Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 17. Подслушанное

Глава 17. Подслушанное

Цзян Чжо свободной рукой поднял веер и загородился им.

— Потом заберёшь, — так же тихо ответил он, склонив голову.

Руки обоих были заняты. Они втиснулись в узкое пространство под каменным ложем с намерением подслушивать, но было в их близости нечто интимное. Дыхание Ло Сюя было лёгким. Произнеся «Чжиинь», он весьма тактично старался больше не шевелиться. Но как бы тихо он ни дышал, с каждым выдохом горячий воздух снова и снова касался мочки уха Цзян Чжииня, рождая едва уловимое, невысказанное томление.

Он вёл себя покорно, но его взгляд, горевший необузданностью, ни на миг не покидал лица Цзян Чжо, скользя от кончика его уха до уголка глаза. У правого глаза Цзян Чжо не было красных отметин. Его веки были опущены, наполовину скрывая янтарные радужки глаз, но даже безо всякого выражения на лице выглядел он завораживающее притягательно. Глядя на него, Ло Сюй вдруг передумал и прошептал ему на ухо:

— …Хорошо.

Его низкий, проникновенный голос обволакивал, а горячее дыхание обдало ухо Цзян Чжо влажным теплом, вызвав сладкую дрожь. В темноте ему послышалась улыбка в голосе Ло Сюя, но невозможно было сказать точно, специально ли он это делал.

Сватовщик и не подозревал, что прямо под ним творится такая сцена. Он дрожал всем телом и продолжал звать:

— Ань Ну… Дорогой мой Ань Ну… Выходи! Если ты сейчас же не выйдешь, я замёрзну насмерть!

Клац-клац. Разбросанные по полу кости поднялись одна за другой и соединились в прежний скелет — тот самый, которого только что смыло волнами. Он поднял свой халат и накинул его на плечи.

— Я здесь, не кричи, — голос его был хриплым.

Увидев его, сватовщик задрожал ещё сильнее, словно он только что выполз из снежной пещеры или ледяного погреба.

— Ань Ну, — жалобно взмолился он, — дай мне немного истинного огня Яньян.

— Что с тобой? — спросил Ань Ну.

— Меня… меня за ноги схватили очень сильные духовные стражи! — сватовщик поплотнее закутался в одежду. — Их осквернённая энергия окутала меня, я как будто в ледяную бездну провалился. Мне так холодно, так холодно!

Эти «очень сильные духовные стражи», вероятно, были теми духами, которых Цзян Чжо призвал, когда во второй раз использовал заклинание «Захват». Вот что странно: все эти духовные стражи — духи земли. Они питаются погребальными подношениями и способны только оттащить живого человека на некоторое расстояние. Такое необычное действие, как описывал сватовщик, они могут оказывать только на мёртвых. Неужели сватовщик — мертвец?

Ань Ну подошёл к ложу и осмотрел его.

— На ноге у тебя всего лишь царапина, — заметил он, — она не могла причинить такой вред. Говори честно, ты снова съел чьих-то духовных стражей?

Сватовщик понял, что обмануть не удастся:

— Я… я не хотел есть! Тот мальчишка просто негодяй, он взял и вызвал заклинанием «Захват» пару мелких духов, чтобы те меня схватили. А я увидел, какие эти духовные стражи аппетитные, вот и не удержался…

Цзян Чжо нашёл это забавным. «Съел так съел, — подумал он, — чего тут оправдываться! Да ещё так нелепо».

Однако, судя по его словам, это был далеко не первый раз. Это напомнило Цзян Чжо о книжнике с хребта Мингун, который тоже был любителем «поесть».

— Каждый раз, когда ты их ешь, ты потом бледнеешь и корчишься от боли в животе. — сказал Ань Ну. — Зачем ты это делаешь?

— Зачем? Ты меня спрашиваешь — зачем я это делаю? Будто сам не знаешь!

Ань Ну помолчал немного, а затем сказал:

— Если это из-за меня, то тебе не стоит так делать. Я не человек и даже не призрак, не стою таких усилий.

Сватовщик, измученный болью и холодом, рухнул на каменное ложе и свернулся калачиком.

— Тебе на меня наплевать? — исступлённо закричал он. — Если хочешь только нотации читать, то лучше просто уйди! А я… я умру в муках, так мне и надо!

Его слова были полны обиды. Он вёл себя совсем не так, как снаружи, как будто он одновременно и любил, и ненавидел этого Ань Ну. Вот только когда он разлёгся на ложе, Цзян Чжо стало ещё тяжелее поддерживать плиту снизу.

Ань Ну наконец заговорил:

— Каждый раз, когда я призываю истинный огонь Яньян, часть моего сознания исчезает…

— У тебя есть земля Тайцина, чего бояться? — сказал сватовщик. — Я всегда смогу восстановить тебе тело! Только помоги мне, а то я замёрзну насмерть… Ань Ну, скорее же!

Ань Ну молчал. Видя, что тот не реагирует, сватовщик закатил истерику:

— Ясно! Мне давно пора было понять, что вы, клан Сыхо, все неблагодарные! В тот день на охотничьих угодьях мне надо было стоять и смотреть, как над вами издеваются! Надо было дать тебе умереть!

— И правда, тебе не стоило меня спасать, — вздохнул Ань Ну. — Теперь я остался совсем один, да ещё в таком виде — лучше бы умер вместе со всеми.

— Мои искренние чувства были ошибкой! Я бросил верховного жреца, только чтобы спасти тебя! Ради того чтобы спасти тебя, я и сердце своё вынул, и душу загубил… Знал бы, лучше бы умер в тот день, и всё было бы кончено! Умер бы, и не пришлось бы больше терпеть твои насмешки и колкости!

Он расплакался.

— На охотничьих угодьях было так опасно, да ещё этот пёс Цзин Лунь там был. Ради тебя я жизнью рисковал, тащил тебя на спине, падал, полз, едва живой выбрался. А ты что? Почему ты всегда так?!

Он ещё долго рыдал, свернувшись на каменном ложе. В конце концов Ань Ну сдался:

— Не плачь, это моя вина… Я дам тебе огонь.

Сватовщик продолжал ворчать, но Ань Ну давно привык к его выходкам. Он просто подошёл к ложу и вызвал истинный огонь Яньян. Истинный огонь Яньян использовался для молитв и поклонения богам. Он мог карать грехи, но также имел свойство исцелять душевные раны и успокаивать разум. Даже под плитой Цзян Чжо почувствовал прилив духовной энергии, от которого тепло разлилось по всему телу. Через некоторое время сватовщику, видимо, стало лучше, и он успокоился.

— Ты говорил, что тебя преследовали три демона. Кто они? — спросил Ань Ну.

— Кто же ещё? — ответил сватовщик. — Раз они смогли найти это место, это прихвостни Цзин Луня, посланные Управлением Тяньмин!

Веки Цзян Чжо дрогнули, когда он произнёс имя «Цзин Лунь» во второй раз. Ло Сюй был удивительно проницательным. Сначала он не обратил внимания на это имя, но теперь тихо спросил:

— Ты его знаешь?

Тёплое дыхание вновь защекотало ухо Цзян Чжо. Боли он не боялся, но щекотку выносил с трудом. Слова Ло Сюя заставили его прикрыть глаза, и он стиснул свой тёмный веер так, что рука вспотела. Он искоса взглянул на Ло Сюя и издал тихое «м-м» в знак согласия.

Над ними послышался голос Ань Ну:

— Он три года подряд истреблял наш клан Сыхо… Все эти три года я проспал в теле скелета, даже выйти из гробницы не мог. Чего же ему ещё нужно?

— Он не успокоится, пока не получит истинный огонь Яньян! — ответил сватовщик.

— Выведи меня наружу, — сказал Ань Ну, — я хочу спросить его, почему он так стремится завладеть истинным огнём Яньян. Ради этого огня он вырезал всех людей на болотах и в окрестных городах! Даже Сюйле… Сюйле тоже…

Голос его задрожал от волнения, кости заклацали.

Сватовщик вдруг вскочил и уставился на что-то:

— Что это?

«Заметили-таки!» — подумал Цзян Чжо.

И действительно, сватовщик спросил:

— Откуда здесь этот ящик? Ты впустил кого-то!

У Ань Ну, похоже, были проблемы с памятью — он уже забыл, что только что сражался с Цзян Чжо. Увидев стоявший неподалёку ящик, он с недоумённым видом пробормотал:

— Нет… я не помню…

Сватовщик направился к ящику, намереваясь открыть его.

— Покажись! — приказал он суровым тоном.

— Нет! Не трогай! — воскликнул Ань Ну. — Я чувствую, что этот ящик очень опасен, он излучает такую сильную злую ауру! Не стоит его касаться!

Но гнев сватовщика уже разгорелся, разве он мог остановиться? Как только он коснулся деревянного ящика, острая боль тут же пронзила кончики его пальцев. Он невольно вскрикнул, а его кисть руки вместе с рукавом вдруг вспыхнули огнём!

Помня о своём долге, Ань Ну вызвал плеть из истинного огня — та обвилась вокруг сватовщика и оттянула его назад.

— Этот огонь не гаснет! — обе руки сватовщика были объяты пламенем, и он не мог его потушить, как ни старался. Стиснув зубы, он приказал: — Ань Ну, отруби мне руки!

Ань Ну взмахнул огненной плетью, и обе руки сватовщика с треском отвалились. Упав на пол, руки мгновенно превратились в пепел. Ему повезло: если был у него не хватило решимости лишиться рук, он бы и сам стал горсткой золы!

Цзян Чжо давно потерял терпение. Он отодвинул каменную плиту и с улыбкой сказал:

— Брать чужое без разрешения — это воровство. Ты хотел украсть вещь моего друга, и за это придётся отвечать.

Сватовщик и Ань Ну остолбенели — они никак не ожидали, что под каменным ложем кто-то прячется. Изменившись в лице, безрукий сватовщик с побелевшими от боли губами отступил к Ань Ну:

— Это они! Ань Ну, убей их сейчас же!

— Погодите, — сказал Цзян Чжо. — Я уже долго слушаю, как вы тут мило воркуете, и у меня возникла парочка вопросов.

— Ты убьёшь их или нет? — грозно прокричал сватовщик. — Ты что, забыл, как Цзин Лунь вырвал сердца твоих соплеменников и как превратил тебя в грязного раба?!

Ло Сюй, отряхивая рукава, с невозмутимым видом вклинился в разговор:

— Кто такой Цзин Лунь?

— Это… я тебе потом объясню, — сказал Цзян Чжо.

В глазницах Ань Ну горели два язычка пламени истинного огня. Цзян Чжо догадался, что так он выглядит, когда бодрствует, а во время их недавнего сражения Ань Ну, вероятно, ещё «спал». Несмотря на уговоры сватовщика, он не торопился вмешиваться, а только сказал:

— Мне кажется, они не из Управления Тяньмин…

— Только потому что они не в белом? — возразил сватовщик. — Когда Цзин Лунь убивал всю твою семью, он тоже не был в белом!

Каждым своим словом он стремился пробудить ненависть в Ань Ну, подстрекая того к мести — совсем не похоже на его прежние жалобные стенания.

— Ты всю дорогу от горы Саньян вёл меня сюда, только чтобы разыграть передо мной спектакль? — удивлённо спросил Цзян Чжо. — Какое Управление Тяньмин, какой Цзин Лунь? В храме Мингуна ты совсем другое кричал.

Он слегка стукнул веером, и два духовных стража тут же показались из-под земли, схватили сватовщика за ноги и подняли его вверх тормашками. Сватовщик завопил, и Ань Ну наконец выступил вперёд, чтобы преградить им путь, но вдруг будто вспомнил что-то:

— Мои погребальные урны… вы украли мои урны?

Когда они забирались под каменное ложе, эти урны тоже упали внутрь. Ло Сюй только что стряхнул с рукавов просыпавшуюся из урн землю. Он поднял осколок и спросил:

— Ты об этом?

Ань Ну, увидев осколок, пришёл в ярость:

— Как ты посмел?!

Он тут же замахнулся плетью из истинного огня и со всей дури ударил по каменному ложу — ограждавшие его плиты тут же разлетелись на куски. Если бы Цзян Чжо не успел среагировать вовремя и оттащить Ло Сюя, этот удар пришёлся бы прямо по нему!

— Зачем ты его злишь? — спросил Цзян Чжо.

— Я не хотел его злить, он сам разозлился, — ответил Ло Сюй.

Вся фигура Ань Ну запылала синим огнём. Он топнул ногой — и пламя мгновенно охватило всю гробницу.

— Удивительно! — восхитился Цзян Чжо. — Ты в одиночку способен вызвать истинный огонь Яньян, и тебе даже не нужно произносить заклинание!

Как только он сказал это, Ань Ну крикнул:

— Бичевание!

Оказалось, что он тоже использовал заклинания, просто произносил их медленнее. Цзян Чжо не знал, что такое «Бичевание», он лишь увидел, как длинная плеть словно ожила и разделилась на несколько жгутов, которые стали без разбора хлестать их обоих!

Бах! — основание каменного ложа разбилось вдребезги под ударом огненной плети. Цзян Чжо схватил Ло Сюя и быстро два раза подряд использовал заклинание «Рывок», чтобы укрыться за деревянным ящиком. Он даже нашёл время полюбопытствовать — похлопал по ящику рукой, чтобы посмотреть, что в нём такого «опасного».

Огненная плеть Ань Ну пронеслась над ними, но они увернулись. Всё вокруг уже пылало, а медные монеты на полу завибрировали, издавая гудение.

— Отгоняющие зло заклинания на этих монетах сгорели, — сказал Ло Сюй.

Цзян Чжо взглянул и увидел, что высеченные на монетах печати действительно исчезли в пламени истинного огня! Почувствовав неладное, он поднял голову и увидел над собой огромные глаза свирепого Сюйле — тот раскрыл зияющую пасть…

Раздался оглушительный рёв. Уши Цзян Чжо пронзила боль, и звуковая волна отбросила его назад! Дезориентированный, он вцепился в Ло Сюя и в спешке проговорил:

— Нарисуй мне молитвенный талисман… этого Сюйле сделали зверем-хранителем гробницы, его злоба так огромна, что он готов нас сожрать!

Неудивительно, что эти изображения Сюйле обращены вовнутрь — кто-то сделал это специально, чтобы запечатать здесь неупокоенные души погибших и из городка, и из усыпальницы! Вот только что-то пошло не так — из мёртвых здесь остался только Ань Ну, а теперь и они оказались запечатаны вместе с ним!

http://bllate.org/book/17320/1632725