Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 28. Неустрашимый меч Буцзин. Часть IX

Глава 28. Неустрашимый меч Буцзин. Часть IX

В трактир вбежала целая толпа людей в белых одеждах: они схватили контрабандистов одного за другим и поволокли их прочь. Снаружи хлестал ливень. Контрабандисты начали слёзно умолять о прощении:

— Милостивые бессмертные, пощадите! Мы просто выпили лишнего, простите нас! Простите!

Отдавший приказ ученик даже не взглянул на них.

— Когда поднимемся на гору, тогда и орите, сколько влезет. А сейчас нечего шуметь. Закрыли рты!

Оставшиеся в трактире люди забились в угол и затаили дыхание, не смея даже взглянуть в их сторону. Ученик бросил на прилавок платок, которым вытер руки, и спросил человека внутри:

— Ты тут хозяин?

Хозяин перепугался:

— Да, бессмертный мастер… то есть нет…

— Так да или нет? — прикрикнул ученик. — Хитрить со мной вздумал? Ты хозяин или нет?!

У хозяина от страха подкосились ноги. Он рухнул на колени начал кланяться, будто пол лбом решил проломить:

— Да… я хозяин…

Едва он договорил, как раздался резкий грохот — ученик смахнул со стойки все кувшины с вином. Затем он повернулся к своим людям:

— Все перебить тут!

Начался погром. Вбежавшие люди били посуду, крушили всё подряд, не обращая внимания на вопли хозяина. В считанные мгновения вполне процветающая винная лавка превратилась в груду обломков. Ученик, ступая по лужам пролитого вина, пнул хозяина так, что тот повалился на пол, и рявкнул:

— Глухой, что ли?! Сам виноват: допустил, чтобы люди тут пили и несли всякую ересь! Свинья неблагодарная! Если бы не верховный магистрат, продавал бы ты сегодня здесь вино? Никакой совести!

Хозяин обмяк на полу, дрожа всем телом:

— Бессмертный мастер, молю, не гневайтесь…

— Сегодня у меня дела, — заявил ученик. — Так что на этот раз помилую. Но если это будет продолжаться, можешь попрощаться с головой! Понял?!

Хозяин, утирая слёзы, мог только кивнуть. Ученик взмахнул рукавом и вышел. Слышно было, как снаружи он отдал приказ, и контрабандистов потащили прямо по улице, но никто не осмелился вмешаться.

Лишь спустя долгое время, когда люди в белом ушли, хозяин разразился горьким плачем:

— Моя лавка… моё вино…

Он так рыдал, что не заметил, как кто-то присел перед ним на корточки и протянул ему мешочек с деньгами.

— Я ещё не заплатил за своё вино, — сказал Цзян Чжо.

Хозяин увидел меч у него на поясе и тут же отдёрнул руку, не осмеливаясь принять деньги.

— Бессмертный мастер может пить так, я… я не возьму денег…

Цзян Чжо не стал спорить, а лёгким движением бросил мешочек тому за пазуху.

— У тебя очень хорошее вино, — похвалил он. — Есть покрепче? Я возьму всё.

Он не сказал, что хочет помочь, а только что хочет купить вино. Хозяин был тронут до слёз. Он поспешил на задний двор, принёс пузатый глиняный кувшин и вручил его Цзян Чжо:

— Место у нас захолустное, вина хорошего нет, есть только вот этот кувшин «Вольной дороги». Отец мой привёз его когда-то с горы Сикуй. Если молодой господин не брезгует, прошу!

«Вольная дорога» — знаменитое вино, которое делают только на горе Сикуй. Цзян Чжо много слышал о нём, но никогда не пробовал. Он принял кувшин, поблагодарил, сорвал печать и сразу же осушил половину. Тут не только хозяин, но и другие гости вытаращили глаза и раскрыли рты — они никогда ещё не видели такого мастера выпить!

Допив вино, Цзян Чжо почувствовал, что на душе у него стало спокойнее. Он уже поднял занавес у входа, собираясь уходить, когда хозяин сказал:

— Господин, на улице льёт как из ведра, может подождёте, пока дождь утихнет?

— У меня срочное дело, — ответил Цзян Чжо.

Хозяин лавки огляделся, достал из-за двери зонтик и протянул его Цзян Чжо:

— Господин, вы — человек благородный. Я вашу сегодняшнюю доброту вовек не забуду. Осмелюсь спросить, вы собираетесь подняться на гору?

— Да, — ответил Цзян Чжо.

— Сейчас туда идти — всё равно что в логово к хищному зверю, — сказал хозяин. — Обычному человеку и бежать некуда. Может, стоит подумать ещё раз?

Цзян Чжо опустил на глаза широкополую бамбуковую шляпу и улыбнулся:

— Спасибо за совет. Но именно к хищному зверю я и направляюсь.

Он вышел из лавки и, не оглядываясь, пошёл в сторону горы. Меньше чем через полчаса он догнал отряд того самого ученика в белом. Дождь лил стеной, но ученик даже не потрудился нарисовать печать для защиты от воды — вместо этого кто-то держал над его головой раскрытый зонт.

По дороге один из его людей спросил:

— Го-шисюн, когда прибудем, нам сначала идти к верховному магистрату или…

— Что за вопрос? — фыркнул Го-шисюн. — Конечно, мы должны выразить почтение верховному магистрату. Лучше скажи, всё ли порядке с тем грузом, что мы везём с горы Чжуаньман? Не намок?

Оказалось, он был вовсе не с пика Ляньфэн, а прибыл сюда с горы Чжуаньман, чтобы что-то доставить.

— Будь спокоен, шисюн, — ответил другой ученик. — Мы с него глаз не спускали, всё в полном порядке.

— Это награда от главы управления для верховного магистрата, —удовлетворённо кивнул Го-шисюн. — Верховный магистрат сейчас ранен и особенно нуждается в этой вещи. Если мы доставим груз в целости и сохранности, он будет доволен. А если он доволен, то у нас появится шанс на повышение.

«Так вот значит почему он так рьяно защищал Цзин Юя внизу — просто личная выгода», — подумал Цзян Чжо.

Сделав ещё несколько шагов, ученик обеспокоенно спросил:

— Но разве глава управления в последнее время не был недоволен верховным магистратом…

— Эти вонючие попрошайки чепуху мелют, и ты туда же! Совсем дурак? — огрызнулся Го-шисюн. — Если бы глава управления и правда был недоволен, стал бы он продвигать его по службе? Этот выговор был просто для показухи. Сам посмотри, все обещанные награды ему достались.

Ученика это не убедило:

— Но ведь тёпленькое местечко в Сяньине всё-таки заполучил Сун Инчжи. А он к нам враждебно настроен. Если он сможет выслужиться, вдруг глава управления и его повысит до верховного магистрата?

Чем больше Цзян Чжо слушал, тем больше недоумевал. Это Управление Тяньмин вовсе не походило на обычную школу заклинателей. Скорее они напоминали мирских чиновников: соперничество фракций, интриги, все грызутся между собой и думают только о наживе… Ни одного порядочного человека!

Го-шисюн лишь усмехнулся:

— Так и нужно было отдать этот город Сун Инчжи! Он горд и высокомерен. Когда верховный магистрат перехватил у него заслугу, он аж зубами скрипел от злости. Глава управления отдал ему этот пост, чтобы он был чем-то занят. На самом деле это даже не для него самого, а ради успокоения фракции, что стоит у него за спиной… Но тебе не о чем волноваться, разве их можно сравнивать с нами? Мы гораздо ближе к главе.

За разговорами они дошли до заставы Управления Тяньмин. Го-шисюн предъявил документы, и Цзян Чжо, сокрытый заклинанием невидимости, проскользнул следом.

Внутри было несколько больших зданий, каждое со своим назначением. Го-шисюн занимал в управлении довольно высокое положение, и ученики, стоявшие на страже у ворот, обращались с ним весьма почтительно. Он и сам вдруг словно маску сменил — стал вежлив и приветлив. Но чем дальше они шли, тем строже становилась охрана. В конце концов они оказались перед великолепным, искусно украшенным зданием с просторным внутренним двором.

Навстречу им вышел ученик и радушно поприветствовал:

— Го-шисюн! Давно не виделись!

— Верно, — заулыбался Го-шисюн. — С тех пор, как вы перебрались на Ляньфэн, мы так и не пили вместе. Как себя чувствует верховный магистрат? Раны заживают?

Ученик повёл их внутрь.

— Раны ещё не зажили. Да и настроение у него дурное, несколько дней с горы не спускался.

Болтая, они прошли искусственный холм, пересекли небольшой мостик и остановились перед главным залом. Стоило Цзян Чжо подойти ближе, как его будто передёрнуло. Он поднял взгляд и увидел, что на дверях и окнах были вырезаны печати подавления духа. Эти печати способны подавить духовную силу и нарушить циркуляцию внутренней энергии, обычно их используют, чтобы ослабить врагов. Похоже, Цзин Юй после ранения стал всех подозревать и даже вырезал печати, чтобы защититься от учеников, приходящих выразить ему почтение. К счастью, они способны лишь подавить духовную силу, а не запечатать её полностью.

— Магистрату нужен покой, — сказал ученик, — поэтому не стоит заходить всем. Внутрь пойдёт только Го-шисюн.

Го-шисюн снял меч у входа и вошёл один. Внутри свет был тусклый, повсюду висели занавеси, и в воздухе витал тяжёлый запах лекарств. Не смея смотреть по сторонам, он опустился на колени и почтительно произнёс:

— Приветствую вас, верховный магистрат.

Из-за занавеси раздался тихий голос:

— Встань. Посмотри, кто перед тобой.

Го-шисюн медленно поднял голову и увидел, как чья-то рука отодвигает ткань, открывая красивое, утончённое лицо. Он никогда раньше не видел этого человека.

— Кто ты?! — ошеломлённо воскликнул он.

— Не узнаешь? — сказал тот. — Я Ли Юнъюань.

У Цзян Чжо перехватило дыхание, в груди поднялась буря эмоций. Этот человек действительно выглядел один в один как Ли Юнъюань. Даже голос его был идеально передан. Если бы Цзян Чжо сам лично не снял голову Ли Юнъюаня с городских ворот, он бы не отличил его от настоящего!

— Ты… ты же умер! — Го-шисюн был в ужасе.

«Ли Юнъюань» холодно посмотрел на него:

— Это Цзин Юй умер. Смотри!

Он откинул занавес. В нос ударил резкий запах крови. Внутри все было залито красным. На полу лежало тело в ярких одеждах, на вид давно остывшее. У Го-шисюна от страха душа ушла в пятки.

— Ты убил верховного магистрата? — воскликнул он. — Ты… ты…

Он в панике вскочил на ноги, намереваясь бежать. Позади «Ли Юнъюань» выхватил меч и рубанул, метя прямо в голову! Тот грохнулся на пол и завопил:

— Убивают! Убивают!!!

Из-за занавеси послышался громкий хохот. Цзин Юй откинул полог, продолжая смеяться.

— Ученик Го, какой же ты малодушный! — проговорил он сквозь смех. — Ха-ха-ха…

Го-шисюн бессильно сидел на полу — он едва не намочил штаны. Осознав, что это розыгрыш, он тут же выдавил улыбку:

— Я до смерти испугался! Думал — настоящий убийца! Уже хотел звать стражу!

Цзин Юй неторопливо вышел наружу, одетый по-домашнему.

— Ну что ж, — сказал он, — ты парень верный, дурных мыслей у тебя нет.

Этой шуткой он хотел проверить ученика! Без разрешения Го-шисюн не осмеливался подняться и поэтому так и ползал по полу:

— Наслышан, что верховный магистрат ранен. Я очень переживал, а когда увидел кровь, душа ушла в пятки!

— Моя смерть тебя разве не порадовала бы? — сказал Цзин Юй. — Ты мог бы занять моё место.

— Где уж мне, — поспешил отказаться Го-шисюн, — без милости верховного магистрата я никто, пыль под ногами. Прошу, не смейтесь надо мной, у меня до сих пор ноги как ватные!

Цзин Юй подошёл к «Ли Юнъюаню».

— Довольно лести, — сказал он. — Лучше скажи, как тебе этот «номер два под небом»? Похож?

Го-шисюн не смел перечить.

— Похож! Очень похож!

— Ты ведь никогда его не видел. Откуда знаешь, что похож?

— Я сам может и не видел, но раз это верховный магистрат сделал, значит, всё равно что настоящий, — выкрутился Го-шисюн.

Цзин Юй взял «Ли Юнъюаня» за руку, и его взгляд неожиданно смягчился.

— Лицом похож, но вот как меч держит — совсем не то. Я думаю, не похож. Ни капли.

Го-шисюн уловил намёк и поспешил предложить:

— Если вы желаете, как только дело в Сяньине завершится, мы можем отправиться в Чжунчжоу и найти ещё учеников Лэйгу…

— Не люблю учеников Лэйгу, — оборвал его Цзин Юй. — Да и нет среди них Ли Юнъюаня. Какой смысл их приводить?

Он развернул руку «Ли Юнъюаня», имитируя удар мечом. Но тот никогда не учился сражаться на мечах, и получалась лишь нелепая пародия.

— Верховный магистрат, отчего вы так интересуетесь Ли Юнъюанем? — удивлённо спросил Го-шисюн.

— В ту ночь, когда я схватил его, он уже три раза был поражён заклятьем разрыва сердца… — ответил Цзин Юй.

— Заклятье разрыва сердца?! — ахнул Го-шисюн. — Оно ведь способно вырвать сердце и раздробить кости, вызывая невыносимую боль, хуже смерти! И что он? Пал на колени и стал молить о пощаде?

Цзин Юй усмехнулся и продолжил, как будто с восхищением:

— Нет, ты не знаешь его. Он твёрд как камень. В тот момент он, держа этот самый меч, велел мне убираться. Я решил посмотреть, что он сделает дальше, и отошёл на пару шагов.

В Го-шисюне взыграло любопытство:

— И что же?

— Он использовал технику призыва грома, — начал рассказывать Цзин Юй. — Я подумал: вот дурак, видит же, что меня защищает чёрный туман, но всё равно читает заклинание. Но голос у него был на удивление приятный. Мне даже захотелось послушать ещё. Кто бы мог подумать, что это была всего лишь уловка? Он отвлёк меня и применил технику меча Куньпэн. Первый удар пронзил мне грудь. Но меня защищал чёрный туман, так что он не смог меня ранить. Мне захотелось поиграть с ним, и я сломал ему запястье. Ты бы видел его лицо: ледяное спокойствие, лишь брови чуть нахмурил. И вот в этот миг, увидев эту складку меж бровей, я понял: этот человек — особенный. Неожиданно я осознал, что он очень красив… и очень жалок. Меня будто околдовали. Я схватил его за руку и попросил нахмуриться ещё раз, мне так хотелось на это смотреть. Но он только холодно глянул… и нанёс второй удар. Меч рассёк мне левое плечо, и я потерял немного крови. Я притворился, что мне его не одолеть. И он поверил… Ха-ха! Говорю же, он был дурак. Увидел, что я ранен, и ринулся вперёд. А я только этого и ждал. На этот раз я сломал ему вторую руку, но он отказался хмуриться. Заклятье разрыва сердца постепенно разрушало его изнутри, и он снова выплюнул кровь. Я решил его подначить и сказал: «Старший, теперь у тебя обе руки сломаны, так что не придётся больше соперничать с Ли Сянлин. Ты рад?» Он действительно разозлился. Тогда я добавил: «Знаю, всю жизнь ты хотел проявить себя, но тебе это так и не удалось. Если бы твой шифу был жив, он был бы весьма разочарован».

— Угадай, что было дальше? — с азартом продолжил Цзин Юй. — У него кровь пошла горлом, и в конце концов на его лице отобразилась скорбь. Его лицо было такое утончённое, и это горестное выражение было даже… трогательным. Тогда я понял его слабость. Я догадался, что он действительно очень дорожит этим мечом, и решил забрать его. Но он не хотел отдавать и использовал оружейную технику «Прорыв брони», разорвал мой чёрный туман и серьёзно меня ранил. Я сказал ему: «Как жаль, ты хотел только проявить себя, а в итоге обрёк весь город на гибель». Эта фраза привела его в ярость. Или может он уже понял, что живым не уйдёт. Как бы то ни было, он использовал свою кровь как проводник и шесть раз подряд применил оружейную технику. Небо тут же осветилось пурпуром. Это был его последний удар — он не только снова ранил меня, но и наполовину разрушил мою формацию призыва зла. Если бы Сун Ичжи не появился вовремя, он бы мог спасти Сяньинь. Как жаль, что никто, кроме меня, не видел, каким быстрым и яростным был тот удар. Когда он умирал, я подхватил его. Он плакал… Ли Юнъюань, который не поморщился даже когда его сердце разрывалось, а кости ломались, действительно плакал. Я слышал, как он сказал «шифу», а ещё «прости». А потом он умер, и меч упал на землю. В чьих бы руках он ни оказался, никогда уже не повторится удар, нанесённый в ту ночь. Я иногда даже чувствую раскаяние… Я ведь всегда обращался к нему «старший», а по имени ни разу так и не позвал. Ли. Юнъ. Юань. Знаешь, что значит «Юнъюань»? Вечное возвращение к истоку. Это значит — номер один под небом.

http://bllate.org/book/17320/1632919