Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 4. Ночное жертвоприношение

Глава 4. Ночное жертвоприношение

Расположение хребта Мингун было особым: он тянулся поперёк провинции Чичжоу и вплотную прилегал к реке Лаосинь, которая была одним из важных участков водного пути Управления Тяньмин. Поэтому въезд и выезд на этой территории сопровождались чрезвычайно сложными процедурами с кучей документов, а уж людям из школы Посо, заработавшей себе репутацию «отступников», пройти официально и вовсе не представлялось возможным. Поэтому Тянь Наньсин повела Цзян Чжо по обходному пути: сперва через гору Саньян к реке Цанчуань и дальше окольными тропами… Наконец, описав громадный крюк, они сошли на берег у переправы.

В горах стояла духота и шли непрерывные дожди. Едва сойдя с лодки, Цзян Чжо совсем сник. Пока Тянь Наньсин отправилась наводить справки, он зашёл в винную лавку, чтобы выпить. Поскольку переправа была глухой и необустроенной, это был не полноценный трактир, а временная, наспех сколоченная лавка, у входа в которую для привлечения покупателей болталась потрёпанная тряпичная вывеска с надписью «Вино».

Цзян Чжо откинул полог и вошёл. Внутри сидела и болтала разношёрстная компания — судя по виду, такие же «отступники».

— Я пришёл с юга, — говорил один. — Слышал по дороге, что на хребте Мингун в последнее время происходят странные события, и немало людей погибло.

— И я слышал, — подхватил другой. — Сначала девушки в соседних деревнях стали внезапно умирать одна за другой, а потом и в городе люди начали гибнуть. Их семьи ещё не успели их похоронить, как призраки по ночам начали стучаться в двери.

— Все здешние духи подчиняются Мингуну, — сказал третий. — Они по домам ходят за трупами! Если это не зло, то что? Он даже мёртвых крадёт!

— Только это не «кража трупов». Тут все это зовут «женитьбой» — Мингун, мол, ходит по домам и набирает себе невест!

— Что уж говорить, хребет Мингун — место само по себе дурное. Досталось же им такое божество, как Мингун! С тех пор, как он появился, сколько ему уже невест отдали? А тому всё мало.

— Если бы Управление Тяньмин его не покрывало, я бы не стал стоять в стороне и терпеть!

— Странное дело. Всем известно, какие мерзости творит Мингун, а Управление Тяньмин закрывает на это глаза.

— Ты не понимаешь. У него хоть и есть склонность к людоедству, он все же оберегает хребет Мингун и дарует обильный урожай. Без него это место давно бы превратилось в пустошь.

— Эх, все семьи с девочками из-за этого разбежались… грех да и только!

На этих словах они заметили, что кто-то вошёл, и разом замолкли. Цзян Чжо заинтересовала их беседа. Он подошёл к стойке, заказал три ляна[i] вина, надеясь, что компания продолжит разговор. Но, заприметив его броский наряд, те заподозрили в нём переодетого служащего Управления Тяньмин. Люди обменялись многозначительными взглядами и тут же забились в угол, как испуганные птицы, и не издавали ни звука. Цзян Чжо махнул рукой, забрал своё вино, вышел из лавки и стал пить, стоя прямо под вывеской.

Спустя некоторое время вернулась Тянь Наньсин.

— Я навела справки и узнала, — отрапортовала она, — что в горах есть река Хэйшэ[ii], и храм Мингуна стоит прямо в той реке.

— Прямо в реке? — переспросил Цзян Чжо.

Тянь Наньсин кивнула:

— Говорят, изначально храм построили для поклонения местному горному духу. Но когда Мингун его увидел, храм ему очень понравился, поэтому он вызвал дождь, изменил русло реки и затопил его. Вот храм теперь и стоит в реке.

— Ну и деспот этот Мингун, — Цзян Чжо посмотрел на мрачнеющее небо и убрал флягу. — Ладно, вот стемнеет, и пойдём посмотрим, что там творится.

Дождавшись наступления темноты, они двинулись в горы. Подъём на хребет был крут, а густой туман окутал местность так, что ночью и вовсе шагу не ступить. Около получаса спустя они наконец добрели до каменной стелы. Это был столб высотой примерно в половину человеческого роста, покрытый мхом и опавшими листьями. На нём на языке призыва богов были высечены слова о деяниях Мингуна — это была та самая стела, которую дядюшка Лю и его компания видели на горе Саньян. Цзян Чжо осмотрел узкую тропинку рядом — там все ещё виднелись свежие следы.

— Странно, — удивился он, — эти люди что, все любят по ночам ходить богам поклоняться? Пойдём поглядим на это веселье.

Храм Мингуна стоял в реке, и обычным людям туда дорога была закрыта. Поэтому чтобы продемонстрировать своё почтение, местные жители построили у берега дополнительный «зал для воскурения благовоний» на замену храму божества. Когда Цзян Чжо со спутницей подошли, внутри как раз кто-то зажигал лампы.

— …Мингун женится… радостное восхождение… не плачь, не кричи…

Люди в рваных коротких одеждах стояли на коленях, воскуряли благовония, а перед ними ходила и напевала женщина в наряде шамана.

— Сегодня мы поклоняемся Мингуну… Много веков жители этих гор подносят тебе неугасимые лампады…

Налетевший порыв холодного ветра разогнал туман и дым, и оказалось, что весь зал был освещён неугасимыми лампадами. Шаманка кружила вокруг предмета, завёрнутого в белую ткань, время от времени ударяя по нему посохом с головой змеи. Костяные подвески на посохе звякали при каждом взмахе.

Зал для воскурения благовоний был похож на храм Мингуна как две капли воды, только у входа стояли две лодки — для принесения подношений богу в реке.

Песнопения шаманки в храме продолжались, ветер заставлял древние деревья вокруг колыхаться, отбрасывая причудливые, зловещие тени, и издалека будто бы доносился полный скорби плач девушки. Шаманка остановилась, подняла одну из только что зажжённых ламп и объявила толпе:

— Я уже отогнала её душу. Идите.

Люди послушно встали с колен. Возглавлявший группу мужчина — вероятно, здешний староста — надел бамбуковую шляпу и взял свёрток. Они вышли из зала и под звуки свадебной музыки направились к реке, захватив стоявшие у входа лодки.

Но вдруг тот мужчина заплакал:

— Дочка, жители деревни помнят твою доброту и велели отцу поставить для тебя лампаду в храме… Ты никого не вини… Став женой Мингуна, не оглядывайся назад…

Люди позади тоже расплакались. Они брели вдоль берега словно призраки, и вокруг них стали вспыхивать блуждающие огоньки. Спустив лодки на воду, люди погребли к середине реки. В кромешной тьме вода в реке казалась чёрной, как чернила; под ней совершенно ничего не было видно. Староста медленно развернул свёрток, и Цзян Чжо увидел, что в нём была девушка лет шестнадцати-семнадцати — с закрытыми глазами, бледная, давно мёртвая. Её руки были связаны тройной петлёй, перетянуты так, что остались фиолетово-красные полосы — жуткое зрелище.

Люди бросили в воду несколько монет и окропили девушку речной водой. Её отец разрыдался, и чем громче становились его стенания, тем больше огоньков вспыхивало вокруг. Казалось, с гор доносился скорбный вой дикого зверя, вторя его плачу, отчего атмосфера становилась всё более гнетущей и зловещей.

— Мингун берёт невесту, — коленопреклонённые люди в лодках черпали воду и хором повторяли, — покорно просим духов вынести паланкин…

Послышался плеск воды, и из излучины реки выплыл старый свадебный паланкин. Паланкин поднимался и опускался, качаясь на воде так, что подвешенные по углам колокольчики непрерывно звенели, прямо как посох шаманки незадолго до этого. Но на местах носильщиков никого не было!

Эти люди, по-видимому, давно привыкли к свадебным обрядам Мингуна: они пустыми глазами безучастно смотрели на это леденящее кровь зрелище под гулкий звон колокольчиков. Свадебный паланкин подплыл прямо к ним. Отец поднял дочь и толкнул внутрь — и тут мёртвая девушка внезапно распахнула глаза и уставилась прямо на него.

— Плохо дело! — сказал кто-то. — Мы опоздали, душа вернулась!

Зрачки у девушки стали вертикальными, волосы и ногти выросли, она перестала походить на человека:

— Я не выйду замуж… кх-кх-кх…

Отец в испуге закричал:

— Быстро опустите полог!

Люди кинулись совместными усилиями заталкивать девушку в паланкин. Кроме того, что она была связана, на ней словно было ещё какое-то заклятье, не дававшее ей вырваться.

— Папа! — жалобно вскрикнула она.

Этот душераздирающий крик пронзал сердце. Но отец, будто одержимый, лишь твердил:

— Паланкин прибыл, нельзя отказываться! Дитя моё, какое у тебя осталось желание? Отец всё исполнит…

При этом он силой удерживал её в паланкине.

— Какой же ты отец? — завизжала девочка. — Какой ты отец?!

В этот миг налетел пронизывающе холодный ветер и перевернул лодку — люди с громким всплеском рухнули в воду.

Цзян Чжо поставил ногу на перекладину паланкина, чтобы тот не опрокинулся.

— Что вы творите? — спросил он с натянутой улыбкой. — Девушка же ясно сказала, что не хочет замуж, а вы будто и не слышали.

Содрогаясь от ледяной воды, отец пробормотал:

— Всё пропало… всё пропало! Мы не выполнили волю Мингуна, и в следующем году нас ждёт великое бедствие…

Не успел он договорить, как вода пошла волнами, разметав людей во всех направлениях.

— Мингун! Мингун идёт! — в ужасе закричали они, глядя вдаль.

Призрачные огоньки покрыли всю поверхность реки. В их бледно-голубом свете Цзян Чжо увидел, как к ним кто-то плывёт.

Шшууух! — коричневый хребет божества, как маленькая гора, то появлялся, то скрывался в воде.

Под ударами волн свадебный паланкин должен бы качаться, но рядом с Цзян Чжо он стоял совершенно неподвижно, как волшебная игла, удерживающая море[iii]. Девочка внутри притихла, как цикада зимой.

Мингун проплыл вокруг паланкина, и поднятые им волны образовали кольцо. Над горами раздался раскат грома — слухи о том, что появление Мингуна притягивает грозу, оказались правдой. Поднялся сильный ветер, развевая рукава Цзян Чжо, атмосфера стала напряженной, как натянутая тетива накануне решающей битвы. Но стоило каплям дождя коснуться поверхности реки, как Мингун ушёл под воду и исчез в глубине.

Издали раздался голос Тянь Наньсин:

— Четвёртый брат, он узнал твой запах. Видимо, сбежал.

— Я спущусь и посмотрю.

Сказав это, Цзян Чжо легонько толкнул паланкин к Тянь Наньсин. Та взялась за паланкин, но вдруг будто что-то вспомнила.

— Погоди! — выкрикнула она. — Четвёртый брат, ты не взял свой коралловый амулет!..

Но ответом ей была лишь рябь на поверхности реки — Цзян Чжо уже исчез под водой.

Погружаясь под реку, он начертал оберегающую от воды печать, которая позволила ему оставаться совершенно сухим. Он преследовал Мингуна сколько мог, но тот плыл слишком быстро и исчез в мгновение ока.

Под водой была непроглядная тьма. Цзян Чжо вызвал путеводную лампу и почувствовал, что следящий талисман где-то рядом. Он двинулся в этом направлении — и вскоре нашёл храм Мингуна. Он был куда больше того, что стоял на горе Саньян. Перед входом возвышались две каменные колонны: судя по виду, подражание двум Небесным столпам. Цзян Чжо был знаком с ними не понаслышке, ведь его родная гора Бэйлу как раз была одним из этих столпов. Подойдя ближе, он обнаружил, что обе колонны покрыты письменами на языке призыва богов. Было слишком темно, и света его лампы не хватало, чтобы разобрать надписи. Цзян Чжо сумел различить лишь несколько слов: «истинный царь», «записи имён» — похоже на слова восхваления.

Он подумал, что, возможно, их оставило Управление Тяньмин, но разглядеть точно не мог, поэтому поднялся по ступеням и вошёл в храм, чтобы осмотреться. Внутри не было ни капли воды — будто бы храм стоял суше. В храме находился только алтарь высотой в два человеческих роста, на котором стояла именная табличка бога Мингуна. В воздухе стоял лёгкий запах рыбы и сырости, и Цзян Чжо предположил, что Мингун обычно сворачивается вокруг алтаря кольцами, поэтому все четыре его угла были стёрты. Он взобрался на алтарь и начал осматриваться, как вдруг услышал знакомое позвякивание свадебного паланкина.

Странно. Он ведь оставил паланкин Тянь Наньсин… Откуда взялся ещё один? Цзян Чжо обернулся и увидел, как несколько мелких клыкастых демонов с зелёными лицами изо всех сил тянут паланкин. Паланкин выглядел вполне обычным, ничем не отличался от прежнего, но странность была в том, что он был сверху донизу полностью покрыт талисманами.

«Небесный талисман сокрушает всякое зло. Истинная воля истребляет порок» — два талисмана спереди были печатями подавления «Великого бедствия»!

[i] 两 (liǎng) — лян, мера веса, 1 лян = 50 г

[ii] 黑蛇 (hēi shé) —«черная змея»

[iii] 定海神针 (dìng hǎi shén zhēn) — волшебная игла, повелевающая морем, легендарный артефакт из классического китайского романа «Путешествие на Запад».

http://bllate.org/book/17320/1623191