собирается на восток. Мы пригласили его когда-нибудь навестить нас на болотах. Он согласился, на этом мы и разошлись. Кто бы мог подумать, что два года спустя мы вновь встретим его в Мичэне. Он уже был одним из местных глав и далеко продвинулся в совершенствовании!

Услышав это, Цзян Чжо вдруг постучал себя веером по голове:

— Фамилия Тао… Мичэн… Кажется, я о нём уже слышал. Погодите… Это тот самый «господин Тао» из Мичэна?!

— Ты и его знаешь?! — удивился Ань Ну.

— Нет-нет, — поспешил сказать Цзян Чжо, — с этим я тоже враждую.

— А с ним что у тебя за вражда? — спросил Ло Сюй.

Цзян Чжо скрестил руки:

— С ним, между прочим, не только у меня вражда, но и у тебя. Ты забыл? В Мичэне мы вместе побили его сына, того самого «молодого господина Тао».

Ань Ну от удивления рот раскрыл:

— У него есть сын?

— Есть, — сказал Цзян Чжо. — И сын этот — пустоголовый мерзавец, который в Мичэне творит всё, что ему заблагорассудится. Я его угостил вином, а он разозлился.

Под «угостил вином» Цзян Чжо подразумевал тот случай, когда он выбросил молодого господина Тао со второго этажа, а затем вылил на того кувшин вина из окна. К счастью, никто не стал его расспрашивать об этом, потому что Ань Ну был так потрясён, что пламя в его глазницах чуть не выпрыгнуло наружу:

— Но… но как такое возможно?

— А почему нет? — спросил Цзян Чжо.

— Потому что Тао Шэнван умер двадцать лет назад, — ответил Ань Ну. — Он умер, так и не успев завести семью, у него не было даже жены, так откуда же взяться сыну?!

http://bllate.org/book/17320/1634065