Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 26. Неустрашимый меч Буцзин. Часть VII

Глава 26. Неустрашимый меч Буцзин. Часть VII

Преследователи были повсюду. Добравшись до окраины, Цзян Чжо пустил им пыль в глаза, сделав несколько кругов вокруг города и, наконец, оторвался. После этого он тайком вновь проник в город: ему нужно было попасть на постоялый двор, где он останавливался, и забрать своё одеяние с вышитыми огненными рыбами.

Из-за Общего собрания кланов все гостиницы в городе были реквизированы — теперь там жили ученики разных школ. Когда Цзян Чжо пробрался на постоялый двор, он и впрямь увидел, как на заднем дворе развевались два флага школ, а внизу несколько учеников сидели на ночном дежурстве и болтали между собой. Один, похоже старший из них, наставлял:

— Сегодня глава был в страшном гневе. Когда увидите его, будьте осторожны и помните: держите язык за зубами, не спрашивайте ничего лишнего.

Остальные дружно закивали:

— Да, шисюн, так и сделаем. Но что всё-таки произошло сегодня на собрании? Почему был такой переполох?

— На собрании вдруг объявился ученик школы Посо, — начал рассказывать шисюн. — Сначала он нагрубил главе Яню, а затем заявил, что восхищается Ли Юнъюанем…

Пока они разговаривали, Цзян Чжо незаметно поднялся наверх и нашёл свою комнату. Внутри было тихо и пусто. Он бесшумно вошёл, обогнул ширму и шёпотом произнёс в сторону стоявшего позади шкафа:

— Небесный ответ номер один.

Это было тайное слово для развеивания иллюзий. Поскольку этот постоялый двор издавна принимал у себя заклинателей, в комнатах были устроены многочисленные тайники, защищённые заклинаниями, чтобы гости могли хранить там свои ценности. Не зная специальную формулу для снятия чар, их было невозможно открыть. Как только прозвучали слова Цзян Чжо, шкаф тут же превратился в продолговатый лакированный сундук. Цзян Чжо открыл его, вынул свой красный халат с огненными рыбами и стал дожидаться, пока тот снова примет прежний вид.

Он только собрался уходить, как вдруг услышал скрип деревянных ступеней — кто-то поднимался по лестнице. Раздался знакомый голос:

— Хорошо, что сегодня на Общем собрании кланов был глава Янь. Иначе к концу всё переросло бы в хаос, тогда я бы точно растерялся.

Говоривший человек усмехнулся. Другой голос ответил ему:

— Он вспыльчив и любит быть в центре внимания. Руководить таким мероприятием — самое подходящее дело для него.

Дверь распахнулась, и двое вошли в комнату. Цзян Чжо затаил дыхание. По теням, скользнувшим по ширме, он узнал обоих: это были Сун Инчжи и старейшина Пан, которых он видел днём. Вот уж правду говорят — для врагов всякая дорога узка!

Они уселись в кресла с высокими спинками, и старейшина Пан тяжело вздохнул:

— Если честно, брат, стоило мне услышать, что Ли Сянлин явилась в город, я несколько дней нормально спать не мог. Сегодня, когда появился этот ученик Посо, можно было воспользоваться случаем и отобрать у неё меч Шаньху, но уж больно она сильна… Эх! Упустили такую возможность. Остаётся лишь надеяться, что брат Цзин вскоре оправится от ран и вернётся в город, чтобы помочь.

— Брат Пан, не расстраивайся, — начал убеждать Сун Инчжи, — это дело не терпит спешки. Сейчас самое главное — найти способ захватить контроль над городом Сяньинь. К тому же Цзин Юй серьёзно ранен, ему придётся ещё долго лечиться на Ляньфэне.

Цзян Чжо был поражён: судя по тому, как эти двое называли друг друга братьями, они явно были в тайном сговоре. А после упоминания Цзин Юя его взгляд невольно помрачнел.

— Я давно хотел узнать, как именно брат Цзин получил травму? — спросил старейшина Пан.

Разливая чай, Сун Инчжи медленно проговорил:

— Он слишком поспешил. Той ночью, увидев, что в Сяньине беда, он не стал меня дожидаться, а сам кинулся сражаться с Ли Юнъюанем и был ранен его мечом.

Старейшина Пан кивнул. По его тону было очевидно, что он заискивал перед Сун Инчжи:

— Видимо, спешил, потому что хотел присвоить себе заслугу. По справедливости, спасение города было несомненно твоей заслугой, брат. Но теперь из-за его вмешательства выходит так, будто это всё он один.

— Заслуга дело десятое, я ведь делал это ради спасения людей, — благородно сказал Сун Инчжи.

— Как не восхищаться человеком с твоим сердцем? — польстил старейшина Пан. — К тому же, если говорить о стратегии и планировании, то брат Цзин далеко тебе не ровня. Если бы не твоя добросердечность и нежелание с ним соперничать, то должность верховного магистрата по праву досталась бы тебе.

Сун Инчжи отпил чай.

— Между «магистратом» и «верховным магистратом» разница невелика, одно лишь слово, — сказал он. — Если он так любит соперничать, пусть борется. К тому же, если бы он не полез вперёд, чтобы выслужиться, как бы я получил возможность сидеть и пить чай с братом Паном?

Двое переглянулись с улыбками на лицах и снова пригубили чай. За ширмой Цзян Чжо подумал: «Вот ведь двуличные твари! Значит, дело в Сяньине изначально курировал именно Сун Инчжи. Однако Цзин Юй, желая присвоить себе все заслуги, не стал его дожидаться, а сам напал на бессмертного мастера Юнъюаня. Но когда я упал в воду, бессмертный мастер Юнъюань уже был под действием его заклинания. Как же Цзин Юй мог быть ранен его мечом?»

Пока Цзян Чжо размышлял, старейшина Пан снова заговорил:

— Как говорится, нет худа без добра. Зато теперь, пока Цзин Юй восстанавливается на пике Ляньфэн, ты здесь можешь развернуться во всю ширь. Это прекрасная возможность! Но, судя по тому, что я видел сегодня, Ли Сянлин по-прежнему непреклонна. Вряд ли она уступит Сяньинь без боя.

— Уступать или не уступать, это уже не ей решать, — сказал Сун Инчжи. — Помнишь, что она сегодня сказала, когда глава Янь потребовал, чтобы Ли Юнъюаня вычеркнули из членов клана?

— Она отказалась.

— Верно, — Сун Инчжи слегка улыбнулся, подняв чашку, — отказалась. Видишь ли, престиж школы Лэйгу в Чжунчжоу держится как раз на том, что Ли Сянлин всегда поступала по справедливости, и за это все её уважали. Но теперь их школа допустила ошибку, а она не желает ни изгнать Ли Юнъюаня посмертно, ни уступать землю Сяньиня. Так не пойдёт. Раз чужие огрехи она судила так беспристрастно, почему сама не должна понести наказание?

— Так вот зачем ты попросил Янь Синъюаня задать ей этот вопрос! — старейшина Пан был ошеломлён. — Брат, не то что Цзин Юй, даже я в расчётах не могу с тобой тягаться!

Сун Инчжи лишь покачал головой:

— Какие там расчёты, я просто ищу способ действовать наверняка. Но, брат Пан, если хочешь заполучить Сяньинь, остерегайся Цзин Юя.

— Что ты имеешь в виду? — встревожился старейшина Пан.

— Согласно предписаниям Управления Тяньмин, — сказал Сун Инчжи, — «верховный магистрат» имеет право принимать земли под своё покровительство. А раз глава управления хочет его наградить, он вполне может положить глаз на город Сяньинь.

От этих слов старейшина Пан всерьёз занервничал:

— Верно, верно! Он убил Ли Юнъюаня и Свечу божественной мелодии, теперь весь мир его превозносит. Если он попросит Сяньинь, кто посмеет ему отказать?

— Вот именно, — продолжил Сун Инчжи. — В сущности не так важно, кому достанется этот город. Но если выбирать между ним и тобой… Я считаю, брат Пан куда лучше подходит на эту роль. Ты не только человек праведного пути, но и моральные качества твои вызывают у меня глубокое уважение. Хм… Есть у меня одно средство, которое могло бы избавить тебя от тревог.

— Какое средство? Говори скорее!

В тусклом свете свечей Сун Инчжи слегка подался вперёд, словно открывая большой секрет:

— Меч Ли Юнъюаня до сих пор в руках Цзин Юя. Если брату Пану удастся заполучить этот меч, всё решится.

— Как?..

Два силуэта на ширме — один высокий, другой низкий — склонились друг к другу, и послышался шёпот.

— Перед смертью Ли Юнъюань ранил Цзин Юя, применив оружейную технику, —сказал Сун Инчжи. — В его мече скопилась сила грома и молнии и остался отпечаток истребления зла. Брат Пан, ты сам знаешь: Цзин Юй говорил всем, что когда увидел Ли Юнъюаня, тот уже был безумен…

Обезумевший заклинатель не смог бы применить оружейную технику, чтобы истреблять зло, а значит, даже если от меча остались одни осколки, стоит лишь передать их школе Лэйгу — и Цзин Юй будет уличён во лжи. Поэтому он и забрал меч Ли Юнъюаня с собой.

Старейшина Пан начал понимать:

— Так вот где слабое место Цзин Юя… Но если этот меч настолько важен, он наверняка запрятан, и отыскать его будет нелегко.

— Пик Ляньфэн невелик. Если брат Пан тайно пошлёт туда людей, меч рано или поздно найдётся… Кто здесь?!

Услышав шум, оба вскочили, но, обойдя ширму, увидели лишь качающуюся створку окна. Старейшина Пан быстро подошёл и выглянул наружу — на улице поднялся ветер.

— Похоже, будет дождь, — сказал он, закрывая окно. — Брат…

А прямо под окном, затаив дыхание, скрывался Цзян Чжо. Он использовал заклинание невидимости, которому его научила старшая соученица — та большую часть жизни бегала от погони, так что довела технику сокрытия до совершенства. Кто бы мог подумать, что оно окажется так кстати! Он не стал убегать сразу — и не зря. Хотя старейшина Пан и сказал вслух, что всё в порядке, от окна они так и не отошли. Лишь долгое время спустя наконец послышались шаги: двое вернулись на свои места.

Как только ноги Цзян Чжо коснулись земли, он бросился прочь. На него шла охота, и он не смел расслабляться ни на миг. Лишь покинув окрестности Сяньиня, он снял заклинание невидимости.

Рассвет уже близился, и на небе не было ни звезды. Ветер бил в лицо и колыхал травы в полях, заставляя их вздыматься подобно морским волнам. Цзян Чжо поднял коралловый амулет, висевший у него на поясе, и обратился к нему:

— Добрый братец, нам с тобой нужно на пик Ляньфэн. Знаешь дорогу?

Коралловый амулет вспыхнул и повёл его в одном направлении. Но пройдя несколько шагов, Цзян Чжо заметил неладное: в эту ночь амулет действовал сильнее обычного, как будто сам тянул его за собой. Он попробовал отозвать амулет, но тот неподвижно завис в воздухе.

— Это ты? — спросил Цзян Чжо.

В ответ — лишь свист ветра над пустынным полем. Но Цзян Чжо точно знал, что перед ним кто-то стоит. Спустя некоторое время тот человек негромко хмыкнул, будто сдаваясь.

— Ты всё это время следил за мной? — спросил Цзян Чжо.

На лице молодого господина проступило смущение — редкое зрелище. Он чуть отвернулся, словно застыдился своего теперешнего жалкого и неопрятного вида. Он был весь в грязи, его преследовали и бранили повсюду — былой изящной непринуждённости и след простыл.

— Нет, — ответил тот.

— Поклянись.

— Нет… не всё время следил.

Ответ прозвучал двусмысленно, но раз тот сказал «нет», Цзян Чжо поверил. Ветер слегка покачивал висевший у него на поясе Буцзин. Цзян Чжо придержал рукоять меча и спросил:

— Дорогу знаешь?

— Не знаю.

— Мне нужно на пик Ляньфэн, — сказал Цзян Чжо.

— За мечом?

— Верно.

Тот отпустил коралловый амулет. Цзян Чжо решил, что он уступает дорогу, и пошёл вперёд… но врезался прямо в него. Тот ничего не сказал, только поднял руку. Прежде чем Цзян Чжо успел сообразить, что происходит, прохладная шелковистая лента закрыла ему глаза. Теперь между ними не было преграды в виде каменной стены, и когда тот склонился, его волосы и рукава коснулись плеч Цзян Чжо, оставив лёгкий аромат, похожий на запах благовоний.

— Зачем ты закрыл мне глаза? — спросил Цзян Чжо.

Тот закончил повязывать ленту и будто рассматривал его:

— Потому что я нелюдь. Если увидишь меня, испугаешься и убежишь.

Цзян Чжо не поверил.

— А глаза твои выздоровели? — спросил он.

— Да.

Он опустил руку и взял Цзян Чжо за запястье. Цзян Чжо слегка вздрогнул — тот был обжигающе горяч, ещё горячее, чем тогда, в пещере. Похоже, это вздрагивание его потревожило, потому что в следующий миг длинные пальцы скользнули ниже и сжали ладонь Цзян Чжо.

— Подожди немного, — сказал он, словно уговаривая, — когда пойдёт дождь, я перестану быть таким горячим.

http://bllate.org/book/17320/1632913